К вопросу о проблеме выбора сторонами международной лизинговой сделки применимого права

Одним из важных и актуальных направлений развития экономики является такой вид инвестиционной деятельности как лизинг, правовое регулирование которого имеет важное значение не только на национальном, но и на международном уровне.

Как и во многих государствах, участвующих в экономической интеграции [1], в Российской Федерации осуществляется заключение договоров международного лизинга. Стоит отметить, что все операции в сфере международного лизинга, как правило, следует отнести к области внешнеторговой деятельности, реализация которых осуществляется путем заключения и исполнения внешнеторговых контрактов. Частноправовой характер данных договоров зачастую влечет за собой ряд нюансов и коллизий, разрешение которых может быть осуществлено как через использование норм гражданского законодательства РФ, если стороны сделки договариваются, что будут применять российское право, или коллизионных норм, в соответствии со статьей 1211 ГК РФ.

Одной из дискуссионных проблем, является проблема выбора сторонами международной лизинговой сделки применимого права.

В этой связи стоит подчеркнуть, что содержание договора лизинга может прямо указывать на право, с помощью которого будут разрешаться споры и регулироваться сам договор. Применяться может как зако- нодательство Российской Федерации, так и законодательство любого другого государства, субъектом которого является тот или иной контрагент. Помимо этого, частноправовой договор может быть урегулирован путем применения к указанным отношениям лизинга Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге 1988 г.

Однако, следует отметить то, что на практике, а именно в международном коммерческом арбитраже, такое условие как «регулировании договора лизинга российским гражданским законодательством» достаточно часто создает проблемы при осуществлении квалификации условий договора.

Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РФ (далее - МКАС) обращаясь к пункту 2, 3, 4 и 7 статьи 3 ГК РФ и анализируя указанные положения, обратил внимание на следующее, - «российское гражданское право» и «российское гражданское законодательство» не тождественны, из чего был сформулирован вывод о неприменимости к отношениям сторон норм международных конвенций, если стороны предусмотрели их регулирование российским гражданским законодательством [2].

Помимо этого, продолжая рассматривать практику МКАС, важно отметить и то, что при рассмотрении вопроса о применении условия договора, который предусматривает регулирование отношений сторон российским гражданским законодательством, традиционным является выяснение того факта, учитывали ли стороны исключение применение к отношениям норм международных положений конвенции.

Думается, что важно в рамках рассмотрения договора международного лизинга, обратить внимание на п. 4 ст. 1210 ГК РФ, согласно которому стороны договора вправе выбрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей. Подобное положение имеет прямое и непосредственное значения для разрешения споров по таким отношениям, так как лизинг соединяет в себе обязательства по купле-продаже и временной аренде, каждое из которых может осуществляться в разных государствах [3].

Подобные проблемы, следует проиллюстрировать на конкретном примере. Таковым является спор между голландской лизинговой компанией VFS Financial Services B.V. и ООО «Транспортноэкспедиторская компания ТЭК», который был рассмотрен в Арбитражном суде г. Москвы. Фабула дела заключалась в том, что голландская лизинговая компания, выступающая в роли истца, подала иск о возврате лизингового оборудования и уплате просроченных лизинговых платежей и пени. ООО «Транспортно экспедиторская компания ТЭК», выступая в качестве ответчика, возразило истцу тем, что оспариваемый договор трансграничного лизинга не соответствует требованиям ст. 665 ГК РФ, поскольку истребуемое лизинговое оборудование не является собственностью истца из-за отсутствия договора купли-продажи и иных регистрационных документов.

Согласно фабуле дела, купля-продажа предмета лизинга осуществлялась голландской компанией у шведского поставщика, в соответствии с законодательством государства, субъектом которого он является, международные лизинговые сделки урегулированы Конвенцией ООН 1980 г. «О договорах международной купли-продажи товаров». Исходя из положений указанной Конвенции, для осуществления купли-продажи письменная форма заключения такого договора не требуется, а в качестве доказательств осуществления подобной сделки могут быть любые доказательства, вплоть до свидетельских показаний [4]. Так, предоставленные лизингодателем доказательства, в ходе рассмотрения дела, суд посчитал достаточными. В результате этого суд признал заключенный договор соответствующим требованиям ст. 665 ГК РФ, и удовлетворил требования истца [5].

Исходя из анализа приведенного примера, видно, что суд применил российское право при удовлетворении требований истца и шведское право при рассмотрении спора касательно сделки купли-продажи.

Однако, стоит обратить внимание и на то, что при регулировании вопроса о том, какое законодательство необходимо использовать при разрешении споров между сторонами, необходимо понимать, что подобные решения являются достаточно рисковыми. Это связано прежде всего с тем, что различные правовые системы могут вступать в противоречие между собой, что приведет к невозможности применения законодательства того государства, которое было определено сторонами.

Подобную точку зрения разделяет И.С. Зыкин, который считает, что «одновременное применение права различных государств таит в себе немалый риск возникновения противоречий в регулировании отношений сторон из-за несовпадения разнонациональных норм права и может привести к полному или частичному непризнанию юридической силы соглашения о выборе права ввиду наличия неустранимых пороков содержания» [6].

Продолжая развивать проблему выбора права регулирования отношений возникающих вследствие договора лизинга между субъектами разных государств, думается, что важно было бы обратить внимание на следующий аспект. В результате выбора сторонами договора международного лизинга определенного права в качестве применимого означает, что тот правопорядок, который был бы применен, если бы стороны не обозначили данный момент в соглашении, не подлежит применению.

Подводя итог вышесказанному отме- защитить свои интересы по ней. Трансгра- тим, что существует ряд коллизионных проблем, касающихся выбора сторонами международной лизинговой сделки применимого права. Отметим, что стремление сторон выбрать право, применимое к международной лизинговой сделке, обуслав- ничная лизинговая сделка позволяет лизингодателю и лизингополучателю выбрать разное право к отделимым и, в ряде случаев, договорно-автономным частям сделки, а именно к купле-продаже может быть применено право одного государства, ливается желанием сторон максимально а к самому лизингу другое. минимизировать свои риски по сделке и