К вопросу о применении меры пресечения в виде заключения под стражу по делам о преступлениях в кредитно-финансовой сфере

ния. В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее – УПК РФ) меры процессуального принуждения классифицированы в зависимости от характера и интенсивности принудительного воздействия на соответствующего участника судопроизводства. Традиционно данный правовой институт образуют три категории: задержание, меры пресечения и иные меры принуждения [1]. Существенные отличия, влияющие на порядок принятия решений о применении мер принуждения по уголовным делам о преступлениях в кредитно-финансовой сфере, предусмотрены относительно избрания мер пресечения, в частности, заключения под стражу.

В настоящее время положения ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ запрещают применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении ряда преступлений, совершаемых в кредитно-финансовой сфере, в частности, ч. 5-7 ст. 159, 171, 172, 173.1, 173.2, 174, 174.1, 176, 177, 185-185.4, 193, 193.1, 195-197, 199199.4, а также преступлений, предусмотренных ч. 1-4 ст. 159, 159.1, 159.3, 159.6, 160, 165, 201 УК РФ, но при определенных условиях. К таким условиям исходя из буквального толкования ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ исследователи справедливо относят следующие. Субъект преступления – индивидуальный предприниматель или член органа управления коммерческой организации. Для первых – преступление совершено в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, в связи с управлением имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, для вторых – в связи с осуществлением полномочий по управлению организацией в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности [2, c. 238].

Как следует из буквального толкования ч. 1 и 1.1 ст. 108 УПК РФ, безусловный запрет действует также, если обвиняемый (подозреваемый) проживает по постоянному месту жительства на территории страны, его личность установлена судебно-следственными органами, он не нарушал ранее избранную меру пресечения и не предпринимал мер, чтобы скрыться от этих органов [3].

Между тем правоприменительная практика по уголовным делам обозначенной категории в части применения данных положений складывается неоднозначно, а представители профессионального сообщества предпринимателей и лиц, осуществляющих деятельность в кредитно-финансовой сфере, в своих выступлениях говорят о ее неэффективности [4]. Кроме того, имеют место и доктринальные проблемы, связанные с существованием данных положений в УПК РФ, а также обстоятельства, свидетельствующие, о негативном эффекте исследуемых положений на реализацию назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ).

Любое процессуальное решение, принимаемое в уголовном судопроизводстве, выступает правовым средством выполнения его социального назначения, закрепленного в ст. 6 УПК РФ [5]. Принятие решения о выборе конкретной меры процессуально- го принуждения, в том числе меры пресечения, не является исключением и должно соответствовать требованиям законности, обоснованности и мотивированности (ст. 7 УПК РФ). Как отмечает П.А. Лупинская, законность и обоснованность являются взаимосвязанными и взаимообусловленными свойствами процессуального решения [6].

Вместе с тем и российские, и международные судебные инстанции отмечают низкий уровень соблюдения требования обоснованности и мотивированности процессуальных решений [7], в частности судебных решений, принимаемых на стадии предварительного расследования по уголовным делам о преступлениях в сфере экономической деятельности, в том числе и в кредитно-финансовой сфере.

Обстоятельства, которые должны содержаться в ходатайстве следователя и в решении суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, даны в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2016 № 48, среди них:

• •    необходимость установления обстоятельств, связанных с тем, совершено ли преступление в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, управлением коммерческой организацией или ее имуществом;

• •    требование о том, что корыстный мотив и способ распоряжения имуществом не могут служить основанием для признания деяния, совершенным вне связи с осуществлением предпринимательской деятельности;

• •    необходимость устанавливать обстоятельства, связанные с избранием иной более мягкой меры пресечения;

• •    выявление обстоятельств, которые не позволяют применить залог в качестве меры пресечения;

• •    обязательность установления обстоятельств, связанных со статусом лица и статусом лиц, совершивших преступления в соучастии с ним (предприниматели, менеджеры, сотрудники и др.).

То есть в постановлении при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу должны быть учтены и проверены все имеющиеся обстоятельства, не предусмотренные общей процессуальной формой по иным уголовным делам. Однако правоприменительная практика эти требования не соблюдает, должной мотивировки и обоснования принятого судом решения в постановлении об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не содержится.

В качестве подтверждения можно привести пример, когда судом была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, выполнявшего управленческие функции и привлеченного в качестве обвиняемого по ч. 4 ст. 159 УК РФ – хищение финансовых средств банка. Судом был сделан вывод, что квалифицируемое деяние не входит в перечень, предусмотренный ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. В кассационной инстанции данное решение было оспорено и отменено как незаконное и необоснованное [8]. Более того, судебная практика знает примеры уголовных дел, по которым судом решение о неприменении положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ УПК РФ и вовсе никак не мотивировалось [9]. Такая практика подрывает доверие к правоохранительной системе и суду [10], а обвиняемые прибегают к непроцессуальным формам в надежде на изменение меры пресечения, в частности обращаются к Уполномоченному при Президенте РФ по защите прав предпринимателей либо скрываются от следствия и суда [11, с. 138]. Согласимся, что всё это влияет негативно на назначение уголовного судопроизводства, связанного с уголовным преследованием обвиняемого и назначения ему наказания (ч. 2 ст. 6 УПК РФ).

В этой связи обоснованным выглядит решение Конституционного Суда РФ несколько смягчить категоричный запрет на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу по ряду уголовных дел. В частности, обозначена позиция, в соответствии с которой ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ не устанавливает неприкосновенность индивидуальных предпринимателей и членов органа управления коммерческой организации, не определяет ни их личную привилегию как граждан, ни привилегию, связанную с их профессиональным статусом, и не исключает в принципе применение к ним меры пресечения в виде заключения под стражу с учетом положений ст. 97 и 99 УПК РФ, которые определяют общие для всех составов преступлений.

Проблемы в реализации положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ заключаются также в том, что иные меры пресечения не обладают тем же качеством надежности. О.В. Добровлянина обращает внимание на то, что судебные органы, считая заключение под стражу надежной мерой пресечения, довольно часто обосновывают невозможность избрания в отношении обвиняемого более мягкой меры пресечения [12, с. 86]. Такой подход противоречит общей правовой позиции Верховного Суда РФ, который требует более широкого применения мер пресечения, несвязанных с изоляцией от общества [13].

Так, в соответствии с ч. 1.1 ст. 108 УПК в 2022 году было удовлетворено 261 ходатайство из 321, в 2023 году – 147 из 217, в 2024 – 110 из 143, а в первое полугодие 2025 – 244 ходатайств из 302, поступивших в суд [14]. Такая мера пресечения, как залог, практически себя изжила. Таким образом, заключение под стражу, несмотря на запреты и ограничения, вводимые законодателем, остается самой популярной мерой, применяемой по судебному решению как по уголовным делам в сфере экономической деятельности, так и по делам о преступлениях в кредитно-финансовой сфере.

Вместе с тем имеется позитивная тенденция – наблюдается положительная динамика избрания домашнего ареста [11, с. 146], что воспринимается исследователями как альтернатива. С.И. Данилова с соавторами считают, что эффективность домашнего ареста обеспечивается действенными способами и методами контроля и надзора [15, с. 43].

В свою очередь, О.Ю. Тарасенко отмечает, что характер запретов при домашнем аресте приближает эту меру пресечения к подписке о невыезде и надлежащем поведении, чем к заключению под стражу [16, с. 152]. Учитывая все эти обстоятельства, правоприменитель, как правило, прибегает к надежным, проверенным мерам, к которым относится и мера пресечения в виде заключения под стражу.

Решение обозначенных проблем требует комплексных корректировок, как законодательства, так и правоприменительной практики.

Что касается общей уголовно процессуальной формы, то положения ч. 4 ст. 7 УПК РФ, а также ст. 97 и 99 УПК РФ, содержат действенные гарантии законного, обоснованного и мотивированного избрания меры пресечения при наличии соответствующих оснований и обстоятельств. Необходимо лишь усилить требования к реализации тех гарантий, которые уже содержит УПК РФ и правовые позиции Пленума Верховного Суда РФ.

Общая уголовно-процессуальная форма предусматривает проверку судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, то есть наличия данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. В процедуре, предшествующей принятию процессуального решения, эта деятельность суда не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к преступлению. Судья должен проверить, имеются ли материалы, приобщенные к ходатайству об избрании меры пресечения, конкретные сведения, подтверждающие такую причастность. Правильная оценка сведений, имеющихся в материалах, обосновывающих подозрение, требует специальных познаний в силу специфики общественных отношений, складывающихся в кредитно-финансовой сфере, что, в свою очередь, требует участия в судебном заседании специалиста. Между тем в судебной практике проверка обоснованности подозрения протекает формально, что влечет постановление незаконных и необоснованных судебных решений [12, с. 87]. Представляется, что включение в число обязательных участников судебного заседания по уголовным делам в кредитно-финансовой сфере по вопросу избрания меры пресечения в виде заключения под стражу специалистов позволит повысить качество выносимых судебных решений, их обоснованность и мотивированность.

Таким образом, с учетом постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2016 № 48 при принятии решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по уголовным делам в кредитно-финансовой сфере следователь при направлении ходатайства в суд, а суд – в ходе судебного заседания помимо сведений, предусмотренных ст. 97, 99, 108 УПК РФ, должны получить следующую информацию:

• •    подтверждение совершения преступления в кредитно-финансовой сфере;

• •    подтверждение причастности лица к совершению преступления и связь действий лица с ущербом, нанесенным кредитно-финансовой системе;

• •    подтверждение, что преступление совершено в ходе осуществления экономической деятельности в кредитно-финансовой сфере;

• •    подтверждение способа совершения преступления в кредитно-финансовой сфере, а также мотив и цель;

• •    подтверждение должностного положения лица, полномочий по управлению коммерческой организаций в кредитно-финансовой сфере (имуществом этой организации), а если лицо является индивидуальным предпринимателем, то связаны ли действия с управлением имуществом, принадлежащим ему, либо осуществлением предпринимательской деятельности.

Указанные обстоятельства входят в предмет доказывания при принятии решения о заключении под стражу и должны быть установлены должност- ным лицом, осуществляющим предварительное расследование и судом.

При этом отметим, что, несмотря на низкую эффективность положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, законодательные изменения данной нормы не требуются, ввиду того, что ключевые проблемы лежат на наш взгляд в области правоприменения. Это обусловливает необходимость повышения качества прокурорского надзора, судебного и ведомственного контроля по отношению к правоприменителю.

Кроме того, по результатам проведенного исследования необходимо сделать еще ряд выводов практического и теоретического значения, касающихся принятия решений о мерах пресечения.

• 1.    Доказано, что заключение под стражу, несмотря на запреты и ограничения, вводимые законодателем, по уголовным делам о преступлениях в кредитно-финансовой сфере является самой часто применяемой мерой пресечения из всех, которые требуют судебного решения.

• 2.    Приведены практические рекомендации по отражению обстоятельств, входящих в предмет доказывания на этапе принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по уголовным делам в кредитно-финансовой сфере.

• 3.    Практическая неэффективность положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ связана не с проблемами правового регулирования, а культурными, организационными и иными практическими недостатками правоприменения, что обусловливает необходимость повышения уровня правовой культуры, качества прокурорского надзора, судебного и ведомственного контроля по отношению к правоприменителю.