К вопросу о соотношении редомициляции и изменения личного закона юридическими лицами

а также отсутствию ясности относительно ее содержания. При этом нельзя не обратить внимание, что предпринимаемые в литературе попытки сформулировать дефиницию этого правового явления зачастую не связываются с традиционными для характеристики правового положения юридических лиц категориями личного закона и национальности. Сказанное тем самым определяет цель настоящей работы – установить содержание термина «редомициляция» и соотнести его с понятиями личного закона юридического лица и его национальности.

Исторически проблема редомициляции организации была впервые рассмотрена в деле компании Lamot 1962 г., в котором возник вопрос о сохранении статуса юридического лица и правосубъектности вследствие переноса головного офиса в Бельгию из Великобритании и последующего исключения из реестра последнего государства в 1957 г. В тексте решения бельгийский суд указал на то, что законодательство не содержит нормы, согласно которой компания теряет свой статус юридического лица при переносе своего местонахождения в Бельгию (Wymeersch, 2003: 14). Позже вопрос о правовых последствиях переноса головного офиса корпораций через границы стал вызывать все больше затруднений для правоприменителей государств, чье законодательство исходит из теории реальной оседлости. Практика отказов признания организаций правоспособными, ограничения их прав вследствие переноса местонахождения головных офисов с территории одного государства на территорию другого стала поводом для появления ряда решений Европейского суда по правам человека, в которых, во-первых, признана возможность трансграничного переноса местонахождения юридического лица; во-вторых, возложена обязанность на государства признавать последствия такого перемещения. Интересным представляется тот факт, что большинство обозначенных споров имело место относительно государств, чье законодательство исходит из теории реальной оседлости.

Кроме того, нельзя не отметить процесс имплементации норм о редомициляции в законодательство стран, традиционно придерживающихся критерия учреждения при определении личного статута юридического лица, что также обнаруживается в законодательных актах стран – участниц Европейского союза. Кроме того, данный институт стал все более известен праву и других государств: в 2006 г. появились положения о редомициляции в кипрском законе о компаниях, принятый в 2008 г. закон о компаниях острова Гернси уже содержит названные нормы. Достаточное внимание уделено этой процедуре в правовых актах свободных экономических зон Объединенных Арабских Эмиратов1. В 2018 г. с принятием Федерального закона «О международных компаниях и международных фондах» № 290-ФЗ от 3 августа 2018 г. появились соответствующие нормы и в Российской Федерации2. В 2025 г. они нашли воплощение в гонконгском законе о компаниях. Однако обращение к содержанию названных законодательных актов свидетельствует о том, что, несмотря на наименование «редомициляция», изменение юридическим лицом личного статута происходит вследствие совершения исключительно регистрационных действий независимо от перемены местонахождения органов управления.

Таким образом, сложности в определении редомициляции сопряжены с тем, что в объем понятия включаются разные действия, направленные на обретение юридическим лицом личного закона: перенос местонахождения юридического лица и, независимо от него, государственная регистрация юридического лица. Существующее положение дел приводит к появлению различных подходов к трактовке рассматриваемого правового феномена.

Так, например, в судебной практике редомициляция обозначает «процесс, посредством которого юридический адрес (место нахождения) компании переносится из страны ее регистрации в другую страну, при условии, что законодательство обеих стран разрешает такой перенос»3. В другом решении речь ведется о процедуре, «при совершении которой иностранное юридическое лицо меняет свой личный закон, регистрируясь в специальном административном районе… и такому юридическому лицу присваивается ОГРН, ИНН и т. д.»4. Встречаются судебные акты, где редомициляция включает в себя перенос местонахождения организации с последующей ее регистра-цией5. При этом, наряду с разницей объема понятия «редомициляция», также обращает на себя внимание его нередкое отождествление с категорией «изменение личного закона»1, что, на наш взгляд, приводит к еще большим сложностям в поиске ответа.

Иллюстрацией к сказанному служат имеющиеся по данной проблематике научные работы. Так, И.Д. Ищенко, К.А. Шварц отождествляют понятия редомициляции и изменения личного закона (Ищенко, 2021; Шварц, 2024). Напротив, Н.Е. Кантор, Ю.В. Блинова и Е.А. Дубовицкая их разграничивают (Блинова и др., 2019; Кантор, 2023). Кроме того, отдельного внимания заслуживают попытки некоторых авторов рассматривать редомициляцию как комплексный правовой институт (Чистякова, 2024: 85), содержащий нормы разных отраслей права, а саму процедуру «перемещения» именовать «редомицилированием» (Ищенко, 2021), что сводит на нет все возможные попытки определения объема исследуемого понятия.

Подводя краткий итог характеристики подходов к толкованию сущности редомициляции, отметим, что определение содержания данного правового явления в отрыве от категорий национальности и личного статута юридического лица следует считать безуспешным. В силу этого, по нашему мнению, дефиниция должна быть основана на классических для международного частного права категориях.

Изначально вопросы правового положения юридических лиц в международном обороте коррелировала с их национальностью. Однако последующая правоприменительная практика начала ее связывать с государственной принадлежностью организации, в то время как проблемы гражданско-правового характера в значительной степени стали связываться с личным законом. Тенденция отграничения национальности (государственной принадлежности) и личного закона юридического лица сохраняется и поныне. Отметим только, что к первой категории в настоящее время относятся аспекты отграничения «отечественных правосубъектных образований от иностран-ных»2, установления особенностей участия зарубежных организаций в гражданском обороте3. Из этого следует, что, во-первых, национальность, хотя и связанная с личным законом, определяется самостоятельно; во-вторых, ею охватываются вопросы участия юридического лица в административных, налоговых, валютных и других отношениях.

В свою очередь, вопросы учреждения, преобразования и ликвидации организации входят в объем личного статута юридического лица. Именно этой составляющей правовой характеристики коллизионного положения юридических лиц определяется их правоспособность, возможность приобретения гражданских прав и принятия на себя обязанностей. Как справедливо отметил Б.Э. Нольде, «правовая личность для лица юридического есть дар определенной правовой системы» (Нольде, 2021: 351). Им же, на наш взгляд, объясняется возможность изменения правопорядка, в соответствии с которым будет осуществляться последующая деятельность организации. В свою очередь, все остальные вопросы, относящиеся в том числе к характеристике национальности организации, являются производными по отношению к личному закону.

При изменении страны местонахождения головного офиса или «перерегистрации» организации речь должна вестись об изменении личного закона, в соответствии с которым она обретает статус юридического лица на территории «принимающего» государства и правосубъектность.

Говоря об определении редомициляции, отметим, что обретение организацией нового личного статута мыслится больше как результат совершения определенных законодательством «принимающего» государства действий. В странах, законодательство которых исходит из теории учреждения, таковыми являются исключительно регистрационные действия. Государства, придерживающиеся теории реальной оседлости, предусматривают обязательное размещение на их территории головного офиса и лишь последующее совершение регистрационных действий. В связи с этим совершение тех или иных действий для достижения обозначенной цели может рассматриваться как формы изменения личного закона. Следовательно, поскольку редомициляция, как уже было показано, связывается с действиями, направленными на достижение указанной цели, то она должна выступать как форма изменения личного закона.

Сказанное подтверждает содержание ст. 11 Федерального закона «О международных компаниях и международных фондах» № 290-ФЗ4: международная компания может изменить свой личный закон в порядке редомициляции или «посредством регистрации в иностранном государстве» (ч. 1 ст. 11).

Предлагаемый подход делает серьезным вопрос о том, какие действия следует квалифицировать в качестве редомициляции. Ответ на него, на наш взгляд, содержится в самом понятии.

Так, редомициляция может рассматриваться как совокупность действий, направленных на обретение нового домицилия.

В свою очередь, сам домицилий также является одним из классических понятий, используемых в науке международного частного права. Он, как следует из трудов М.И. Бруна, исходит из фактического местонахождения лица в конкретном государстве и его намерения там пребывать – «дом» для конкретного лица. При этом в его содержание также входит правило, «по которому лицо должно иметь законный домициль, хотя фактического дома оно и не имеет» (Брун, 2021: 214). Тем самым домицилий представляет собой лишь юридическую категорию, привязку, предназначенную для отыскания права, компетентного определять положение конкретного лица.

При этом, поскольку домицилий исходит из воли лица на пребывание в конкретном государстве, не исключается возможность его изменения. Так, М.И. Брун отдельно выделял «домициль по избранию», т. е. тот, что избран конкретным лицом, выражающий сформированную волю лица на последующее пребывание в зарубежном государстве (Брун, 2021). Соглашаясь со сказанным, отметим, что для юридических лиц таковым стоит считать принятие соответствующего решения высшим органом управления и извещение кредиторов.

Однако можно ли говорить о том, что юридическое лицо, приняв соответствующее решение и впоследствии его исполнив, обрело новый личный закон? Ответ на него не столь однозначен. С одной стороны, как следует из дела компании Lamot, совершение названных действий оказалось достаточным для бельгийского суда, чтобы прийти к выводу о том, что с момента переноса местонахождения организация начала считаться бельгийской. С другой, как справедливо отметил М.М. Богуславский: «для признания соответствующего образования юридическим лицом необходимо… вновь выполнить все регистрационные формальности»1. Верным, во всяком случае, видится то, что при редомициляции – форме изменения личного закона, основанной на критерии реальной оседлости, вопросы, связанные с признанием организации правосубъектной, разрешаются в соответствии с законодательством того государства, на территории которого расположен головной офис юридического лица. Из чего следует, что по законодательству некоторых стран для обретения нового личного статута достаточно лишь перемещения местонахождения, в то время как в других – также требуется регистрация. В качестве подтверждения можно привести дело Überseering BV vs Nordic Construction Company Baumanagement GmbH, в котором немецкий суд указал на отсутствие процессуальной правоспособности у компании, переместившей местонахождение на территорию ФРГ, но не выполнившей требования о ее регистрации2.

Аргументом выступает и то, что несовершение указанных действий на территории иностранного государства приводит к негативным последствиям: отрицанию правосубъектности юридического лица, признанию в иной организационно-правовой форме, дополнительной имущественной ответственности его участников. Однако и эти последствия наступают исключительно вследствие того, что правоспособность компании начинает рассматриваться в соответствии с законодательством того государства, на территорию которого состоялся перенос местонахождения органов управления.

Тем самым можно говорить о том, что конститутивным признаком редомициляции является именно перенос местонахождения, в то время как совершение регистрационных действий выступает лишь его следствием. Регистрация юридического лица на территории нового, «принимающего», государства осуществляется только в том случае, если данная мера является необходимой в соответствии с законодательством данной страны.

Такой подход исключает возможность определения редомициляции лишь как «перерегистрации» и, соответственно, делает неверной ее трактовку как «изменение юридическим лицом личного закона посредством государственной регистрации в иной юрисдикции»3. Изменение личного закона посредством совершения исключительно регистрационных действий представляет собой иную, альтернативную, форму изменения личного закона. Именно такая форма используется в законодательстве государств, придерживающихся теории учреждения. Подтверждение обнаруживается в п. 1 ст. 4 Федерального закона «О международных компаниях и международных фондах», в соответствии с которой личным законом международной компании с момента ее государственной регистрации в Российской Федерации становится российское право. Оно, в свою очередь, не применяется к иностранной организации, имеющей местонахождение на территории России до государственной регистрации. Точно такой же вывод можно сделать при обращении к законодательным актам Кипра, островов Гернси и Джерси.

Отдельного, на наш взгляд, внимания заслуживает то обстоятельство, что редомициляция организации не приводит к ее ликвидации в одном государстве и последующему ее созданию в другом. На сей счет в научной (Ищенко, 2021; Канашевский, 2018: 105) и учебной литературе1 часто выражается противоположная точка зрения. Красноречивы, например, слова М.М. Богуславского: «с точки зрения материального права после этого появляется новое (второе) юридическое лицо, пусть и со сходным наименованием и составом участников»2. Схожая точка зрения встречается и в судебной практике3.

К выводу о наличии заблуждения в приведенных мнениях можно прийти, если обратить внимание, например, на основание для совершения регистрационных действий – факт принятия решения о редомициляции. Более того, при государственной регистрации юридического лица, изменившего личный закон в порядке редомициляции, указываются сведения о стране его учреждения, прежнем регистрационном номере, организационно-правовой форме и наименовании, что, однако, отличается от содержания записей, вносимых в государственный реестр при создании нового юридического лица.

Также нельзя говорить и о ликвидации организации, поскольку исключение из реестра в данном случае не влечет правовых последствий, свойственных данной процедуре. Законодательство не устанавливает необходимости распределения имущества юридического лица, принявшего такое решение, очередность удовлетворения требований кредиторов. Заслуживает внимания и то, что внесение записи об исключении сведений из государственного реестра во многом становится результатом предоставления доказательств регистрации этой организации в иностранном государстве и соблюдения отечественного законодательства при осуществлении изучаемой процедуры. Можно считать, что исключение из государственного реестра «выпускающей» страны служит цели исключения последующих затруднений в определении личного статута организации и решении других вопросов, связанных с ее правовым положением.

Дополнительный аргумент в пользу того, что редомициляция не приводит к ликвидации «прежней» и появлению «новой» компании, можно вывести исходя из того, что юридическое лицо является стороной вещных и обязательственных правоотношений. Если следовать предложенному подходу, то возникала бы необходимость заключения соглашений, во-первых, с кредиторами, во-вторых, между «новой» и «прежней» организациями относительно передачи имущества. Однако подтверждения этому не обнаруживаются в практике. Более того, заключение соглашений второго вида (между «старым» и «новым» юридическим лицом) неминуемо приводило бы к неразрешимому вопросу о характере встречного предоставления по подобного рода договорам.

По результатам исследования можно прийти к выводу, что редомициляция является формой изменения личного закона, предполагающей перенос местонахождения органов управления юридического лица и его последующую регистрацию, если такое требование предусмотрено законодательством «принимающего» государства. Редомициляция юридического лица не приводит к его ликвидации и созданию «новой» организации.