К вопросу об организации самоуправления в Чите в 1860–1875 годах

,

,

Необходимость совершенствования административной модели, способной эффективно справляться с проблемами управления отдаленными и слабозаселенными территориями, актуализирует интерес к историческому опыту организации власти на окраинах Российской империи. Вопросы организации и деятельности органов местного самоуправления в Сибири, возникших до и после принятия Городовых положений 1870 и 1892 гг., имеют важную научную ценность. Их изучение способствует выявлению уникальных механизмов адаптации имперских институтов власти к условиям удаленной окраины с низкой плотностью населения.

История городского и сельского самоуправления в России, в том числе и в Сибири, до 1917 г. характеризуется всплеском исследовательского интереса в постсоветский период. Современные публикации о российском самоуправлении свободны от идеологических установок советского периода, написаны на основе богатого фактического материала, направлены на переосмысление существовавших теоретических установок [Асанов, Инютина, 2007; Кошман, 2008; Нардова, 2014].

Вопросам самоуправления в городах Восточной Сибири конца XVIII – первой половины XIX в. посвящены труды Л. М. Дамешека, М. М. Плотниковой, обосновавших региональный подход к организации городского самоуправления в Восточной Сибири [Дамешек, Плотникова, 2015; Плотникова, 2018а; 2018б]. Городское самоуправление второй половины XIX в. представлено обобщающими исследованиями сибирских историков [Толочко и др., 2003; Шиловский, 2006]. Особенности управления забайкальскими городами выявили ученые из Улан-Удэ и Читы [Свиридова, 2014а; 2014б; 2015; Паликова, 2011; 2012; Свиридова, Палико-ва, 2022; Насибулин, 2009].

Следует отметить, что, хотя история городского самоуправления в Сибири представлена широким кругом работ, они преимущественно сосредоточены на изучении управления в крупных городах Сибири. Деятельность же городских ратуш, магистратов, городовых старост малолюдных городов изучена мало. Что касается сведений о словесных судах в качестве органов самоуправления, то в исторических исследованиях они встречаются крайне редко. В частности, кратко упоминается о словесных судах в статье И. А. Коновалова и А. П. То-лочко [2019]. Однако в дальнейшем авторы к изучению словесных судов не возвращались.

Словесные суды чаще встречаются в контексте изучения истории становления судебной системы [Троцин, 1851, с. 221, 231, 289; Филиппов, 1871, с. 424–622]. В работе Н. В. Паршиной [2022] словесные суды представлены как разновидность сословных судов, защищающих интересы торгового сословия. Л. А. Карапетян [2016] обратил внимание на организационноправовые начала судебной деятельности словесных судов на Кавказе. В монографии О. А. Авдеевой [2007] по истории судебной системы Восточной Сибири Иркутский словесный суд показан как орган специальной подсудности с компетенцией, включавшей разбира- тельства по спорным делам крупных торгово-промышленных компаний. Однако большинство авторов ограничивается изучением отдельных аспектов деятельности словесных судов. Порядок формирования, его компетенция, роль и место в системе местного управ -ления, взаимодействие с городским сообществом остались за рамками исследовательского интереса.

Вместе с тем изучение словесных судов в контексте истории городского самоуправления весьма актуально и своевременно. Определение их роли и места позволит расширить представления об особенностях управления в малых городах Сибири, определить эффективность общественных практик управления, выявить способы адаптации управленческих моделей к условиям отдаленного и малонаселенного города.

На фоне исследований самоуправления в сибирских городах история становления самоуправления в Чите заслуживает особого внимания. К моменту получения статуса областного центра в 1851 г. Чита не имела градообразующих признаков, ее с трудом можно было отнести к населенным пунктам с развитой инфраструктурой. Тем не менее в 1860 г. в Чите состоялись первые выборы на общественные должности городового старосты и судей словесного суда. Читинский словесный суд осуществлял деятельность в качестве органа городского самоуправления с 1860 до 1875 г. - года учреждения в Чите Городской думы.

В свете указанных обстоятельств применение микроисторического подхода к изучению истории становления городского самоуправления в контексте деятельности Читинского словесного суда в 1860-1875 гг. является вполне уместным. Это позволит не только восполнить определенные пробелы в истории Читы, но и уточнить и дополнить отдельные аспекты истории управления малыми городами в Восточной Сибири.

Источниковой базой данного исследования стала делопроизводственная документация Забайкальского областного правления и Читинского словесного суда из фондов Государственного архива Забайкальского края. При этом особо заметим, что часть источников, а именно документы Читинского словесного суда, вводятся в научный оборот впервые.

Вторая половина XIX в. ознаменовалась в Восточной Сибири административно-территориальными преобразованиями, в ходе которых в 1851 г. была образована Забайкальская область, в ее состав вошла территория к востоку от Байкала до Приамурья. Крупными городскими поселениями области считались Нерчинск и Верхнеудинск, и оба города могли претендовать на статус региональной столицы. Однако областным центром была определена Чита, занимавшая ключевое место в транспортной развязке, связывающей дальневосточные территории с Забайкальем, а через него по Сибирскому тракту с Центральной Россией. Это обстоятельство, резко актуализированное начавшимся в середине XIX в. включением дальневосточных территорий в состав России, и стало решающим аргументом в выборе областного центра.

В 1851 г. Чита представляла собой поселение из одной улицы, семи переулков и площади [Насибулин, 2009]. В городе проживало 623 чел., действовали четыре кузницы, несколько кирпичных сараев, лечебница, 20 казенных магазинов 1 и шесть торговых лавок. Социальный состав был представлен преимущественно казаками и крестьянами. Кроме них в Чите в небольшом количестве проживали также ссыльнокаторжные, поселенцы и священнослужители. Купцы же и мещане (т. е. собственно горожане с формально-юридической точки зрения того времени) были представлены всего четырьмя семьями [Мерцалов, 2012].

В Чите, в одночасье ставшей областным центром, предстояло сформировать органы городского управления. По «Учреждению для управления Сибирскими губерниями» 1822 г. М. М. Сперанского в зависимости от количества населения в городах учреждались градские думы, ратуши или словесные суды и городовые старосты. Однако из-за малочисленности населения Чита не имела реальных ресурсов для открытия любого из упомянутых выше органов власти. В связи с этим в первое десятилетие после создания Забайкальской области управление городом сосредоточилось в руках полицмейстера и военного губернатора области.

Учреждение областной администрации привлекло в Читу значительное количество чиновников и военных. К 1860 г. население увеличилось до 2 123 чел., что позволило считать Читу малолюдным городом и провести выборы на общественные должности. 1 января 1860 г. в Чите состоялись первые выборы судей словесного суда и лиц на ряд общественных должностей. В судьи выбрали двух человек, один из них занимал должность судьи, второй числился кандидатом и замещал судью в случае его отсутствия в городе или болезни. Одновременно горожане избрали городового старосту, депутатов по подсудным и следственным делам, членов квартирной комиссии, присяжных оценщиков, трапезника в церковь, базарного старосту, десятников в полицию, городового маклера 2.

В первых выборах получили право участвовать около двух десятков читинских купцов и мещан. Первым словесным судьей в 1860 г. они избрали купца 2-й гильдии Василия Филипповича Гомелло 3. На выборах 1861 г. словесным судьей был избран Сергей Николаевич Красильников, кандидатом в судьи – Иван Николаевич Замошников. Также в этом году были избраны: городовым старостой – мещанин Николай Тимофеев, депутатом по подсудным и следственным судам – мещанин Николай Добрынин, членом квартирной комиссии – мещанин Роман Гордеев, оценщиками – купец Николай Кычиков и мещанин Семен Пирогов, трапезником в церковь – Ермил Меньшагин, десятниками в полицию – Шпиндель Ольсфанг и Земман Эдуартов 4.

Обратим внимание, что после выборов и утверждения избранных на общественные должности губернатором в словесный суд начали поступать отказы от исполнения возложенных обязанностей. Причины указывались различные – состояние здоровья, бедность, безграмотность. Избранный на должность депутата квартирной комиссии мещанин Роман Гордеев в своем объяснении писал: «Я без бытии мной на выборах избран и утвержден в должность депутата по квартирной комиссии, о чем мне было объявлено с подпиской Нерчинской горной полицией… Но обязанности не могу относить по следующим причинам: …я как безграмотный этого исполнять не могу… Одинокий, в семействе проживающий в отдаленном месте» 5. Избранные десятники Шпиндель Ольсфанг и Земман Эдуартов отказались «по бедности» 6. Ермил Меньшагин отказался от должности трапезника по состоянию здоровья. Из подписанного лекарем Киселевым свидетельства известно, что Ермил Меньшагин был «одержим хроническим ревматизмом нижних конечностей с сильным поражением коленного сустава и атрофиею мышц левой конечности». Лекарь отмечал: «Посему полагаю, что он не в состоянии в настоящее время отправиться в Читу» 7.

Иногда выборные лица, согласившись на должность, уклонялись от выполнения своих обязанностей. Известный в Чите купец Василий Хлыновский в 1865 г. был избран торговым депутатом на три года, «но должности в течение года не относил и уклонялся, почему общество избрало вместо Хлыновского депутатом купца Ивана Грязнова» 8.

Не менее любопытными являлись попытки продажи исполнения общественных должностей. Так, в 1864 г. читинский мещанин Абрам Китаевич и отставной солдат Мирон Баншы- ков заключили договор о том, что Баншыков «взялся относить за Китаевича обязанность десятника при словесном суде с 1 января 1869 г. за цену сорок восемь рублей, из которых при заключении сего условия получил шестнадцать рублей» 9. Условия и стоимость фиксировались в нотариально засвидетельствованном договоре.

С течением времени исполнение общественных обязанностей читинскими обывателями стало восприниматься как обременение. Отказ от их исполнения превратилось в привычное явление. На выборы горожане шли неохотно, избирались по очереди. В одном из документов говорилось, что «читинское мещанское общество на увольнение мещанина Снегирева от должности старосты не согласилось». Отказ Снегиреву объясняли тем, что «…кроме его избрать другого общество затрудняется и считает Снегирева на прямой очереди» 10. Однако в данной ситуации примечателен не отказ, а пояснение, сводившееся к тому, что уже «все отнесли общественные должности» 11. Пояснение иллюстрирует немногочисленность городских обывателей и их нежелание занимать общественную должность повторно. В течение года состав избранных лиц существенно менялся. Одной из мер удержания горожан на общественных должностях стало сокращение срока исполнения обязанностей до 6 месяцев.

Отметим, что подобная практика уклонения от выборов, исполнения обязанностей и продажи общественных должностей была характерна для сибирских городов. Подтверждения этому можно найти, в частности, в маклерских книгах для записи контрактов и условий сделок публичных нотариусов и маклеров Иркутска, Киренска, Селенгинска 12.

Вместе с тем анализ документов показал, что читинские горожане безотказно выполняли обязанности судьи словесного суда. За 15 лет его деятельности 13 купцов принимали на себя обязанности судьи, из них С. Н. Красильников и Н. Е. Егоров избирались повторно 13. Регулярная деятельность, отсутствие отказов от возложенных обязанностей свидетельствуют о значимости словесного суда. Суд курировал организацию и проведение выборов на общественные должности, контролировал исполнение обязанностей, имел право применять наказание к горожанам, уклонившимся от выборов без уважительной причины. Таким образом, в совокупности выборных общественных должностей словесный суд занимал центральное место, выступая организующим началом читинского самоуправления.

К полномочиям словесного суда относилось взыскание податей и повинностей с городского населения и учет недоимок. Суд взимал сбор с торговых свидетельств и билетов на офицерскую квартирную повинность в размере 10 %, предоставлял в областное правление отчет о годовых доходах и расходах города, обобщал сведения, передаваемые причтом Читинского Михайло-Архангельского собора о числе родившихся, бракосочетавшихся и умерших купцов и мещан 14. Так, из предоставленных судом сведений известно, что в 1868 г. в Чите родилось 17 мальчиков и 19 девочек, две пары вступили в брак, умерло девять мужчин и 10 женщин 15.

По запросу Забайкальского областного правления Читинский словесный суд вел учет количества фабрик и промышленных заведений в Чите. По данным суда, в 1868 г. в Чите действовало 138 торговых и промышленных предприятий с годовым доходом 1 245 124 руб. 16 Суд пояснял, что торговые дела в Чите «год от года слабеют». Причинами ослабления названы уменьшение численности горожан из-за «расширения золотоприискательства» и непопулярность Читинской торговой ярмарки. Основным торговым конкурентом Читы суд считал ярмарку в Верхнеудинске, отмечая, что «купцы проезжают в Верхнеудинскую ярмарку и там

закупают нужное количество товара». Суд также обращал внимание, что открытая для торговли читинских купцов территория губернского ведомства ограничена «небольшой местностью», а для торговли в «ведомстве казачьих войск требуется взятие торговых свидетельств, на что не каждый решится». Не осталась без внимания словесного суда малая доходность земледелия. В отчете говорилось, что «жители в окружности города живущие, хотя и занимаются земледелием, но выгоды от оного нельзя считать… вполне удовлетворительной» 17. Следует заметить, что суд не ограничивался простым сбором статистической информации. Его отчеты содержали подробные пояснения, что подтверждает вовлеченность суда в хозяйственную деятельность города.

Вместе с тем не следует забывать, что словесный суд относился к судебным учреждениям и наряду с хозяйственной деятельностью отправлял правосудие. Из записей в явочную книгу известно, что в 1866 г. суд рассмотрел 8 жалоб, в 1867 – 6, в 1868 – 8, в 1869 – 4 18. Читинские городские обыватели жаловались на нарушения при исполнении условий договоров, потравы сенокосных угодий или засеянных полей. Все жалобы обывателей получили удовлетворение. К сугубо юридическим функциям суда относилось также осуществление нотариальных полномочий. В суде хранились копии засвидетельствованных им контрактов о найме на работу и условий договоров о выполнении услуг, работ, обязательств. Словесный суд делал выписи о принятии или исключении из мещанского и купеческого сословия.

Обратим внимание на то, что документооборот по хозяйственным делам города кратно превосходил объемы судебного делопроизводства. В 1861 г. число проходивших через словесный суд хозяйственных документов составляло 520 единиц, в 1869 г. их количество возросло до 1 068 19.

Анализ деятельности Читинского словесного суда выявил функциональный дисбаланс в пользу хозяйственно-распорядительных полномочий. С формальной точки зрения словесный суд являлся составной частью городской ратуши и относился к сугубо судебным органам власти. В Чите, не имевшей ратуши, словесный суд занимал центральное место в городском самоуправлении. Судопроизводство не являлось для него приоритетным видом деятельности.

О возрастающем значении словесного суда свидетельствует решение горожан о строительстве для него отдельного здания. В 1867 г. на общем собрании читинских обывателей был избран комитет «из благонадежных и распорядительных людей… для наблюдения и приготовления нужных материалов и прочего» 20. В состав комитета вошли купцы Григорий Николаевич Костин, Матвей Леонтьевич Либерман и Даниил Осипович Гречушкин 21. Позднее Г. Н. Костин и М. Л. Либерман отказались от участия в постройке здания, пояснив свой отказ необходимостью частого отсутствия по торговым делам. Постройкой занимался купец Д. О. Гречушкин.

Земля под строительство была выделена из фонда для постройки общественных зданий по улице Петровской «рядом с местом купца Афанасьева» 22. Планировалось построить деревянное одноэтажное здание длиной 12 и шириной 10 метров. На строительство город потратил 1 852 руб. 5 июля 1869 г. здание было построено и сдано в эксплуатацию.

Обретение собственного помещения, нарастание административно-хозяйственных полномочий выводило Читинский словесный суд в разряд самостоятельных органов городского управления. Вместе с тем дуализм его исполнительных и судебных полномочий, неопределенность статуса ставили в затруднительное положение горожан. В 1868 г. словесный судья

Семен Васильевич Хлыновский обратился к губернатору с просьбой разъяснить: «К какому разряду отнести Читинский словесный суд – к месту, заменяющему думу или ратушу, или просто к словесному суду»? 23.

Вопрос прямо указывал на неоднозначное положение Читинского словесного суда. В качестве судебной инстанции он представлял собой сословный судебный орган, отживавший свой век. В ходе судебной реформы 1864 г. в областях и губерниях Российской империи словесные суды упразднялись, на смену им приходила мировая юстиция. С позиции органа местного самоуправления компетенция словесного суда не была формально определена. Суд не мог претендовать на статус самостоятельного органа городского самоуправления, его деятельность ограничивалась хозяйственно-распорядительными функциями. Вопрос С. В. Хлыновского – это вопрос о правовой регламентации городского самоуправления в Чите. Ответа от властей Хлыновский не получил. Статус Читинского словесного суда так и остался неопределенным до 1875 г., когда в Чите была учреждена городская дума, перенявшая его хозяйственные полномочия. К концу 1870-х гг. Читинский словесный суд был окончательно упразднен.

Подводя итог, необходимо отметить, что словесный суд занимал важное место в городском управлении, воплощая первые шаги самоуправления в Чите. Несмотря на сложности формирования, судьи словесного суда ежегодно избирались и выполняли возложенные обязанности. Особенностью деятельности суда являлся приоритет административно-хозяйственных полномочий над судебными. Возраставший объем хозяйственного делопроизводства, строительство собственного здания подчеркивали растущее значение суда в жизни города. Вместе с тем его деятельность в сфере городского управления была реализована не в полном объеме. Ограниченный в средствах административного управления, лишенный четко определенного статуса Читинский словесный суд был лишен возможности в полной мере осуществлять функции, свойственные органам городского самоуправления. Не являясь полноценным органом городского управления, Читинский словесный суд сформировал первый опыт самоуправления, позднее реализованный в деятельности Читинской городской думы.