Каменные бусины культурного слоя VII стоянки Ушки I (Камчатка)

Среди материальных свидетельств палеолитического символизма, известных в Северо-Восточной Азии, наиболее представительную группу составляют персональные украшения из разнообразного органического и минерального сырья [Питулько, Никольский, 2014; Федорченко, 2018; Федорченко, Кулик, Белоусова, 2019]. Украшения палеолитической эпохи этого региона часто доходят до исследователей в виде одиночных изделий, которые не образуют в рамках конкретного комплекса информативных серий; часть артефактов подобного рода происходит из контекста памятников, не имеющих культурного слоя и/или четкой хронологии [Мочанов, 1977; Cлободин, 2002, 2005]. Для территории Северо-Восточной Азии примеры массовых находок личных украшений исключительно редки – лишь два археологических объекта (Янский и Ушковский стояночные комплексы) имеют достаточный потенциал для реконструкции аспектов деятельности, связанной с производством и использованием предметов персональной орнаментации, самых разных ее сторон [Диков, 1967, 1993; Питулько, Павлова, Иванова, 2014; Федорченко, 2015].

Полнота наших представлений о древнейших проявлениях символической деятельности в Северо-Восточной Азии напрямую коррелирует со степенью изученности стратифицированных объектов верхнего палеолита. В настоящий момент одним из опорных археологических объектов региона, содержащих информативный материал по традициям производства и использования палеолитических украшений, выступает многослойная стоянки Ушки I [Диков, 1967; 1979; 1993]. Здесь представлены относительно полные технологические контексты изготовления разнообразных личных украшений, все они в свою очередь принадлежат уникальным по своей сохранности поселенческим, производственным и ритуальным комплексам. В настоящий момент потенциал ушковских украшений как источника для археологических реконструкций по-прежнему остается, во многом, недооцененным.

Настоящее исследование было направлено на реконструкцию технологии производства каменных бусин – наиболее массового типа украшений комплекса культурного слоя (далее – к.с.) VII стоянки Ушки I, относимого к ранней ушковской культуре финального верхнего палеолита [Диков, 1979]. Применительно к материалам данного исследования под бусинами понимались мелкие изделия в виде окружностей, прямоугольников или низких цилиндров с отверстием в центральной части.

Материалы и методы исследования

Сведения о численности, составе и удельном весе предметов личного орнамента в комплексах стоян- ки Ушки I никогда не публиковались ни первооткрывателем стоянок Н.Н. Диковым*, ни позже другими исследователями. В рамках настоящей работы для оценки полного количественного и качественного состава коллекций каменных бусин к.с. VII памятника Ушки I, а также их пространственного контекста нами использовались данные из нескольких источников. Для идентификации украшений и других диагно-стичных элементов технологии их производства были проанализированы материалы стоянки, представленные в археологических фондах и экспозициях Северо-Восточного комплексного научно-исследовательского института (СВКНИИ) ДВО РАН (г. Магадан) и Камчатского краевого объединенного музея (г. Петропавловск-Камчатский). Дополнительно изучались сведения из полевых отчетов, материалы из личного архива Н.Н. Дикова, иллюстрации из архивных и опубликованных источников. Проведенный анализ позволяет оценивать численность коллекции украшений, полученной в процессе исследований к.с. VII стоянки Ушки I, в пределах как минимум 1 140 экз. Часть артефактов за прошедшие десятилетия была утрачена, о чем свидетельствует, например, неполная сохранность коллекции захоронении № 1 [Диков, 1967]: из зафиксированного 881 украшения в современных археологических собраниях присутствует менее половины – 386 экз. (43,81 %).

При оценке общего количества бусин на стоянке Ушки I необходимо не только основываться на косвенных данных о неполноте коллекции в целом, но также учитывать и особенности методики полевых исследований, применявшейся в процессе его раскопок. Вследствие миниатюрных размеров, само обнаружение подобных изделий не всегда возможно без тщательной разборки культурных слоев, а также просеивания или промывки извлекаемого грунта. Массовое присутствие в археологических коллекциях к.с. VII и VI дебитажа, формальных орудий и костных фрагментов мелкой размерности говорит о том, что последовательному и послойному изучению рыхлых отложений памятника уделялось в 1960-е – 1980-е гг. самое пристальное внимание. Тем не менее, промывание извлекаемых отложений через сито с мелкой ячеей в указанные годы не проводилось – по этой причине существенная часть украшений и заготовок могла быть безвозвратно утеряна в процессе полевых работ.

Для непосредственного исследования в рамках настоящей работы были доступны данные о 337 артефактах, напрямую соотносимых с изготовлением бусин из минерального сырья. Подавляющее большинство выявленных нами заготовок и преформ, отдельностей мягкого камня и сколов не были иденти- фицированы Н.Н. Диковым, редко присутствуют на планах или упоминаются в архивных источниках. Реконструкция технологий производства персональных украшений в данной работе опиралась на технологический метод, анализ метрических характеристик, общей морфологии, следов изготовления и использования. Изучение артефактов при увеличении ×7,5– ×45 проводилось посредством микроскопа Altami СМ0745-Т, дальнейшее исследование на микроуровне (×100–×500) – с привлечением микроскопа Olympus ВНМ. Фотофиксация изделий и выявленных следов обработки осуществлялась с использованием фотокамеры Canon, макрообъектива и штатива с ручной наводкой на резкость.

Результаты исследования

В результате проведенного исследования в коллекции к.с. VII стоянки Ушки I было идентифицировано несколько категорий артефактов, достоверно связанных с различными стадиями производства мелких округлых бусин из поделочных пород каменного сырья. Для изготовления мелких бусин носителями ранней ушковской культуры использовалось минеральное сырье преимущественно вулканогенного и гидротермального происхождения: хлоритовый сланец темно- и светло-серого, зеленовато-серого цвета, хлоритолит темно- и светло-зеленого, реже – каолинитовый агальматолит бурого, серовато-зеленого и белого цвета, единично – агальматолит белого и серого цвета, янтарь и биотитовый сланец темносерого цвета [Федорченко, Кулик, Белоусова, 2019]. Анализ археологической коллекции к.с. VII выявил серию мелких окатанных отдельностей сырья ( n = 7), интерпретируемых как исходные основы для изготовления украшений. Небольшой серией представлены продукты расщепления поделочных пород камня, обладающие морфологией отщепов ( n = 8 %) различной размерности: крупные (>30 мм, n = 1), средние (от 29,9 до 10 мм, n = 6) и мелкие (<10 мм, n = 1).

В группу артефактов, соотносимых с начальным этапом изготовления каменных бусин, входят сильно уплощенные заготовки сырья со следами формообразующей абразивной обработки ( n = 16) (рис. 1, 17 , 18 ; 2, 6–9 ). Эти артефакты обладают подпрямоугольной (37,5 %), подтреугольной (25 %) и овальной (18,75 %), реже – многогранной (12,5 %) и ромбовидной формой (6,25 %), уплощенно-прямоугольным или уплощенно-линзовидным поперечным сечением, прямым и тонким продольным профилем. Исходная основа предметов трудно определима, вследствие сильной модификации поверхностей. Широкие стороны заготовок полностью обработаны шлифовкой, уплощены и выровнены; боковые грани – частично выровнены и/или закруглены посредством мелкозернистого абразива. Ряды из тонких параллельных линейных следов, оставленные шлифовкой, ориен-

Рис. 1 . Каменные бусины культурного слоя VII стоянки Ушки I, Камчатка.

1–12 – готовые формы; 13–16 – преформы; 17–18 – заготовки.

тированы, как правило, диагонально или продольно длинной оси артефактов и характерны для каждой из сторон. Семь артефактов сохранились целыми, их длина составляет 7,2–16,8 мм, ширина – 7,2– 11,8 мм, толщина – 1,2–2,5 мм, значение индекса удлиненности ( l / w ) варьирует от 1,0 до 1,58, индекса уплощенности и массивности ( w / t ) – от 3,72 до 9,8. Фиксируемые показатели удлиненности, а также уплощенности и массивности изделий указывают на определенные предпочтения или требования к используемым основам для бусин – в качестве таковых выбирались и подготавливались исключительно тонкие и укороченные предметы. Девять заготовок несут признаки частичной продольной, диагональной или поперечной фрагментации; длина изделий варьирует от 6 до 19,2 мм, ширина – от 5,6 до 15,4, толщина – 1,1–3,1 мм.

Следующую стадию операционной последовательно сти представляют преформы бусин ( n = 10) (см. рис. 1, 13–16 ; 2, 3–5 ). Артефакты группы отличает многоугольная, реже – округлая в плане форма с уплощенно-прямоугольным поперечным сечением и прямым профилем. Исходная основа, как правило, трудно определима из-за модификации поверхностей. Широкие стороны преформ тщательно выровнены и уплощены шлифовкой, боковые грани – обработаны посредством мелкозернистого абразива.

Свидетельства использования абразивной подготовки в виде рядов из параллельных, удлиненных и тонких линейных рисок ориентированы продольно, субпараллельно или диагонально, в некоторых случаях они разнонаправлены. Шесть преформ бусин сохранились в целом виде, их длина варьирует от 6,4 до 9,1 мм, ширина – 6,3–8,3, толщина – 1,2– 2,0 мм, значение индекса удлиненности ( l / w ) достигает 1,01–1,12, индекса уплощенности и массивности ( w / t ) – 3,90–6,0. Показатели индекса удлиненности, уплощенности и массивности коррелируют с общей морфологией преформ бусин – тонких и округлых. Еще четыре артефакта несут следы поперечной фрагментации, их длина составляет 6,9–9,0 мм, ширина – 3,6–6, толщина – 1–1,7 мм.

Наиболее массово в коллекции представлены законченные формы украшений (n = 296) (см. рис. 1, 1–12; 2, 1, 2). Бусины преимущественно округлой в плане формы (n = 208, 70,27 %); значимую серию образуют изделия с подквадратным контуром или квадратные с сильно закругленными краями (n = 60, 20,27 %). В небольшом количестве представлены предметы подпрямоугольной (n = 14, 4,73 %), овальной (n = 9, 3,04 %), подтреугольной (n = 4, 1,35 %) или шестигранной (n = 1, 0,34 %) формы. Каждая из бусин обладает уплощенно-прямоугольным поперечным сечением и прямым продольным профилем. Широкие стороны украшений тщательно выровнены и уплощены, грани заглажены или закруглены мелкозернистым абразивом; поверхности несут следы залощен-ности. Сверленые биконические или цилиндрические отверстия округлой формы расположены в геометрическом центре (96,47 %) или смещены к одной из граней бусин (3,53 %). Диаметр отверстий варьирует от 1,0 до 2,6 мм.

Среди проанализированных бусин 287 – целые, длина украшений укладывается в диапазон 3,5–8 мм, ширина – 2,8–8,5 мм, толщина – 0,5–3,5 мм. Значение

Рис. 2. Украшения культурного слоя VII стоянки Ушки I, Камчатка.

1 – бусины из жилища № 2, раскопки 1971 г.; 2 – бусины из погребения № 1, раскопки 1964 г.; 3–5 – преформы бусин; 6–9 – заготовки бусин.

Рис. 3 . Следы износа от привязывания на каменных бусинах культурного слоя VII стоянки Ушки I.

индекса удлиненности для большинства изученных бусин, в основном, округлой и подквадратной формы ( n = 272), варьирует от 1 до 1,43. Для небольшой части изделий ( n = 15), преимущественно, подпрямоугольной, подквадратной, подтреугольной и овальной формы, с признаками одиночного крепления на нитке, показатели индекса l / w составляют 0,50–0,92. Значения индекса уплощенности и массивности ( w / t ) двух указанных групп не демонстрируют существенных различий – 1,54–9 ᴎ 2,5–7. Девять готовых бусин фрагментированы в результате слома по отверстию. Их длина составляет 4,6–7,7 мм, ширина – 2,9–6,7 мм, толщина – 1,1–3,2 мм.

Обсуждение и выводы

Проведенное исследование позволило реконструировать способы изготовления каменных бусин верхнепалеолитического комплекса к.с. VII. Начальная стадия операционной последовательности включала подбор и доставку на стоянку каменного сырья. Присутствие в окружении современного Ушковского озера пород основного и ультраосновного, среднего и кислого составов определяло доступность широкого спектра поделочного сырья – скрытокристаллических и очень тонкозернистых метасоматитов, которые имели низкую твердость, способствовавшую их сравнительно легкой обработке. Петрографический состав и характер поверхности выявленных в коллекции отдельностей поделочных пород указывают на их транспортировку с берегов водотоков Срединного хребта [Федорченко, Кулик, Белоусова, 2019]. Следующие стадии производства предполагали определенную последовательность действий: получение исходных основ путем расщепления или разламывания отдельностей сырья, отбор заготовок-основ с тонким профилем и подходящими размерными характеристиками, их формообразующая обработка посредством абразивных инструментов, фрагментация пилением, доведение полученных фрагментов шлифовкой до состояния преформ, биконическое сверление с использованием каменного сверла малого диаметра.

Результаты экспериментально-трасологического исследования указывают на то, что готовые бусины ранней ушковской культуры использовались различными способами [Федорченко, 2014]. Примерно половина изученных бусин (48,3 %) мелкой размерности с одним сквозным отверстием входила в состав композиций, составляя некое единство однотипных или разнотипных элементов. Для данного функционального типа украшений, которые можно назвать бусинами-пронизками, характерны симметричная округлая форма и отсутствие следов стертости от привязывания. На выступающих частях микрорельефа широких сторон бусин отмечены зоны локальной заглаженности и за-полировки, по всей видимости, возникавшие в результате периодического взаимного трения прилегающих элементов. В настоящий момент около четверти бусин к.с. VII стоянки Ушки I (17,9 %) уверенно определяются как микроподвески, пришиваемые к одежде через отверстие (рис. 3). Для части таких бусин-нашивок характерна выраженная асимметрия формы и смещение отверстия к одному из краев; другая часть по своим размерным и морфологическим характеристикам неотличима от бусин-пронизок. Следы истирания материала и понижения рельефа поверхности от контакта с нитью фиксируются внутри отверстий, часто переходят на широкую сторону изделий до ближайшего края, далее – продолжаются на противоположной плоскости.

Реконструируемая технология производства плоских округлых бусин ранней ушковской культуры находит аналогии в материалах двух памятников Северо-Восточной Азии – Хета и Большая Хая IV, расположенных на территории Охотско-Колымского водораздела. Сопоставляемые украшения аналогичны в способах оформления и перфорации, морфологии конечных продуктов и способах использования [Федорченко, Слободин, 2017].

Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ №22-28-02036 «Траектории культурного развития в верхнем палеолите Камчатки»,