К вопросу об интерпретации знаков на игральных костях катакомбной культуры

Автор: Сотникова С.В.

Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran

Рубрика: Бронзовый век

Статья в выпуске: 255, 2019 года.

Бесплатный доступ

В статье предложен новый подход к интерпретации знаков на катакомбных игральных костях (октаэдрах). Автор исходит из предположения, что ромбовидная плоскость кости вместе с нанесенным знаком представляли собой одно целое и должны интерпретироваться с учетом этой специфики. Население катакомбной культуры (культур) Л. С. Клейн убедительно связывает с индоариями. У ведийских ариев существовали сакральные числа, которые отражали основные этапы космогенеза. Сопоставление с текстом «Ригведы» позволило, с определенной долей вероятности, реконструировать катакомбный числовой ряд на игральных костях - 1, 2, 3, 4. Катакомбные фигурные знаки на ромбической плоскости представляли наглядную символику этапов космогенеза, которая, возможно, отчасти соответствовала концепции ведийских ариев. Однако ведийские представления о мире, безусловно, отличались большей сложностью. Катакомбные наборы, состоящие из нескольких костей, вероятно, использовались для создания сакральных чисел, представляющих составную целостность (например, 7 или 12). Катакомбные кости могли использоваться в ритуалах, включающих игровую составляющую, где требовалось отождествление сакральных чисел с этапами космогенеза.

Еще

Эпоха средней бронзы, евразийские степи, катакомбная культура, игральные кости, интерпретация знаков, сакральные числа, космогенез

Короткий адрес: https://sciup.org/143168957

IDR: 143168957

Текст научной статьи К вопросу об интерпретации знаков на игральных костях катакомбной культуры

Наборы игральных костей широко известны в погребениях катакомбной культуры с территории Правобережного Поднепровья, Северского Донца, Нижнего Подонья и Прикубанья. Кости, как правило, имеют вид октаэдра с четырьмя сглаженными горизонтальными ребрами, вследствие чего получается не восемь, а четыре грани выпуклой ромбической формы. Реже встречаются кости в виде прямоугольного параллелепипеда со сглаженными ребрами, где четыре длинные грани имеют овальную форму. Независимо от формы (ромбическая или овальная) одна из четырех граней кости оставалась пустой, на остальных наносились знаки, которые исследователи интерпретируют как определенные числа. Вопрос http://doi.org/10.25681/IARAS.0130-2620.255.139-152

о назначении костей достаточно спорен, поэтому употребляемое в данной статье определение «игральные» носит во многом условный характер.

Интерпретации знаков на катакомбных игральных костях посвящен ряд работ. Одним из первых достаточно полную сводку игральных костей донецкой катакомбной культуры Северского Донца (15 экз.) дал С. Н. Санжаров, который сгруппировал стороны костей в четыре вертикальные колонки, разместив в каждой колонке идентичные, с его точки зрения, знаки ( Санжаров , 1988. Рис. 10). По способу нанесения знаков он условно разделил катакомбные кости на две группы. В одной группе знаки представлены черточкой и кружочками, в другой – нарезными знаками. Опираясь на древневосточные аналогии, исследователь попытался дать их расшифровку. Он предположил, что единица изображалась в виде вертикальной черты, клина, вытянутого эллипса, десятка обозначалась в виде небольшого кружка, 40 – четыре малых кружка (т. е. «кружок» обозначал десятку). По мнению С. Н. Санжарова, в той группе костей, где знаки представлены черточкой и кружочками, нанесены числа 1, 10, 40. Во второй группе костей, где нанесены нарезные знаки, вертикальная черта также обозначала 1, косой крест обозначал 10, а фигура в виде двух схематичных треугольников с параллельными основаниями обозначала 40, т. е. во второй группе представлен тот же набор чисел – 1, 10, 40 (Там же . С. 155).

Л. С. Клейн считает, что вариант расшифровки знаков на катакомбных костях, предложенный С. Н. Санжаровым, представляет собой «совершенно немотивированную символику» ( Клейн , 1997. С. 48). Прежде всего, по мнению Л. С. Клейна, на катакомбных костях вообще нет кружков, там маленькие ямки, т. е. точки. Он полагает, что к преобразованию точек в кружки С. Н. Санжарова «толкнуло принятие риски за единицу: если единица уже есть, то на той же кости одна точка единицей быть уже не может, значит, точка – не точка… Но коль скоро ямка не кружок (и не десятка), то и скопление ямок – не десятки. Выходит, риска здесь не единица, а обозначение особого числа, отличного от прочих, обозначенных точками. Вероятно, самого выигрышного» (Там же. С. 48, 50).

В статье Л. С. Клейна представлен каталог находок игральных костей бронзового века из степей Причерноморья, в котором учтено 49 костей (новосво-бодненских и катакомбных). Он сгруппировал схематические изображения знаков, представленные на каждой стороне кости, в четыре вертикальные колонки, с учетом своих представлений о значении этих знаков (Там же. Табл. I). Исследователь делит находки катакомбных костей в погребениях на большие (трехкостные) и малые (двухкостные, однокостные) наборы. Основное внимание он уделяет интерпретации знаков на костях из больших катакомбных наборов, где, по его мнению, представлены две системы обозначений. Первая система – в основном точками на плоскостях. В наборах из Николаевки, Сватова и Брюховецкой «пустая сторона, конечно, означает ноль, единица и четверка недвусмысленно обозначены точками… Оставшаяся продольная черта означает число выдающееся, коль скоро для него избран особый, незаурядный, выделяющийся знак. Поскольку минимальные значения в ряду чисел (0 и 1) уже заняты, остается максимальное. Это могут быть пятерка или шестерка». Л. С. Клейн отдает предпочтение числу 6 (Там же. С. 58. Табл. I). Итак, в первой группе, по его мнению, представлен ряд 0, 1, 4, 6. Вторая система обозначений – фигурные нарезные знаки на гранях. Знаки расположены не на плоскостях, а на скругленных ребрах, глядящих кверху при стабилизации кости на месте выпадения. Пустая сторона соответствует нулю, единица – это фигура, похожая на прорисовку щели. Шестерку изображают два клиновидных треугольника основаниями друг к другу (как бы составной ромб). «Оставшийся знак – крестовидный квадрат, квадрат с вогнутыми сторонами, с выступающими из углов рисками, продолжающими диагонали, – не может означать ничего, кроме четверки» (Клейн, 1997. С. 58). Итак, во второй системе представлен тот же ряд, что и на костях с точками: 0, 1, 4, 6.

Относительно малых наборов (двухкостных, однокостных) Л. С. Клейн отмечает, что на них также присутствуют две системы обозначений, знаки на костях те же, соответственно, числовые значения такие же (Там же. С. 59).

Следует полностью согласиться с мнением исследователей о том, что на катакомбных костях представлены две системы знаков. Первая – в основном точками на плоскостях, вторая – в виде фигурных нарезных знаков. Далее, соответственно, они обозначаются автором как первая (рис. 1) и вторая (рис. 2) системы обозначений на игральных костях.

Вместе с тем представляется возможным предложить другой подход к интерпретации знаков на катакомбных костях. Отличие его заключается в том, что предыдущие исследователи интерпретировали только сами знаки, без учета ромбовидной формы сторон катакомбной кости. Однако для игральной кости более простой и удобной была бы форма кубика с квадратными сторонами, а не форма октаэдра с ромбическими сторонами. Следовательно, сама ромбическая форма стороны октаэдра была не менее значима, чем знак, нанесенный на ее поверхность. Поэтому ромб и вписанный в него знак представляли собой единое изображение (одно целое) и, соответственно, должны интерпретироваться с учетом данной специфики. И безусловно, в целях дальнейшей интерпретации будут использованы, в основном, прорисовки ромбической плоскости кости с нанесенными на ней знаками. Именно такие прорисовки ромбических граней со знаками содержатся в статье С. Н. Санжарова ( Санжаров , 1988. Рис. 10).

В качестве источниковой базы для интерпретации знаков на катакомбных костях были привлечены доступные автору опубликованные находки четырех игральных костей из могильника Малозахарьино ( Ковалева и др. , 1989. С. 7. Рис. 2: 7–10 ), трех – из могильника у станции Брюховецкая ( Бочкарев и др. , 1991. С. 40. Рис. 42), двух – из Второго Власовского могильника ( Синюк, Березуцкий , 1996. С. 97. Рис. 7: 3 ) и еще двух – из могильника Никополь ( Кривцова-Гракова , 1962. Рис. 15: 8, 9 ). В этих статьях представлены прорисовки знаков на всех четырех (ромбических или овальных) гранях игральных костей. Одним из основных источников, где содержатся подробные сведения о знаках на катакомбных игральных костях, является статья С. Н. Санжарова, в которой приведены данные о 15 костях из 4 могильников (Шпаковка, Александровск, Сватово, Николаевка) ( Санжаров , 1988. Рис. 10), но для интерпретации пригодны только 14. В наборе из погребения 12 кургана 10 Александровска третья кость нестандартная, вместо фигурных знаков нанесена точка и косые черты (Там же). Подробная информация о некоторых наборах игральных костей оказалась нам недоступна. С целью расширения источниковой базы были привлечены сведения

Местонахождение

Система знаков

Опубликовано

Стороны кости

1

2

3

4

1

Сватово кург. 12, погр. 2

0

а

)

0

Санжаров, 1988

2

0

ф

0

©

3

0

а

)

0

©

4

Николаевка кург. 1, погр. 4

ф

5

©

0

6

Q)

©

0

7

Николаевка кург. 2, погр. 2

о

ф

©

8

©

0

9

0

©

©

ф

10

Брюховецкая кург. 3, погр. 17

0

Ф

0

©

Бочкарев и др., 1991

11

0

Ф

0

©

12

0

Ф

0

©

13

Второй Власовский

МОГИЛЬНИК кург. 5, погр. 7

0

Ф

0

0

Синюк, Березуцкий, 1996

14

0

Ф

0

0

15

Никополь кург. 1 погр. 9

0

а

D

©

®

Кривцова-Гракова, 1962

16

0

с

D

0

©

17

Малозахарьино кург. 1 погр. 5

0

ф

0

©

Ковалева и др., 1989

18

0

ф

0

©

19

20

0

0

©

0

0

Ф

Ф

Рис. 1. Катакомбные игральные кости. Первая система обозначений

Местонахождение

Система знаков

Опубликовано

Стороны кости

1

2

3

4

1

Шпаковка кург. 9, погр. 5

1

X

Санжаров, 1988

2

1

X

А

3

Александровск кург. 2, погр. 6.

О

Z\

4

Александровск кург. 10, погр. 12

ф

ф

ф

5

ф

«>

■^

6

7

Шахаевская 11 кург. 4, погр. 3

1

х

—1__

“1—

Клейн, 1997

8

Койсуг кург. 5, погр. 25

1

х

•— “Г"

9

1

х

—1__

10

Говоруха кург. 7, погр. 17

1

X

=1__

1—

11

1

х

—1__ т~

12

1

х

—1__

1—

13

Лимаревка кург. 1, погр. 5

1

X

______1_______ -Г"

14

1

х

—1__ Т~

15

1

X

—1__ —г-

16

1

х

т~

17

1

х

~1—

18

Лимаревка кург. 1 погр. 19

1

х

1

-Г"

19

1

X

—1__

~1—

20

Сладковский кург. 29, погр. 26

1

X

21

1

X

V

Рис. 2. Катакомбные игральные кости. Вторая система обозначений из таблицы в статье Л. С. Клейна, где даны схематические изображения знаков на игральных костях (Клейн, 1997. Табл. I). Это 15 костей из 5 могильников (Ша-хаевская II, Койсуг, Говоруха, Лимаревка, Сладковский). Информация о знаках на костях из всех могильников была сгруппирована в четыре вертикальные колонки в той же последовательности, что и в статье С. Н. Санжарова (Санжаров, 1988. Рис. 10). Такая последовательность представляется наиболее удачной для интерпретации.

К игральным костям, на которых представлена первая система обозначений (рис. 1), относятся наборы из могильников Сватово, Николаевка, Брюховецкая, Второй Власовский могильник, Малозахарьино, Никополь.

К катакомбным костям, на которых представлена вторая система обозначений (рис. 2), отнесены наборы игральных костей из могильников Шпаковка, Александровск, Шахаевская II, Койсуг, Говоруха, Лимаревка, Сладковский.

Население катакомбной культуры (культур) Л. С. Клейн убедительно связывает с индоариями ( Клейн , 2013. С. 295–328). Поэтому для интерпретации ромбов со знаками на катакомбных игральных костях вполне оправдано привлечение ведийских письменных источников, прежде всего – гимнов «Ригведы».

При интерпретации знаков также учитывалось мнение исследователей древнеиндийских ритуальных текстов о том, каким образом в этих произведениях воплощалась идея числа. В. С. Семенцов при изучении этих текстов приходит к выводу, что идея числа как символа целого хорошо известна уже в «Ригведе». Он отмечает, что данное явление было замечено и подробно проанализировано А. Бергенем, который считал, что «большинство мифологических чисел “Ригведы”, и особенно числа два, три, пять, семь, выражают не просто идею “неопределенного множества”, но “целостность” и эта целостность в принципе соответствует совокупности миров» ( Семенцов , 1981. С. 150). Т. Я. Елизаренкова отмечает, что «космогонический процесс, как он прослеживается в гимнах Ригведы, находит свое выражение в числовом ряде» ( Елизаренкова , 1999. С. 477). Таким образом, представляется возможным предположить, что на катакомбных костях знаки, нанесенные на ромбическую плоскость, отражают основные этапы космогенеза.

В обеих системах обозначений в первой колонке представлена пустая грань (рис. 1; 2). Для интерпретации понятия «пустоты» у ведийских ариев обратимся к гимну Х, 129 (Космогония) «Ригведы», в котором исходное состояние вселенной представлено следующим образом: «Не было не-сущего, и не было сущего тогда. / Не было ни воздуха, ни небосвода за его пределами… / Не было ни смерти, ни бессмертия тогда. / Не было ни признака дня (или) ночи. / Дышало, не колебля воздуха, по своему закону Нечто Одно, / И не было ничего другого, кроме него. / Мрак был сокрыт мраком в начале. / Неразличимая пучина – все это. / То жизнедеятельное, что было заключено в пустоту, / Оно Одно было порождено силой жара!» (РВ. Х, 129, 1–3).

Т. Я. Елизаренкова полагает, что исходный этап космогенеза – «хаос, нерас-члененное единство» – выражается числом 1 (Елизаренкова, 1999. С. 477). Следует отметить, что «хаос», согласно гимну, – это не отсутствие порядка, а слитное, не расчлененное на части существование всех элементов «космоса», которое есть «Нечто Одно». Это «Нечто Одно» характеризуется как «неразличимая пучина», оно «сокрыто мраком в начале», «заключено в пустоту». Следовательно, можно предположить, что пустая грань игральной кости означала 1 – не разделенное на части пространство.

Во второй колонке в обеих системах обозначений представлен ромб со знаком в виде одной вертикальной черты, клина, вытянутого эллипса (по терминологии С. Н. Санжарова) или фигуры, похожей на прорисовку щели (по терминологии Л. С. Клейна) (рис. 1; 2). С. Н. Санжаров считает, что данная фигура означает единицу в обеих группах, Л. С. Клейн полагает, что в первой системе обозначений продольная черта означает шестерку, а во второй системе фигура, похожая на щель, это – единица. В данном споре точка зрения С. Н. Санжарова выглядит более убедительной в том отношении, что вертикальная черта, клин, вытянутый эллипс или щель – все это один и тот же знак, но с определенными особенностями нанесения на поверхность кости.

В гимне Х, 129 «Ригведы» о начале космогенеза говорится следующее: «Происхождение сущего в не-сущем открыли / Мудрецы размышлением, ища в сердце (своем). / Поперек был протянут их шнур. / Был ли низ? Был ли верх?» (РВ. Х, 129, 4–5). Опираясь на текст гимна, можно предположить, что, вероятно, вертикальная черта на катакомбных костях вообще не является каким-либо числом, это – вспомогательный разделительный знак, тот «шнур», который делит ромбическую (овальную) грань кости на две части или на две половины.

Число 2, по мнению Т. Я. Елизаренковой, символизирует начало бинариз-ма в существовании вселенной: различение мужского и женского принципов, верха и низа, света и тьмы, дня и ночи и т. п. ( Елизаренкова, 1999. С. 477). Это число представлено также парным божеством Небо-и-Земля, которое обозначается словом, употребляющимся только в двойственном числе. Небо-и-Земля рассматриваются как мужское и женское начало – от них произошли все боги (Там же. С. 473, 477). Об этом в «Ригведе» говорится: «Прежде всего, я настойчиво зову Небо-и-Землю… / Ведь и те прежние поэты, воспевая, / Ставили впереди (всех) двоих великих, чьи сыновья – боги. / Создайте преимущество двоим перворожденным, родителям…» (РВ. VII, 53, 1–2). Другой способ обозначения Неба-и-Земли в «Ригведе» – двучленная вселенная rόdasī, обозначаемая существительным, употребляющимся, как правило, в двойственном числе. Под этим названием кроются небо и земля, представленные как две половины мироздания, или две распростертые смыкающиеся чаши, составляющие сферическую вселенную ( Елизаренкова , 1999. С. 473, 477).

Таким образом, с определенной долей вероятности можно высказать предположение, что с помощью разделительного знака на грани катакомбной кости обозначалось начало космогенеза – создание двучленной вселенной. Не исключено, что уже в катакомбное время существовали представления о парном божестве Небо-и-Земля, которое в «Ригведе» названо «двоими перворожденными, родителями». Таким образом, сторона кости в виде ромба с вертикальной чертой по центру (включая разные варианты нанесения), по-видимому, означала число 2.

Обращает на себя внимание некоторое несоответствие с текстом «Ригведы». На катакомбных костях обозначена вертикальная черта, а в гимне «Ригведы» – «шнур» был натянут поперек. Но в следующей же строке гимна высказано сомнение, которое в то же время, вероятно, является и объяснением: «Поперек был протянут их шнур. / Был ли низ? Был ли верх?» Иначе говоря, в начале космогенеза отсутствовало вертикальное и горизонтальное членение вселенной. Начало космогенеза – слитное существование парного божества Небо-и-Земля. Возможно, именно вертикальная черта на катакомбных игральных костях свидетельствовала о слитном состоянии двух половин мироздания.

В третьей колонке для первой и второй систем используются разные варианты знаков (рис. 1; 2). В первой системе обозначений это – ромб с одной ямкой или углублением в центре (рис. 1).

Согласно реконструкции Т. Я. Елизаренковой, со следующим космогоническим этапом – разъединением неба и земли – связано число 3. Они оказались разделены промежуточным звеном – воздушным пространством, а также опорой, удерживающей этот мир в равновесии. Этот акт творения положил начало существованию организованного Космоса по вертикали: верх – середина – низ, т. е. трехчленной вселенной. Та точка, где совершался акт творения, представлялась как центр мироздания. Центр мироздания кодируется в «Ригведе» словом nābhi- – «пуп», «центральная точка» пространства (первоначальное значение – «отверстие», «углубление»). Именно через это отверстие проходит мировая ось, кратчайший путь, связывающий землю и небо ( Елизаренкова , 1999. С. 472–475, 477).

Учитывая, что центр кодируется словом nābhi- , а его первоначальное значение «отверстие», «углубление», можно предположить, что на катакомбных костях ромб с углублением в центре, вероятно, обозначал число 3. Иначе говоря – это знак трехчленной вселенной.

Во второй системе обозначений вместо ромба с точкой в третьей колонке представлен ромб со знаком в виде простого косого креста в центре (рис. 2). Этот знак, по мнению Л. С. Клейна, имеет варианты: «крестовидный квадрат, квадрат с вогнутыми сторонами, с выступающими из углов рисками, продолжающими диагонали» ( Клейн , 1997. С. 58). Перечисленное многообразие может объясняться тем, что через центр проходят или с ним совпадают различные сак-рализованные объекты, организующие мир по вертикали: мировая гора; мировое дерево; опорный столп; алтарь, на котором приносятся жертвы. Вероятно, на катакомбных костях ромб со знаком в виде косого креста также задавал центр пространства и, следовательно, также означал число 3.

Таким образом, вполне возможным следует считать предположение, что на катакомбных костях число 3 обозначалось двумя разными способами: ромбом с точкой в центре и ромбом со знаком в виде косого креста, где также акцентировался центр.

В четвертой колонке для первой и второй систем используются два основных варианта обозначений. В первой системе обозначений это – ромб с четырьмя ямками (углублениями) в центре (рис. 1). Л. С. Клейн считает, что этот знак обозначает число 4, с чем, безусловно, следует согласиться. В Николаевке (кург. 1, погр. 4) на одной кости вместо четырех точек нанесено три. Учитывая небольшие размеры игральной кости, можно предположить, что для четвертой точки просто не нашлось достаточного места, но сам характер нанесения знаков не мешал воспринимать это изображение как 4.

Во Втором Власовском могильнике и в могильнике Никополь обнаружены наборы, состоящие из двух игральных костей. На обеих власовских и на одной никопольской кости знаки на трех сторонах соответствуют первой системе обозначений, а на четвертой стороне нанесен другой знак, состоящий из пары углублений, расположенных по вертикальной оси ромба (овала), напротив друг друга (рис. 1). По-видимому, это еще один вариант (сокращенный?) нанесения числа 4. В могильнике Малозахарьино обнаружен набор из четырех костей, имеющих вид прямоугольного параллелепипеда со сглаженными ребрами, где четыре длинные грани имеют овальную форму. Две кости имеют на всех четырех гранях одинаковые знаки. На трех сторонах знаки соответствуют первой системе обозначений, а на четвертой стороне изображен прямой крест, занимающий все пространство плоскости и делящий ее на 4 части (рис. 1). На одной кости поперечная линия креста имеет небольшой наклон, что, вероятно, является погрешностью при нанесении, так как размеры малозахарьинских костей очень малы (длина – 6–7 мм) (Ковалева и др., 1989. С. 7, 8. Рис. 2: 8). На двух других костях из этого набора один знак повторен дважды. На одной кости – это знак, связанный с числом 2, на другой – с числом 3 (рис. 1). Причем одинаковые знаки располагались на противолежащих сторонах, что, вероятно, связано с особенностями использования костей. На одной из этих нестандартных костей также имеется сторона со знаком прямого креста, причем без погрешностей нанесения. По-видимому, прямой крест, присутствующий на трех костях из Малозахарьино, являлся еще одним вариантом обозначения числа 4.

В «Ригведе» число 4 связано с организацией пространства по горизонтали (четверичное членение вселенной). Способом ориентации на земле служили стороны света, которых обычно различали 4: север, юг, восток, запад ( Елизарен-кова , 1999. С. 474, 476).

Во второй системе обозначений в четвертой колонке присутствует изображение двух клиновидных треугольников основаниями друг к другу (как бы составной ромб) (рис. 2). Схематизация этих знаков (Александровск), по наблюдениям Л. С. Клейна, ведет к тому, что сближенные основаниями треугольники превращаются просто в две параллельные линии с перпендикулярами наружу (вверх и вниз) или в две параллельные линии, пересеченные одной перпендикулярной (как бы лежащее Н). Он считает, что эти знаки означают число 6 ( Клейн , 1997. С. 58).

Прежде чем интерпретировать эти знаки, относящиеся ко второй системе обозначений, следует учитывать, что сами стороны игральной кости имели форму ромба. Две параллельные линии с перпендикулярами наружу (вверх и вниз) или две параллельные линии, пересеченные одной перпендикулярной (как бы лежащее Н), с учетом ромбической формы стороны игральной кости, схематически изображали два треугольника основаниями друг к другу, иначе говоря, составной ромб. Вероятно, таким способом подчеркивалась значимость четырех углов ромба. С точки зрения космогенеза, эти знаки соответствуют организации пространства по горизонтали, по четырем сторонам света (четверичное членение вселенной). Поэтому во второй системе обозначений знак в виде двух треугольников основаниями друг к другу (составной ромб), представленный несколькими вариантами, по-видимому, также означал число 4.

Таким образом, несмотря на то что на катакомбных костях присутствовало две системы обозначений (в которых для числа 4 было несколько вариантов фигурных знаков), можно предполагать, что числовой ряд, передаваемый этими знаками, был одинаков – 1, 2, 3, 4.

Сопоставление с текстом «Ригведы» позволило, с определенной долей вероятности, реконструировать катакомбный числовой ряд на игральных костях. Вполне допустимо считать, что на катакомбных костях присутствовали сакральные числа в виде фигурных знаков на ромбической (реже овальной) плоскости. Они представляли наглядную символику этапов космогенеза, которая, возможно, отчасти соответствовала концепции ведийских ариев. Однако ведийские представления о мире, безусловно, отличались большей сложностью.

Требует объяснения факт присутствия в катакомбных погребениях наборов, состоящих их двух, трех костей или более. По-видимому, следует согласиться с мнением А. Бергеня, что большинство мифологических чисел «Ригведы» выражают идею не множества, а «целостность» ( Семенцов , 1981. С. 150), которая есть не что иное, как вселенная в целом.

Числовой ряд, присутствующий на четырех сторонах катакомбных костей в виде фигурных знаков, обладал следующей особенностью. Эти сакральные числа наглядно обозначали либо слитное существование элементов мироздания (1 и 2), либо создание вселенной при помощи деления изначальной целостности на части (3 и 4). Следует предположить, что сакральных чисел, связанных с представлениями о мире, было больше. Этим объясняется наличие в катакомбных погребениях наборов, состоящих из нескольких костей, что позволяло при их одновременном выбросе получать сакральные числа больше 4 (составную целостность).

По-видимому, для создания составной целостности имели значение не все стороны октаэдра. Изначальная целостность мира представляла собой первозданную слитность элементов, не пригодную для создания мира. На катакомбных костях пустая сторона, означающая 1, по-видимому, не участвовала в создании составной целостности. На той стороне кости, которая связана с числом 2, присутствовал лишь вспомогательный знак, который числом также не являлся. По мнению Б. Л. Огибенина, по ведийским представлениям организованной вселенной противостоит неорганизованный мир, характеризуемый, в частности, тем, что земля и небо составляют единое целое ( Огибенин , 1968. С. 14). Таким образом, при одновременном выбросе нескольких костей знаки, означающие слитное состояние вселенной (1 и 2), вероятно, не учитывались. По-видимому, только знаки, связанные с числами 3 и 4, имели отношение к вселенной, разделенной на части, и, безусловно, были важны для создания сакральных чисел больше 4. Например, две кости, выпавшие соответственно сторонами 3 и 4, в совокупности составляли 7. Вероятно, с этим числом были связаны представления не только о создании основных элементов космоса, а о творении высшей ценности во Вселенной – мирового (космического) порядка, который строится из трех миров (небо, земля, воздушное пространство) и четырех сторон света. Три кости, выпавшие одновременно одинаковыми сторонами со знаком 4, или четыре кости, выпавшие одинаковыми сторонами со знаком 3, составляли в совокупности число 12, которое во временном аспекте было равно году. В «Ригведе» в гимне-загадке год загадывается через образ колеса с 12 спицами-месяцами: «О двенадцати спицах – ведь оно не изнашивается! / Вращается колесо закона по небу»

(РВ I, 164, 11). Текст этой загадки интересен тем, что год в ней предстает как составная целостность. По ведийским представлениям, время, как и пространство, считалось состоящим из отдельных частей (временных циклов). В Май-три упанишаде говорится: «Поистине, существуют два образа Брахмана – время и не-время. Далее, что перед солнцем, то не-время, лишенное частей. Далее, что (начинается) от солнца, то – время, состоящее из частей. Поистине, год – это образ состоящего из частей. Поистине, от года рождаются эти существа. Поистине, с годом возрастают рожденные; в году они исчезают…» (Майтри упанишада, 6. 15). Таким образом, мы получаем определенные основания для заключения, что фигурные знаки, присутствующие на катакомбных костях, и наборы, состоящие из нескольких костей, не предназначались для обычного счета или игры. Вероятно, они использовались для получения сакральных чисел, означающих целостность, которая отождествлялась с миром во временном и/или пространственном аспекте. Не случайно материалом для изготовления трехкостного набора из Николаевки (кург. 1, погр. 4) послужила слоновая кость, окрашенная солями меди в матово-зеленый цвет ( Санжаров , 1988. С. 146).

Вопрос о назначении катакомбных костей является спорным. С. Н. Санжа-ров считает, что в катакомбном обществе игра в кости первоначально имела культовый характер, была прерогативой определенного сословия, связанного с выполнением жреческих функций (Там же. С. 155). Л. С. Клейн отмечает, что из этнографии и истории культуры известно, что метательные кости использовались в игре, жеребьевке, а также для гадания, в операциях магии и в ритуале. Но игровая функция постепенно становилась ведущей и определяла облик этих предметов, их разработку и развитие. Поэтому значительное место в его работе уделено проблеме реконструкции древних игр ( Клейн , 1997. С. 50).

По-видимому, в древности игровая и культовая практика не были однозначно противопоставлены друг другу. Вероятно, изначально игровой момент был включен в ритуал как одна из его необходимых составляющих. В качестве аналогии можно привести ритуал брахмодья (состязание в загадывании и отгадывании загадок на космогонические темы), который практиковался в древней Индии и был приурочен к стыку Старого и Нового года ( Елизаренкова, Топоров , 1997. С. 327). Игровая составляющая ритуалов в культурах эпохи бронзы евразийских степей пока остается малоизученной. С определенной долей вероятности можно предположить, что катакомбные метательные кости, исходя из предложенной выше интерпретации фигурных знаков, вполне могли использоваться в ритуалах, где требовалось отождествление сакральных чисел с представлениями о мире. Наибольший интерес вызывает погр. 5 кургана 1 у с. Малозахарьино. Катакомба содержала костяк взрослого человека, перед лицом которого в пятне охры стоял вверх дном сосудик усеченно-конической формы высотой 4 см, выдолбленный из торцевого среза лиственного дерева. В нем находились 4 игральных кости со знаками ( Ковалева и др. , 1989. С. 8). Вполне возможно предположение, что здесь нашел отражение игровой момент ритуала. В погр. 7 кургана 5 Второго Власовского могильника в катакомбе на органической подстилке черного цвета лежал окрашенный в красный цвет скелет мужчины старше 60 лет. Голова была преднамеренно отчленена. Рядом с черепом положены в ряд 5 астрагалов, рядом – 2 кости в форме октаэдров со знаками ( Синюк, Березуцкий , 1996. С. 101, 102).

В могильнике Александровск в погр. 12 кургана 10 (кенотаф) на дне рядом располагались 3 игральных кости и 2 астрагала. В Сватово (кург. 12, погр. 2) в районе пояса взрослого человека находились три игральные кости и астрагал ( Санжаров , 1988. С. 143). В этих погребениях астрагалы и игральные кости входили, судя по их расположению, в один комплект, что, по-видимому, также может свидетельствовать об игровой составляющей ритуала. В погребении Второго Власовского могильника представляет интерес преднамеренная манипуляция с черепом старика и окрашивание всего скелета в красный цвет, что может дополнительно свидетельствовать о его причастности к культовой практике. В курганной группе Шахаевская II (кург. 4, погр. 3) на дне катакомбы обнаружен костяк человека старческого возраста, в области шеи которого находился каменный октаэдр со знаками ( Федорова-Давыдова , 1983. С. 50, 51). Таким образом, в двух погребениях октаэдры находились при костяках людей старческого возраста. Возможно, именно старики были хранителями традиций и/или отправителями подобных культов.

Таким образом, вполне допустимо предположение, что так называемые игральные катакомбные наборы предназначались для ритуальных действий с игровой составляющей.

Список литературы К вопросу об интерпретации знаков на игральных костях катакомбной культуры

  • Бочкарев В. С., Бестужев Г. Н., Бианки А. М., Трифонов В. А., 1991. Раскопки курганов у станции Брюховецкой Краснодарского края в 1978 г. // Древние культуры Прикубанья (по материалам археологических работ в зонах мелиорации Краснодарского края) / Ред. В. М. Массон. Л.: Наука. С. 3-58.
  • Елизаренкова Т. Я., 1999. Мир идей ариев Ригведы // Ригведа. Мандалы V-VIII. М.: Наука. С. 452-479.
  • Елизаренкова Т. Я., Топоров В. Н., 1997. О ведийской загадке типа brahmodya // Из работ московского семиотического круга / Сост. Т. М. Николаева. М.: Языки русской культуры. С. 303-338.
  • Клейн Л. С., 1997. Происхождение нуля, или древнейшая эволюция игры в кости между Дунаем и Индом // Стратум: структуры и катастрофы. Сборник символической индоевропейской истории / Ред. М. Е. Ткачук, И. В. Манзура, Л. А. Мосионжник. СПб.: Нестор. С. 47-66.
  • Клейн Л. С., 2013. Индоарии в степях // Клейн Л. С. Этногенез и археология. Т. 2: Арии и varia. СПб.: Евразия. С. 290-328.
  • Ковалева И. Ф., Андросов А. В., Шалобудов В. Н., Мартюшенко Д. В., 1989. Курганы эпохи бронзы степного Правобережья Днепра // Проблемы археологии Поднепровья / Ред. И. Ф. Ковалева. Днепропетровск: ДГУ. С. 4-26.
  • Кривцова-Гракова О. А., 1962. Погребения бронзового века и предскифского времени на Никопольском курганном поле // Памятники скифо-сарматской культуры / Ред. К. Ф. Смирнов. М.: АН СССР. С. 5-55. (МИА; № 115.)
  • Огибенин Б. Л., 1968. Структура мифологических текстов «Ригведы» (Ведийская космогония). М.: Наука. 1968. 115 с.
  • САнжаров С. Н., 1988. Погребения донецкой катакомбной культуры с игральными костями // СА. № 1. С. 140-158.
  • Семенцов В. С., 1981. Проблемы интерпретации брахманической прозы. Ритуальный символизм. М.: Наука.. 182 с.
  • Синюк А. Т., Березуцкий В. Д., 1996. Погребения эпохи бронзы Второго и Третьего Власовских могильников // Археологические исследования высшей педагогической школы / Ред. А. Т. Синюк. Воронеж: ВГПУ. С. 89-107.
  • Федорова-Давыдова Э. А., 1983. Раскопки курганной группы Шахаевская II на р. Маныче // Древности Дона / Ред. Ю. А. Краснов. М.: Наука. С. 35-87.
Еще
Статья научная