К вопросу об организации деятельности и применения института условно-досрочного освобождения в уголовном законодательстве

Уголовное законодательство Российской Федерации сурово наказывает преступников, посягнувших на общественный порядок. Но при этом законодатель не оставил без внимания тот факт, что совершивший преступление мог раскаяться в совершенном деянии, возместить вред, доказать, что ему необязательно отбывать полный срок назначенного наказания, поскольку суд, при выборе и назначении конкретного вида и срока, руководствовался целями уголовной ответственности, которые не могут быть достигнуты при применении мягкого наказания. Дальнейшее применение наказания к такому лицу было бы нецелесообразным, поскольку, очевидно, что лицо уже достигло исправления. В данном случае, существование и применение института условно-досрочного освобождения от наказания иллюстрирует соблюдение принципа справедливости и гуманизма.

Стоит отметить, что институт условно-досрочного освобождения появился в уголовном законодательстве относительно недавно, с момента принятия Закона 22 июня 1909 г. «Об условно-досрочном освобождении». При этом путь развития данного института был достаточно длинен и тернист. На сегодняшний день, наряду с заменой неотбытой части наказания более мягким, условно-досрочное освобождение занимает особое место в уголовном законодательстве Российской Федерации, поскольку является одним из видов освобождения от наказания и стимулирует осужденного к исправлению. Определяющими критериями для применения УДО (условно-досрочное освобождение) выступают формальные и материальные основания. Отмечается, что для положительного ответа при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания необходимо наличие оснований обоих видов. Формальным основанием является отбытие осужденным определенного срока установленного судом наказания, продолжительность которого будет варьироваться в зависимости от степени тяжести, равно как и категории совершенного им преступления. Данное основание регламентировано ч. 3 ст. 79 УК РФ, где законодатель перечислил ряд условий, при соблюдении которых формальное основании имеет место быть. Стоит также отметить, что в правовых нормах закреплен минимальный «порог» для возможности получения условнодосрочного освобождения, составляющий 6 месяцев фактического отбытия установленного судом срока.

К примеру, за совершенное преступление небольшой тяжести судом было назначено 15 месяцев лишения свободы. Исходя из буквы закона, для подачи ходатайства необходимо, чтобы истекла 1/3 часть назначенного срока, что составляет 5 месяцев. Однако, несмотря на это, в силу ч. 4 ст. 79 УК РФ, отбыть придется не менее 6 месяцев.

Что же касается материального основания, то здесь законодателем обращается внимание на соблюдение осужденным порядка отбывания наказания, а также наличие либо отсутствие информации о выполнении осужденных действий, свидетельствующих о желании вести правопослушную жизнь и его ресоциализации.

Примечателен тот факт, что, несмотря на наличие всего двух оснований для подачи ходатайства об условно-досрочном освобождении, существует ряд проблем, затрудняющих получение положительного ответа при решении вопроса о предоставлении УДО, поскольку в результате интенсивного реформирования данного межотраслевого института, возникли некоторые коллизии в вопросах его применения [1].

Так, в связи с внесением изменений в законодательство и введенной ч. 4.1 ст. 79 УК РФ к факторам, которые суд должен учитывать при решении вопроса об УДО, относится частичное или полное возмещение причиненного преступным посягательством ущерба. Однако данную формулировку уже имеет ч. 1 рассматриваемой нами статьи, где указывается на необходимость возмещения вреда в полном объеме или в части от размера определенного судебным решением.

Здесь возникает вопрос о конкретном минимальном размере возмещенного вреда, количество которого суд посчитает удовлетворительным для принятия положительного решения [2]. Будет ли достаточно наличия самого факта начала возмещения, хотя при этом суммы, выплаченные осужденным, будут несоразмерны с ущербом, причиненным преступным посягательством.

Открытым остается вопрос о лице, осуществляющем возмещение ущерба. Это может быть как сам осужденный, который в силу ряда причин смог возместить лишь малую часть от общего размера причиненного вреда, но получивший вследствие этого обоснованный отказ суда, так и родственники осужденного, выплатившие всю сумму иска и поспособствовавшие решению данного вопроса в положительную сторону (при соблюдении других необходимых условий).

Подводя итог в данном вопросе, представляется необходимым конкретизация, установление хотя бы минимального размера возмещенного вреда либо же критериев его расчета в зависимости от степени тяжести совершенного преступного посягательства. В любом случае, законодателю необходимо дать полное толкование указанной выше нормы, поскольку данный факт затрудняет применение рассматриваемого вида освобождения от наказания.

Помимо данного фактора проблемы возникают и при применении данного правового института в отношении осужденных, длительное время содержащихся под стражей. Поскольку при решении вопроса об УДО представляется невозможным судить о проведенной воспитательной работе с данной категорией лиц, а также их приобщении к культурной и общественной жизни.

По мнению известного российского правозащитника М. Трепашкина вопрос определения отношения осужденного к совершенному им деянию будет достаточно затруднительным, поскольку администрация исправительного учреждения, куда указанный осужденный только прибыл (но в виду продолжительного нахождения в следственном изоляторе все же отбывшего установленный законодателем срок для подачи ходатайства), не компетентна в выводах по этому вопросу.

В данном случае целесообразным было бы учитывать мнение администрации СИЗО, где осужденный находился до того, как прибыл в исправительное учреждение. И, конечно же, нельзя не обратить внимания на объективность принятия решения в предоставлении либо отказе условнодосрочного освобождения. Нередки случаи, когда сомнения в объективности принятого решения возникают не только у простых обывателей, но и у квалифицированных правоведов [3]. Решением данной проблемы могло бы стать увеличение общественного контроля в вопросах наличия коррупционной составляющей при принятии решения об УДО, а именно – участие в данном процессе представителей уполномоченных по правам человека или же членов общественных наблюдательных комиссий с возможностью предоставления соответствующей компетенции.

В заключение хотелось бы отметить, что условно-досрочное освобождение, хоть и занимает особое место в уголовном законодательстве, регламентирующие его нормы нуждаются в некоторых доработках, дабы исключить или свести к минимуму произвольное (а равно неправильное) толкование и, соответственно, их применение для того, чтобы повысить объективность принятого судом решения.