Кадеты России в войнах XX столетия (на примере Сибирского кадетского корпуса)

Избранная тема невероятно сложна. Страшный XX век – век мировых войн и великих революций. Для нашей страны особенно катастрофичный: дважды – в 1917 и 1991 гг. – мы разрушили собственное государство, за что и поплатились сполна. Большевистская революция покончила с Русской православной государственностью, вызвав глубочайший раскол общества. И в Гражданской войне, и во Второй мировой выпускники дореволюционных кадетских корпусов оказались на разных сторонах фронта. В Гражданскую войну была полностью уничтожена система кадетских корпусов Российской империи. Белая эмиграция пыталась поддержать традицию, и Первый Русский в. кн. Константина Константиновича кадетский корпус функционировал в Югославии до осени 1944 г. Однако в СССР становление аналога кадетских корпусов: суворовских и нахимовских училищ, – началось лишь после почти четверть-векового перерыва вследствие Великой Отечественной войны и вне всякой связи с усилиями белоэмигрантов.

Наверное, наиболее наглядно и уместно будет рассмотреть заявленную тему на примере нашего Омского кадетского корпуса. Два года назад мы отмечали его 200-летие.

Двести лет на Омской земле, в самом центре города Омска, шла подготовка командных кадров для Русской Императорской, Красной (Советской) и современной Российской Армий.

• I.    Зародившись в 1813 г. как Училище Сибирского линейного казачьего войска по инициативе регионального военного командования, учебное заведение вскоре (1825) было признано Верховной властью и, в конечном итоге, интегрировано в общероссийскую систему кадетских корпусов Военного министерства: с 1846 г. это Сибирский кадетский корпус. Пройдя через великие реформы 1860-х, 1917 – 1918 годов, через эвакуации Гражданской войны, 1-й Сибирский императора Александра I кадетский корпус (имя Александра I даровано в 1913 г. в связи со столетием) оказался за пределами Отечества и в Югославии, столь далекой от иртышских берегов, закончил свое существование.

Русско-японская война 1904 – 1905 годов стала первой большой войной, в которой бывшие воспитанники Сибирского кадетского корпуса приняли воистину массовое участие. 30-ть из них погибли. «За выдающиеся подвиги храбрости» в войне с Японией 25 бывших питомцев Сибирского кадетского корпуса получили высокие боевые награды: орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й ст., Золотое оружие. Четверо из них: И. И. Кириков (выпуск 1877 г.), П. П. Лагунов (1878), В. Т. Гаврилов (1884) и Л. Г. Корнилов (1889), – заслужили в Японскую войну обе эти награды: и орден Св. Георгия 4-й ст. и Золотое оружие.

Абсолютному большинству выпускников корпуса конца XIX – начала XX вв. досталась в удел 58

Великая и кровавая война – Первая мировая. По далеко неполным данным, на полях Великой войны 83 питомца корпуса стали Георгиевскими кавалерами, погибло 57 выпускников.

Смертью запечатлели они свои «подвиги самопожертвования и редкого мужества» во имя Родины – России.

Повел свой батальон на прорыв из окружения, батальон с штыковым боем прорвался, комбат остался на поле сражения убитым (подполковник Петр Павлович Пономарев, выпуск 1892 года).

Поднял свой полк в штыковую атаку, был тяжко изранен и скончался в госпитале (Генштаба полковник Степан Ефимович Вялов, вып. 1894 г.).

Повел свой полк на штурм немецких позиций, захватил две линии окопов, первым вскочил на бруствер третьей линии и был сражен пулей в сердце (полковник Николай Гусев, вып. 1895 г.).

Попал с батальоном в окружение, лично стрелял из пулемета, возле которого и умер от ран (поручик Александр Завьялов, вып. 1906 г.).

Так погибали сибиряки-александровцы. И этот скорбный список можно продолжать и продолжать, с именами и фамилиями, с названиями частей и должностями офицеров, с датами и местами боёв Первой мировой.

Самый знаменитый выпускник Сибирского кадетского корпуса дореволюционного времени – это, несомненно, генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов (выпуск 1889 года), Верховный Главнокомандующий Русской Армией в 1917 году и первый командующий Добровольческой армией в Гражданскую войну.

Особенностью Сибирского кадетского корпуса были очень большая внутренняя спайка кадет, достаточно суровые нравы в их среде, закалка характера и тела.

Спайку обеспечивала как духовная близость между постоянным и переменным составами, так и неформальные отношения в кадетской среде: внутриклассное товарищество и взаимопомощь, строгая ротно-возрастная иерархия, «подтягивание» младших старшими, гегемония старшего 7-го класса. Механизм укрепления самодисциплины был прост и эффективен. Поведение кадет жестко контролировалось теневой властью корпуса – «майоратом», состоявшим из пяти-шести семиклассников – «майоров». Из его поля зрения ничего не ускользало, и наказывал он жёстче, чем власть официальная, вплоть до телесных наказаний. Но никакие «пояса» или «кошки» (имеется в виду порка поясными ремнями и ножнами от штыка) не помогли б, если бы корпусных офицеров и всех кадет не объединяли ценности, воспитываемые русской военной школой, главные из которых любовь к Родине, честь, товарищество, дисциплина.

О физической закалке. В кадетской среде существовал культ физической выносливости и силы. Уже в середине XIX века омские кадеты отличались от других, особенно столичных, привычкой к холоду. При переводе из Омска в другие кадетские корпуса (обычно при смене места службы отца), их там дразнили «сибирскими моржами». Например, кадеты в Омске зимой обтирались льдом, приносимым с Иртыша, спали под одной простыней, прибегая к одеялам только в самые сильные морозы, ходили по плацу в одних мундирах, без шинелей, любили, парясь в бане, выбегать, бросаться в сугроб и – назад в парилку. Закаливание было типично для всех кадетских корпусов, но своей привычкой к холоду сибиряки все равно выделались на общем фоне. Недаром в общекадетской песне «Журавли» перед революцией про них пели:

«Кто моржом слывет сто лет,

Это омский наш кадет».

• II.    После эвакуации в 1919 г. Сибирского кадетского корпуса из Омска на Русский Остров (под Владивостоком) оставленные им на малой Родине стены не остались пустовать. В них начался новый исторический цикл: из ускоренных курсов красных командиров, пройдя целый ряд преобразований, выросло высшее учебное заведение Министерства обороны – Омское общевойсковое училище, без малого 80 лет дававшее стране закаленных, стойких, с сибирским характером командиров для «царицы полей» – пехоты.

Совершенно исключительную роль сыграло училище в годы Великой Отечественной войны, когда на его базе было создано ещё одно (2-е) училище, позднее передислоцированное в г. Канск. За все время войны 1-е Омское военно-пехотное училище выпустило около 5500 командиров (офицеров) и более 6000 сержантов и рядовых (выпуск офицерами или сержантами, рядовыми зависел от обстановки на фронтах). Успехи 2-го Омского (Канского) военнопехотного училища были чуть скромнее: примерно по 5000 чел. тех и других. Таким образом, оба училища подготовили и выпустили в течение Великой Отечественной войны в общей сложности около 21500 офицеров, сержантов и рядовых. Из выпускников 1-го Омского военно-пехотного училища (всех выпусков) 77 человек стали Героями Советского Союза (почти все в Великую Отечественную войну), четверо – полными кавалерами ордена Славы. По 2-му Омскому (Канскому) военно-пехотному училищу сколько-нибудь полных данных по Героям Советского Союза и полным кавалерам ордена Славы нет, лишь имена отдельных героев.

Самыми выдающимися питомцами училища, достигшими высот в послевоенное время, несомненно, являются маршал артиллерии (1973) Георгий Ефимович Передельский (1913 – 1987) – виднейший деятель в области артиллерии и ракетных войск, в 1969 – 1983 годах командующий Ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск, и генерал армии, Главком Сухопутных войск, замминистра обороны Николай Викторович Кормильцев (родился 14 марта 1946 года в Омске).

Особенности у Омского общевойскового училища были те же, что и у Сибирского кадетского корпуса: большая спайка личного состава, закалка характера и тела. Единственно, поскольку, в отличие от кадетского корпуса, училище готовило сразу командиров взводов (офицеров), постольку упор в нем делался на подготовку курсантов к реальным боевым действиям.

Уже перед Великой Отечественной войной в училище исключительное значение придавалось лыжной подготовке: зимний лагерь, полевые выходы (ночные, дневные, на несколько дней), все передвижения подразделений во время пребывания в зимнем лагере и полевых выходов осуществлялись только на лыжах. Курсанты из сибиряков-таёжников были привычны к лыжам, остальным же приходилось очень тяжело. Многим такие суровые испытания и физические нагрузки не нравились. Но позже, в Великую Отечественную войну, бывшие курсанты вспоминали «школу полковника Гуртьева» (Леонтий Николаевич Гуртьев – начальник училища накануне и в начале войны) с благодарностью. Он подготовил их к настоящей войне. Такая подготовка позволяла выполнять боевые задачи и сводить к минимуму потери.

Такая практика существовала до конца общевойскового училища. Основной упор в подготовке будущих офицеров делался на развитие выносливости и самостоятельности действий в условиях ограниченного времени и противодействия условного противника, для чего преподаватели ставили курсантов в «дуэльные» ситуации. Пешие, лыжные марши были обязательными и проводились в любую погоду и в любое время года. Венцом этой подготовки были сорокакилометровые пешие и лыжные марши с боевой стрельбой. Лыжный марш курсанты в своем кругу называли «подарком женщинам», т.к. проводился он накануне 8 марта. Маршрут: 15 км от училища до лагеря, потом 10 км в лагере и 15 км обратно в училище. Десять километров в самом лагере курсанты называли «кругом смерти», т.к. практически вся эта дистанция преодолевалась бегом с постоянными вводными по выполнению нормативов и решению различных задач, а в конце «круга смерти» – боевые стрельбы…

Омское высшее общевойсковое командное дважды Краснознаменного училище им. М.В. Фрунзе (ОВОКУ) готовило боевых, а не «паркетных» офицеров. Его выпускники хорошо зарекомендовали себя как в Афганской войне (1979 – 1989), так и в локальных военных конфликтах постсоветского времени. В 1990-е – 2000-е годы семь питомцев училища стали Героями Российской Федерации, четверо – кавалерами трёх орденов Мужества.

• III.    Увы, на исходе XX века Омское общевойсковое училище показалось высшему руководству страны ненужным и было расформировано. И вновь свое веское слово сказала региональная власть (в лице тогдашнего губернатора области Л.К. Полежаева), взявшись за возрождение исторических традиций: на месте училища был воссоздан Омский кадетский корпус.

Прямой, формально-правовой, преемственности между первым и вторым нашими кадетскими корпусами нет и, принимая во внимание обстоятельства Гражданской войны, быть не может. Эвакуированный корпус до 1925 года еще жил и делал выпуски на Русском Острове и в Шанхае, а в Омске с конца 1919 года уже шла подготовка командиров для Красной Армии. И когда в 1992 году, при пресечении первой попытки ликвидации Омского общевойскового училища, ему приказом Министра обороны П.С. Грачева было установлено старшинство с 1813 года, то для многих, понятно, это был всего лишь прагматический шаг: хотя бы с помощью истории, но сохранить военно-учебное заведение.

Это часть общей проблемы, стоящей перед современной Россией. Как восстановить связь времен, прерванную великим и страшным социальным экспериментом XX века? Как соединить, на первый взгляд, несоединимое, чтобы ясно понять свое место в мире, свое предназначение и цели?

Русская эмиграция выполнила свою историческую миссию: сохранила и донесла до нас, главным образом, через свое литературное наследие, представления о дореволюционной России.

С другой стороны, в СССР подспудно произошла замена «пролетарского интернационализма» (вспомните ленинское: «У пролетариата нет отечества») «советским патриотизмом». Переломным рубежом явилась Великая Отечественная война, когда вспомнили о Русской Православной Церкви, о героях-военачальниках русской истории, вернули Армии погоны и создали, под названием суворовских и нахимовских училищ, кадетские корпуса. Подбор кадров для этих училищ был «произведен исключительно хорошо», и в их деятельности широко использовался дореволюционный опыт. Были среди офицеров училищ и бывшие кадеты, прекрасно знавшие «все тонкости жизни и особенности мира детей, воспитывающихся в закрытом военно-учебном заведении». Для того чтобы после выпуска суворовцы не распылялись в общей массе курсантов, создали даже отдельные – «суворовские» – офицерские училища. Выпускники суворовских и нахимовских училищ сыграли исключительную роль в развитии советского 60

офицерского корпуса, подняв на более высокий уровень его интеллектуальный и духовный потенциал и еще раз подтвердив эффективность «русской кадетской системы воспитания», даже при неполном ее применении, ограниченном идеологией и практикой коммунистического режима. В то же время советские литература, искусство, кинематограф, эстрада дали в 1960-е – 1980-е годы изумительные по красоте и внутренней силе образцы патриотического отношения к Родине и к предназначению человека на земле.

В 2016 году город Омск будет отмечать своё 300-летие. В прошлом году одним из омских телеканалов («12 каналом») был осуществлен мультимедийный проект «Славное имя: Омск. Судьба. Россия». Это была серия телепередач, по результатам которых омичи голосовали в интернете и определяли самого знаменитого своего земляка, вклад которого в историю области и страны наиболее важен. Проект проводился в несколько этапов. На 1-м было определено 139 «славных имен». До финала дошло четверо. Победил Дмитрий Михайлович Карбышев (26 октября 1880, Омск – 18 февраля 1945, Маутхаузен, Австрия), уроженец г. Омска, сибирский казак, выпускник Сибирского кадетского корпуса 1898 года, царский офицер, советский генерал, принявший мученическую смерть в фашистском концлагере Маутхаузен (заморожен).

Генерал Д.М. Карбышев – символ стойкости во имя Родины и верности воинской присяге. Будучи крупнейшим военным-инженером фортификатором, он отказался сотрудничать с нацистами. Его дух не сломили голод, воспаление легких, тиф, каторжная работа в каменоломнях. Он говорил товарищам по несчастью: «Пленный, но не раб».

Хотя в возвеличивании Карбышева в послевоенную эпоху присутствовала и идейнополитическая мотивация (власти надо было противопоставить массовому типажу советского военнопленного, пошедшего в той или иной мере на сотрудничество с оккупантами, героический образ человека, несмотря на плен, ни на йоту не изменившему присяге). Вместе с тем, подвиг Д. М. Карбышева реален и сомнению не подвергается. Очень важно, что о его поведении в плену мир узнал из независимого источника: из завещания майора Канадской Армии Седдона де Сент-Клера, который, умирая в английском военном госпитале возле Лондона, пригласил не только священника, но и представителей репарационных служб, в том числе Советского комитета. 13 февраля 1946 г. ими было зафиксировано завещание де Сент-Клера, в котором было следующее:

«Я прошу Вас записать мои показания и переслать их в Россию. Я считаю своим священным долгом беспристрастно засвидетельствовать то, что знаю о генерале Карбышеве. Я выполняю свой долг обыкновенного человека. Мне осталось жить совсем недолго, и меня беспокоит мысль, чтобы вместе со мной не ушли в могилу известные мне факты героической жизни и трагической гибели советского генерала, благодарная память о котором должна жить среди людей.

Вечером 17 февраля 1945 года нас, большую партию, загнали в душевую, велели раздеться догола, а потом пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Мы все посинели. Многие не выдержали, падали, умирали от разрыва сердца. Потом нам разрешили надеть только свое нижнее белье и деревянные колодки на ноги и выгнали на мороз. Мы понимали, что доживаем последние часы.

Старый генерал, как всегда, был спокоен, его только бил сильный озноб, как и каждого из нас. Он что-то горячо и убедительно говорил окружающим его русским. Они его внимательно слушали. В его фразах я уловил несколько раз повторявшиеся и понятные мне слова «Советский Союз». Затем, посмотрев в нашу сторону, он сказал по-французски: «Бодрее, товарищи. Думайте о своей родине, и мужество не покинет вас». В это время гестаповцы, стоявшие позади нас с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками ледяной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев. После этой экзекуции каким-то чудом остались в живых несколько человек, в том числе и я…

Память о генерале Карбышеве для меня свята. Я вспоминаю о нем как о самом большом патриоте, самом честном солдате и самом благородном и мужественном человеке, которого я встречал в жизни».

Имя Д.М. Карбышева сейчас присутствует: в памятниках, бюстах, памятных досках, названиях улиц, скверов, школьных музеев и пр., – в десятках российских городов. В чём феномен генерала Карбышева? Дело, видимо, не только в величии подвига этого человека. В русской и советской истории настоящих героев, много, можно сказать, – масса. Судя по всему, в глубоко патриотическом самосознании советских людей 1960-х – 1980-х годов Дмитрий Михайлович стал образом, соединяющим две России: историческую и советскую.

Что объединяет царского офицера Карбышева и советского генерала, коммуниста Карбышева? Очевидно, предельно ярко выраженная идея служения своей стране, своему народу.

Верховный Правитель России адмирал А.В. Колчак в письме сыну из Омска в октябре 1919 г. писал: «Нет ничего выше Родины и служения ей».

Об отношении офицерства Русской Императорской Армии к Родине очень хорошо написал белоэмигрант, генерал А.В. Туркул: «В то время как другие наши школы выпускали людей рыхлых, без какой-то внутренней оси, наша военная школа всегда давала людей точных, подобранных, знающих, что можно и чего нельзя, а, главное, с верным, никогда не мутившимся чувством России. Это чувство было сознанием постоянной ей службы. Для русских военных служилых людей Россия была не только нагромождением земель и народов, одной шестой суши и прочее, но была для них отечеством духа. Россия была такой необычайной и прекрасной совокупностью духа, духовным строем, таким явлением русского гения в его величии, чести и правде, что для русских военных людей она была Россией-Святыней».

Кадетские корпуса дореволюционной России являлись элитарными военно-учебными заведениями, т.е. они отбирали лучших мальчиков и воспитывали из них личности, обладавшие необходимым багажом знаний, умений, навыков. А для Армии нужен особый отбор и воспитание командиров, ибо добровольно идти на риск, раны, смерть, и при этом не терять голову и руководить подчиненными, может далеко не всякий. Для этого нужны закалка тела и характера, выработка волевых качеств и корпоративной сплоченности, понимание высокого смысла воинской профессии, наконец, доведенные до автоматизма действия при постоянной готовности молниеносно принимать самостоятельные решения в нестандартных ситуациях и смело брать на себя ответственность за них. Таких военных руководителей-профессионалов, собственно говоря, и призваны были готовить как дореволюционные кадетские корпуса, так и суворовские училища советской эпохи.

Русская Православная Церковь и русское воинство – вот две основы для восстановления нарушенной связи времен и возрождения сильной России. И в этом плане воссозданный Омский кадетский корпус представляется перспективной, даже идеальной, «экспериментальной площадкой» для воспитания будущих офицеров на исторических традициях и образцах прошлого, для применения на практике в современных условиях той педагогической системы, которая триста лет шлифовалась в кадетских корпусах и суворовских училищах. У Омского кадетского корпуса есть большой потенциал для возрождения традиций русского воинства, т.к. ярких примеров, каким должен быть настоящий офицер и как такого офицера воспитать, в его истории предостаточно.

Поколения питомцев Омских кадетского корпуса и общевойскового училища не на словах, а на деле: через испытания, раны и смерть, – защищали Родину. И хочется верить, что сегодняшние омские кадеты, также как и все прочие кадеты, суворовцы, нахимовцы современной России, – не посрамят памяти своих предшественников и окажутся достойными продолжателями их благородных дел.