К вопросу об актуальности юридической психологии

На протяжении нескольких столетий исследователи анализируют связь поступков человека, его психических особенностей во взаимоотношениях с правом с целью установления истинных намерений и внутреннего отношения человека к своим действиям. Вот уже два года коронавирусная пандемия разрушает десятилетиями установившиеся связи на всех уровнях социальной реальности. Именно поэтому сегодня психологические знания становятся все более востребованными и используются в различных сферах деятельности, помогая человеку не только познать себя, но и найти причины своих поступков в новых социально-психологических условиях. Практики отмечают острую нужду в помощи «меняющемуся» человеку как ответ на усложняющиеся взаимоотношения в современном мире и пытаются ответить на вопрос: хватит ли человеческого ресурса, чтобы пережить различные социальные проблемы. Эти вопросы возникают на поле юридической психологии, где устанавливаются закономерности поведения человека в меняющейся сегодня системе «человек–право–общество».

По своей природе юридическая психология является прикладной наукой, занимая прочное место между психологией и юриспруденцией: юриспруденция занимается изучением бытования права, а психология познает закономерности функционирования психики и психической деятельности человека. Разнонаправленность юридической психологии заключается в изучении закономерностей проявления психики человека в ситуациях, регулируемых правом [1, с. 62].

Но как эффективно использовать знания в области юридической психологии, когда все явственнее усиливается процесс аномии? Полагаем, что осознание изменившейся социальной реальности даст нам возможность расширить понимание роли юридической психологии сегодня.

В основу анализа сегодняшней жизни положим идеи американского социолога профессора Джорджа Ритцера и его парадигму социальной реальности, которая включает в себя объективный и субъективный, микро- и макроконтинуумы. Использование данной концепции позволяет уточнить реальные взаимосвязи между различными уровнями социальных явлений и, таким образом, уточнить и расширить актуальное понимание предмета юридической психологии [2].

Такая многоаспектность жизни была представлена в виде взаимодействия четырех уровней социальной реальности: макрообъективного, мак-росубъективного, микрообъективного и микро-субъективного [2].

Рассмотрим модель теории Джорджа Ритце-ра. Он выделяет:

• 1)    микросубъективные явления социальной реальности. Явления социальной реальности рассматриваются со стороны личности человека «Я», что дает нам возможность изучить весь комплекс проблем, связанный с человеком, выступающим главным субъектом системы «человек–право».

В научной литературе достаточно подробно описан механизм взаимодействия системы «человек–право». Например, В.Л. Васильев отмечает, что юридическая психология изучает психологию личности и ее деятельность в условиях правового регулирования системы «человек–право», делая акцент на человеке, то есть основывается на микрообъективных явлениях [3, с. 15; 9]. Развивая антропологическую школу права, человек вступает во взаимоотношения, связывая себя разного рода обязательствами, определяя развитие не только групп «ближнего круга», но и государства в целом. Действительно, от психологической поддержки гражданами правовых актов зависит их исполнение, развитие нигилизма или даже совершение преступления.

Однако другая группа ученых рассматривает данную парадигму в ситуации нарушенного права. Так, А.В. Дулов утверждает, что «юридическая психология изучает закономерности человеческой психики, проявляющиеся при совершении противоправных действий» [4, с. 13; 10]. Однако эта система начинает действовать, как только у человека появляются естественные права, т. е. от рождения. Ошибочно ограничивать возможности юридической психологии лишь ситуациями нарушения норм права. Это доказывают сегодняшние проблемы, возникающие, например, с необходимостью и требованием сделать всем прививки в коронавирусное время. И в этой ситуации юридическая психология предоставит возможность изучить психическое отношение человека к новым правовым реалиям, даст рекомендации профилактического характера в случае «нарастающего желания» нарушить нормы права на вынужденные ограничения жизнедеятельности граждан из-за коронавируса;

• 2)    микрообъективные явления социальной реальности рассматриваются с точки зрения общественных групп «МЫ», что дает нам возможность изучить образцы поведения в группах и организациях.

Да, это те социальные сообщества, где и проявляются различного рода взаимоотношения, вплоть до конфликтов. Действительно, по мнению А.М. Столяренко, юридическая психология, изучая психологическую реальность (механизмы, закономерности, феномены), наряду с деятельностью юридических органов и государственных учреждений, должна рассматривать хозяйственные, общественные организации и их влияние на правовую систему [5]. Кроме того, ученый обращает внимание на юридически значимые стороны образа жизни, поведения и правоотношений граждан и их групп [5], делая акцент на деятельности общественных организаций, рассматривая ее сферу с позиций микрообъективных явлений.

Доказательством данной позиции служит тот факт, что за последние два коронавирусных года существенно видоизменяются не только условия и формы трудовой деятельности, но и трудовые взаимоотношения, и, все чаще, возникающие конфликты. В их основе лежат негативные психологические реакции и переживания, связанные с противоречиями: например, потребностью работать и отсутствием работы; желанием работать офлайн и решением руководства «отправить» работников на дистант и т. д. По мнению В.М. Позднякова, юридическая психология изучает не только психологические явления в сфере правоприменительной деятельности, или психологические особенности и закономерности психики личности, но и психологию групп людей, деятельность которых связана с нормотворчеством, нормоприменением, и следование правовым нормам (или нарушение этих норм) [6, с. 186]. Таким образом, В.М. Поздняков в системе «человек–право» обращает наше внимание не только на личность, но и на группы людей.

В новых условиях жизнедеятельности людей существенно осложнилось формирование коллективной культуры, неустойчивыми стали принятые ранее образцы поведения в группах, а процесс идентификации работника в трудовом коллективе стал почти неосязаемым. И вновь за помощью в решении этих и других проблем мы обращаемся к знаниям юридической психологии;

• 3)    макросубъективные явления социальной реальности рассматриваются как социокультурные регуляторы общественных отношений, что позволяет нам изучить возможности культуры, искусства, морали и религии.

Говоря о правовой культуре как о ядре системы «человек–право», мы гордимся достижениями в образовании, науке, культуре, искусстве, поскольку осознаем, что нам удалось передать бесценный культурологический опыт, накопленный за века существования нашего общества. Именно многовековой уклад народа сохранил удивительную духовность и нравственность – культуру в целом. Сегодняшние перемены во всех сферах нашей жизни отсылают нас к работам выдающихся юристов-психологов, таких как Л. Петражицкий и Ю. Антонян, Э. Дюркгейм и В.М. Поздняков и др., которые еще более ста лет назад обращали наше внимание на важность сохранения устойчивого социокультурного регулятора общественных отношений, являющегося сферой интересов юридической психологии;

• 4)    макрообъективные явления социальной реальности рассматриваются как силовые регуляторы общественных отношений, что дает нам возможность изучить проблемы с позиций государственной власти, права, законодательства и правоохранительных органов.

Крайней точкой в системе координат «человек–право» является право, причем законодательно закрепленное, исходящее от государства. Но есть ли пределы и достаточность права; какова степень нужды в законодательно закрепленном праве и каково соотношение морали и права для комфортного существования человека? Можем ли мы прогнозировать психологическую реакцию граждан на введение той или иной нормы? Действительно, на эти и другие подобные вопросы отвечает юридическая психология, изучая психические явления, механизмы, закономерности, связанные с возникновением, изменением и применением норм права (А.Р. Ратинов) [7, с. 44]. Более того, А.Р. Ратинов выдвигает на первый план реакции психики человека, отстаивая мнение позитивистов о том, что право порождено государством и оно есть продукт его нормотворческой деятельности, но не умоляет значения и последствий вектора его направленности.

Поддерживает данное утверждение и Г.Г. Ши-ханцов [8, 11]. Однако, рассматривая возможности юридической психологии с позиции макрообъ-ективного уровня, он говорит лишь об особенностях в сфере действия права, не затрагивая саму личность («Я»). Ученый справедливо утверждает, что такая область деятельности, как правоприменение, обладает рядом особенностей, характер которых обусловлен выполнением множества разнообразных правовых функций [8, 11]. Однако «по дороге рассуждений» ученый не дошел, собственно, до человека, ради блага которого и существует правовое регулирование.

Сегодня неустойчивость системы «человек– право» особенно ощутима. Настораживает тот факт, что многие юристы рассматривают возможности юридической психологии только со стороны государственной власти и права, с учетом использования возможностей ее силового регуля- тора. Однако не отсюда ли растет уровень нигилизма, опираясь на нерешенные проблемы рассматриваемой нами системы координат. Анализ проблем социально-правовой реальности убеждает в актуальности расширения использования научного знания юридической психологии.