Каменные пронизки поздней ушковской культуры Камчатки

Технологический, функциональный и пространственный анализ артефактов выполнен при поддержке гранта РНФ № 22-18-00319-П «Генезис древних культур крайнего Северо-Востока Азии», (руководитель А. И. Лебединцев, исполнитель Н. Е. Белоусова). Региональные и межрегиональные корреляции реализованы в рамках проекта НИР ИАЭТ СО РАН № FWZG-2025-0010 «Каменный век Северной Азии: культурный и экологический контекст» (исполнитель А. Ю. Федорченко). Трехмерное моделирование каменных артефактов проведено с использованием оборудования лаборатории «ЦифрА» в Центре коллективного пользования «Геохронология кайнозоя» ИАЭТ СО РАН (Новосибирск).

Technological, functional, and spatial analysis of the artifacts was carried out with the support of the Russian Science Foundation grant no. 22-18-00319-П “Genesis of Ancient Cultures of the Extreme North-East of Asia”, (project lead – A. I. Lebedintsev, executor – N. E. Belousova). Regional and interregional correlations were carried out within the framework of the research project of the IAET SB RAS no. FWZG-2025-0010 “Stone Age of Northern Asia: Cultural and Ecological Context” (executor – A. Yu. Fedorchenko). 3D models of the stone artifacts were obtained using the equipment of the Laboratory of Digital Archaeology at the Center for Collective Use «Cenozoic Geochronology», Institute of Archaeology and Ethnography, Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences (Novosibirsk, Russia).

Удлиненные цилиндрические бусины-пронизки представляют собой одну из наиболее выразительных и информативных категорий личных украшений верхнего палеолита Евразии [Синицын, 2005; Шуньков и др., 2023]. Производство таких изделий в палеолитических культурах региона опиралось на довольно широкий спектр поделочных материалов, выбор которых зависел от локальных природно-географических и геологических условий, структуры мобильности и технологических традиций: чаще всего пронизки изготавливали из диафизов трубчатых костей млекопитающих и птиц, реже – из бивня мамонта, раковин моллюсков или мягкого камня [Абрамова, 1962; Rigaud et al., 2019; Степанова и др., 2022]. Благодаря широкому распространению пронизок, устойчивости их морфотипических признаков и разнообразию орнаментации такие изделия часто выступают специфическими маркерами археологических культур и традиций [Vanhaeren, d’Errico, 2006; Rybin, 2014; Baker et al., 2024].

В Западной и Центральной Европе орнаментированные пронизки из кости относят к числу характерных атрибутов ориньякского технокомплекса раннего верхнего палеолита, хотя такие украшения нередко фиксируются и в более поздних комплексах граветта [Wright et al., 2014; Rigaud et al., 2014; Lázničková-Galetová, 2021]. На территории Восточной Европы древнейшие пронизки из кости и бивня демонстрируют устойчивую связь с комплексами пре-ориньяка и ориньяка, стрелецкой культуры и граветта [Бадер, 1973; Синицын, 2016; Степанова и др., 2022]. В азиатской части палеолитической ойкумены такие изделия также появляются на ранних этапах верхнего палеолита; их ареал охватывает территорию от Алтая и Енисея до Восточной Якутии, Забайкалья и Северного Китая [Герасимов, 1941; Абрамова, 1979; Астахов, 1999; Лбова, 2000; Питулько и др., 2014; d’Errico et al., 2021]. Технологии изготовления костяных пронизок при этом отличались относительным единообразием в части используемых техник и операционных последовательностей производства. Бивневые про-низки, напротив, демонстрируют иную технологическую специфику, в ряде существенных черт сближающую их с каменными изделиями [Láznicková-Galetová, 2021].

В отличие от многочисленных костяных аналогов, пронизки из минерального сырья представлены единично на значительно удаленных друг от друга верхнепалеолитических стоянках континента. На Урале и Камчатке немногочисленные пронизки из камня принадлежат к комплексам финальной стадии верхнего палеолита [Житенев, 2017; Федорченко, 2018]. Сопоставимые по возрасту украшения также известны на территории Леванта, где они датируются эпохой эпипалеолита [Bar-Yosef Mayer, Porat, 2008]. Широкая географическая разобщенность известных пронизок из камня в сочетании с отсутствием признаков культурных контактов между соответствующими регионами позволяет на данном этапе рассматривать их появление как результат нескольких независимых процессов, реализованных в различных культурно-исторических условиях. Несмотря на малочисленность, каменные пронизки обладают высоким информационным потенциалом для реконструкции стратегий использования минерального сырья, оценки мобильности древних коллективов и выявления возможных социальных и хозяйственных связей.

Настоящая работа посвящена комплексному анализу каменных бусин-пронизок поздней ушковской культуры финального верхнего палеолита Камчатки, представленных в культурном слое (далее – к. с.) VI памятника Ушки I [Диков, 1979; Федорченко, 2025]. Целью исследования являлась реконструкция технологии изготовления пронизок и способов их использования на основе изучения морфометрических и технологических характеристик, следов производства и использования, а также минерального состава поделочного материала.

Материалы и методы исследования

Многослойный памятник Ушки I расположен в Усть-Камчатском районе Камчатского края, в 15 км от пос. Козыревск, на Каменном мысе южного берега оз. Бол. Ушковское. Является первым открытым и наиболее информативным стратифицированным объектом верхнего палеолита Камчатки. В 1961–1991 гг. полномасштабные исследования памятника про- водила экспедиция СВКНИИ ДВО РАН под руководством Н. Н. Дикова [Диков, 1977; 1979; 1993]. В результате работ были выявлены два разновременных поселения с остатками погребений, многочисленными наземными и углубленными жилищами, кострищами и производ- ственными площадками, принадлежащими двум оригинальным верхнепалеолитическим культурам – ранней ушковской (к. с. VII) и поздней ушковской (к. с. VI). К концу 1991 г. после завершения полевых работ общая исследованная площадь к. с. VI превысила 5 200 кв. м, было обнаружено 40 жилищных конструкций. На участке около 2 800 кв. м исследован слой VII, где выявлены остатки 12 построек [Диков, 1993, с. 21–32]. Проведенные исследования позволили описать культуру древнейших обитателей полуострова и заложить основу для периодизации палеолита крайнего Северо-Востока Азии [Диков, 1979; Федорченко, Белоусова, 2020].

Предметом настоящего исследования послужила серия каменных пронизок и их заготовок, выявленная в результате анализа археологической коллекции к. с. VI стоянки Ушки I (фонды СВКНИИ ДВО РАН). В отличие от других, более массовых категорий украшений поздней ушковской культуры – подвесок и бляшек, изучаемые бусины-пронизки никогда не публиковались исследователем стоянки Н. Н. Диковым. Единственная пронизка, наиболее крупная, была представлена в монографии и статье М. А. Кирьяк, однако ее подробная характеристика в этих работах отсутствует [Кирьяк, 2003; Дикова, 2011]. Согласно автору раскопок, к. с. VI подразделяется на памятнике Ушки I на два основных культурных горизонта: верхний (VI-а) и нижний (VI-б). По данным полевой документации и сохранившимся маркировкам, две пронизки (рис. 1, 2 , 4 ) происходят из контекста нижнего горизонта, одно изделие выявлено в верхнем (рис. 1, 1 ), привязка одного предмета к какому-либо из подразделений к. с. VI отсутствует (рис. 1, 3 ). Согласно полевой документации, первая (рис. 1, 4 ) и вторая (рис. 1, 1 ) каменные пронизки обнаружены в центральной части поселения на участках кв. 9-б и 13-з, в контексте углубленных жилищ № 5 и 25; артефакты находились на расстоянии около 2 м к северо-западу и менее чем в 1 м к западу от расположенных здесь очагов (Диков, 1978, рис. 11; 1984, рис. 98). Третья пронизка (рис. 1, 3 ) зафиксирована в северной части памятника, на участке кв. 12-Е, в заполнении наземной постройки № 21, примерно в 0,25 м к востоку от кострища (Диков, 1972, рис. 53). Последнее украшение (рис. 1, 2 ) отмечено в западной части поселения на участке кв. 2-д, в полуземлянке № 5, на расстоянии менее 1,5 м к северо-востоку от очага (Диков, 1983, рис. 54). Большинство радиоуглеродных дат, полученных для к. с. VI, определяют возраст поселения в хронологическом интервале от 10 160 ± 75 до 10 800 ± 150 некал. л. н., что соответствует диапазону от 11 400 до 13 090 кал. л. н. [Федорченко, 2025].

Описание и анализ морфометрических и технологических особенностей обсуждаемых изделий осуществлялись согласно протоколу, разработанному для верхнепалеолитических

комплексов крайнего Северо-Востока Азии [Там же]. Экспериментальнотрасологическое исследование выполнялось с использованием стереомикроскопа Альтами СМ0745 (×7–45) и металлографического микроскопа AJX-MPSBD (×50–500). Фотосъемка

Рис. 1. Каменные пронизки культурного слоя VI стоянки Ушки I (Центральная Камчатка)

Fig. 1. Stone beads from cultural layer VI of the Ushki I site (Central Kamchatka)

и фиксация следов обработки и износа осуществлялись камерой Canon EOS 5D mark IV с объективом Canon EF 100mm f/2.8L Macro IS USM и штативом с ручной доводкой на резкость. Фотофиксация следов произведена посредством специализированной фотокамеры для микроскопии PC3-HW20MP и программы Image View. Для верификации произведенных трасологических наблюдений использовались коллекция экспериментальных эталонов, полученных авторами при моделировании операций ручного и лучкового сверления, шлифовки и полировки на породах, петрографически аналогичных сырью пронизок [Федорченко и др., 2024], а также опубликованные источники [Gurova et al., 2013; Raymond et al., 2022]. Все археологические предметы подвергнуты трехмерному моделированию сканером Solutionix D700; последующая обработка моделей, метрический анализ, визуализация артефактов и следов их обработки осуществлялись в программах Geomagic Wrap, Geomagic Design X (все – trial version).

Для неразрушающей диагностики минерального состава артефактов применялась рамановская спектроскопия (спектроскопия комбинационного рассеяния). Регистрация спектров проводилась на спектрометре Horiba Jobin Yvon LabRAM HR800, оснащенном оптическим микроскопом Olympus BX41 и детектором на основе LN/CCD с разрешением 1 024 пикселя. Источником излучения служил Nd-лазер с длиной волны 532 нм. Измерения выполнялись при стабильно низкой мощности пучка на поверхности образца, которая варьировалась в диапазоне от 0,05 до 1,5 мВт. В зависимости от установленной мощности время накопления сигнала в спектральном диапазоне 0–3 000 см–1 менялось от 15 мин. (при 1,5 мВт) до 1 часа (при 0,05 мВт). Полученные экспериментальные спектры обрабатывались и сопоставлялись с эталонными данными из минералогических баз RUFF с помощью веб-приложения ArDI [Шендрик и др., 2024].

Результаты исследования

Морфологическая и типологическая характеристика украшений . В коллекции к. с. VI стоянки Ушки I идентифицированы четыре артефакта, морфологически соответствующие каменным пронизкам – бусинам удлиненной цилиндрической формы с прямым профилем и овальным поперечным сечением. Две пронизки сохранились целыми (рис. 1, 1 , 3 ); применение 3D-моделирования позволило уточнить морфометрические характеристики артефактов – 12,84 × 10,47 × 6,80 и 7,38 × 6,52 × 4,96 мм, значение индекса массивности ( w / t ) для этих предметов составляет 1,53 и 1,31. Два других экземпляра фрагментированы (рис. 1, 2 , 4 ). Один из них, расколотый продольно, сохранился примерно наполовину; второй, несущий следы термического растрескивания, – приблизительно на треть от первоначальной формы. Их размеры – 10,30 × 9,22 × 5,95 и 13,32 × 6,25 × 4,74 мм. Анализ индекса удлиненности l / w для двух целых и одной частично поврежденной пронизки демонстрирует близкие значения – от 1,11 до 1,22, что свидетельствует о сходных пропорциях. Диаметр отверстий изделий варьируется от 2,55 до 5,64 мм.

Помимо готовых изделий в коллекции присутствуют два шлифованных предмета, которые по материалу и морфологии могут быть отнесены к заготовкам пронизок (рис. 2, 1 ). Их отличает удлиненная или укороченная подпрямоугольная форма, прямой профиль, округлое или подовальное поперечное сечение. Поверхности этих артефактов тщательно обработаны абразивом. Размеры заготовок – 24,8 × 18,7 × 14,6 и 29,6 × 10,2 × 6,9 мм. Следов износа на изученных заготовках не выявлено.

Характеристика каменного сырья . В результате исследования установлено, что сырьем для изготовления каменных пронизок служили скрытокристаллические агрегаты, сложенные магнезиальными силикатами и цеолитами. Данные КР-спектроскопии позволили выделить три основные минеральные ассоциации:

• 1)    хлорит (Mg 5 Al(Si,Al) 4 O 10 (OH) 8 );

• 2)    хлорит и тальк (Mg 3 Si 4 O 10 (OH) 2 );

• 3)    серпентин (Mg 3 Si 2 O 5 (OH) 4 ).

Среди цеолитов диагностированы гейландит-Са ((Ca,Na) 5 (Si 27 Al 9 )O 72 · 26H 2 O), стеллерит (Ca 4 (Si 28 Al 8 )O 72 · 28H 2 O) и морденит ((Na 2 ,Ca,K 2 ) 4 (Si 40 Al 8 )O 96 · 28H 2 O). Акцессорные минералы представлены рутилом (TiO 2 ) и минералами группы шпинели (A²⁺B³⁺ 2 O 4 , где A²⁺ = Fe²⁺, Ti⁴⁺, Mg, Mn, Ni, Cu; B³⁺ = Fe³⁺, Cr, V). Такая ассоциация – серпентин, тальк, хлорит и цеолиты – типична для зон серпентинизации и гидротермальной проработки ультраосновных пород [Rapp, 2009]. Это прямо указывает на формирование сырья в обстановке активного вулканизма и постмагматических процессов, что полностью согласуется с геодинамически-ми условиями Камчатского региона [Tazaki et al., 2003; Kompanichenko, 2017]. Перечисленные минералы обладают низкой твердостью (2–3 по шкале Мооса), обычно образуют скрытокристаллические и / или тонко- и микрозернистые агрегаты, что значительно облегчает обработку сырья посредством шлифовки, пиления и сверления, не требуя чрезмерных физических усилий. В сочетании с выразительным цветом это открывало перед мастерами широкие возможности для творческого самовыражения и позволяло создавать каменные украшения разнообразных форм.

Технология производства. Малочисленность находок и отсутствие ключевых промежуточных форм позволяет оценивать технологический контекст производства каменных прони-зок в к. с. VI памятника Ушки I как неполный. Подобно многим предметам личной орнаментации этого слоя, каменные пронизки, вероятно, изготавливались вне известных пределов поселения. Все пронизки коллекции представлены значительно изношенными, целыми или поврежденными в процессе использования. Для создания этих артефактов применялась длинная операционная последовательность. Она включала подбор мелких отдельностей или получение обломков подходящей формы и размера, оформление посредством абразивной обработки, глубокое биконическое сверление, финальную шлифовку или полировку.

Учитывая морфологию и размеры готовых изделий и имеющихся заготовок, можно предположить, что основами пронизок служили мелкие гальки или массивные брусковидные обломки, полученные путем расщепления или разламывания более крупных отдельностей с использованием ударной техники. Они могли иметь размеры не менее 20–30 мм в длину и 15–20 мм в ширину и толщину. На следующем этапе обработки производилась модификация основ посредством формообразующей абразивной отделки.

Производилось заглаживание, выравнивание и скругление широких сторон и уплощение торцов для придания

Рис. 2. Каменные пронизки и их заготовки из культурного слоя VI стоянки Ушки I (Центральная Камчатка):

• 1    – изображение заготовки на основе карты кривизны сетки; 2 , 3 – профили отверстий готовых пронизок, визуализированные на основе облака точек

Fig. 2. Stone beads and their blank from cultural layer VI of the Ushki I site (Central Kamchatka):

• 1    – image of a blank based on the mesh curvature map; 2 , 3 – profiles of perforations of finished beads, visualized on the basis of a point cloud

  
  
  

изделиям бочковидной формы. При увеличении ×40–100 на поверхностях заготовок коллекции обнаружены многочисленные линейные следы различной длины, образующие параллельные ряды, ориентированные вдоль или по диагонали относительно длинной оси артефакта (рис. 2, 1 ). Вероятно, окончательно сформированные преформы пронизок имели укороченную цилиндрическую форму с плоскими торцами, подготовленными для последующей перфорации. Непосредственно на самих пронизках параллельные линейные риски, характерные для абразивной обработки, сохранились фрагментарно, будучи в значительной мере перекрыты последующим износом (рис. 3, 1–4 ; рис. 4, 2 ). Их расположение и ориентация также указывают на то, что перед перфорацией преформам придавались цилиндрические очертания посредством шлифовки – боковая поверхность выровнена, грани скруглены, торцы уплощены и заглажены.

Сквозное отверстие пронизок выполнено методом двустороннего встречного сверления вдоль продольной оси. Микроскопический анализ внутренних стенок канала отверстий выявил отдельные участки с сохранившимися многоярусными замкнутыми концентрическими микробороздами, образованными в результате плавного движения сверла. Отверстия имеют правильную округлую форму, преимущественно биконический или цилиндрический профиль, что отчетливо видно при визуализации поверхностей целых изделий в виде облака точек (рис. 2, 2 , 3 ). На первом этапе сверления, предположительно, формировалось глухое

Рис. 3. Каменные пронизки из культурного слоя VI стоянки Ушки I:

1 – следы абразивной обработки и износа в виде мелких выбоин, тонких линейных следов и заполировки на боковой поверхности целого изделия, ×100; 2 , 3 – следы шлифовки и износа, ×200; 4 – следы абразивной обработки, заглаженности и износа на боковой поверхности фрагментированной пронизки, ×100;

5 – следы износа на внутренней стороне фрагментированной пронизки, ×100; 6 – следы корректировки канала сверления, ×40

Fig. 3. Stone beads from cultural layer VI of the Ushki I site :

• 1    – traces of abrasive treatment and wear in the form of small pits, fine linear traces and polish on the lateral surface of a complete artifact, ×100; 2 , 3 – traces of grinding and use-wear, ×200; 4 – traces of abrasive treatment, smoothing and use-wear on the lateral surface of a fragmented bead, ×100; 5 – wear traces on the inner surface of a fragmented bead, ×100; 6 – traces of perforation channel adjustment, ×40

Рис. 4. Каменные пронизки из культурного слоя VI стоянки Ушки I:

1 – следы износа в виде мелких выбоин, тонких линейных следов и заполировки на боковой поверхности целого изделия, ×100; 2 , 5 – следы шлифовки и износа на пронизках, ×200; 3 , 4 – следы абразивной обработки и износа, ×100; 6 – следы износа на внутренней стороне фрагментированной пронизки

Fig. 4. Stone beads from cultural layer VI of the Ushki I site:

1 – use-wear traces in the form of small pits, fine linear traces and polish on the lateral surface of a complete artifact, ×100; 2, 5 – traces of grinding and use-wear on tubular beads, ×200; 3, 4 – traces of abrasive treatment and use-wear, ×100; 6 – use-wear traces on the inner surface of a fragmented tubular bead отверстие не менее чем на 2/3 длины преформы. Затем с противоположного торца во встречном направлении проводилось новое сверление до соединения с полостью первого, что в итоге позволяло создать сквозной канал. Три изделия демонстрируют признаки двойной корректировки направления сверления – следы его смещения в процессе формирования канала с одного из торцов изделия (рис. 3, 6). Такая корректировка заключалась в переориентации сверла для возвращения к направлению, строго перпендикулярному плоскости торца или для совмещения с каналом, идущим навстречу с противоположной стороны. В целом морфометрия следов перфорации указывает на ее высокую точность; последняя могла достигаться путем использования сверла с узким и длинным лезвием [Gurova et al., 2013; Raymond et al., 2022]. На завершающей стадии производилась доработка контура артефакта с применением мелкозернистого абразива, а также, вероятно, полировка поверхности.

Использование пронизок. Исследование показало высокую степень сохранности следов использования украшений при полном отсутствии признаков постдепозиционных изменений и естественных повреждений. На внутренней поверхности отверстия концентрические борозды от сверления с обоих концов демонстрируют равномерную истертость и тусклую заполировку (рис. 3, 5; 4, 6); последние сопровождаются разнонаправленными тонкими линейными следами. Такое сочетание может быть обусловлено относительно свободным перемещением пронизки по нити. Внешняя сторона изделия равномерно покрыта яркой заполи-ровкой, на которой при увеличении ×40–200 фиксируются тонкие короткие и удлиненные разнонаправленные риски и мелкие выбоины (рис. 3, 1, 4; рис. 4, 1, 3–5). Торцы заглажены, скруглены и заполированы. Морфометрические особенности артефактов и фиксируемый характер износа указывают на то, что пронизки могли служить элементом составного натель- ного украшения - вероятно, ожерелья или браслета - и использоваться совместно с другими изделиями того же типа. Альтернативные интерпретации - одиночное подвешивание или нашивание на одежду — на данном этапе исследования представляются менее вероятными. В первом случае износ концентрировался бы на небольшом участке стенки в районе отверстия; при нашивании фиксировалась бы неравномерная заполировка - более интенсивная со стороны, прилегавшей к одежде, и слабая на внешней поверхности. Выявленный комплекс следов износа свидетельствует о сравнительно продолжительном использовании артефактов.

Заключение

Проведенное комплексное исследование позволило впервые реконструировать полный технологический цикл изготовления каменных пронизок поздней ушковской культуры, определить тип и происхождение каменного сырья и установить особенности использования изделий. Обсуждаемые артефакты изготовлены с применением длинной операционной последовательности, включавшей подбор заготовок, абразивную обработку, биконическую перфорацию посредством тонкого и узкого сверла. Данные пространственного анализа указывают на отсутствие признаков изготовления пронизок непосредственно на поселении Ушки I. Проведенный анализ свидетельствует о заметном разнообразии размерных характеристик получаемых пронизок при единой технологии их производства, а также устойчивых предпочтениях в форме и пропорциях. Трасологические данные указывают на продолжительное использование изделий в качестве составных нательных украшений, вероятно, выполнявших не только декоративную, но и символико-коммуникативную функцию в системе личной орнаментации населения поздней ушковской культуры.

Проведенный анализ материала пронизок указывает на генетическую связь минерального сырья с гидротермально измененными ультраосновными породами Центральной Камчатки, формирование которых обусловлено активным вулканизмом региона. Наиболее вероятными источниками сырья в радиусе 50-100 км от стоянки Ушки I являются гидротермальные поля Узон-Гейзерной системы и Мутновского вулканического массива - здесь широко развиты хлорит, тальк, серпентин и цеолиты, аналогичные по составу материалам изученных изделий. Это предположение независимо подтверждает состав акцессорных минералов, а именно присутствие примесей Cr, Ni и V (индикаторов ультраосновных пород офиолитового типа), а также ассоциацией специфических цеолитов, типичной для подобных систем. Полученные данные свидетельствуют не только о хорошей освоенности территории, но и о высокой мобильности населения поздней ушковской культуры, которое целенаправленно посещало удаленные источники поделочного камня и доставляло на поселение готовые изделия либо предварительно подготовленные основы.

Результаты исследования имеют широкое значение для реконструкции развития традиций личной орнаментации в верхнем палеолите крайнего Северо-Востока Азии. Цилиндрические бусины-пронизки давно известны как одна из наиболее устойчиво повторяемых категорий украшений евразийского верхнего палеолита, однако почти повсеместно они изготовлены из кости или бивня. Материалы поздней ушковской культуры демонстрируют оригинальное технологическое решение, основанное на использовании местного минерального сырья при сохранении традиционной формы пронизок: несмотря на неизменность морфологии изделий и принципов их использования, произошло целенаправленное замещение органического сырья местными мягкими поделочными породами. Такая замена не сопровождалась упрощением технологии - напротив, производство каменных пронизок требовало высокой точности обработки, включая шлифовку и глубокое встречное сверление, а также значительных трудовых затрат. Выбор минерального сырья определялся не только его доступностью, но, вероятно, также эстетическими предпочтениями носителей поздней ушковской культуры.

Сопоставление с материалами памятников финального плейстоцена Северо-Восточной Азии показывает, что цилиндрические бусины из минерального сырья в настоящее время известны только в к. с. VI стоянки Ушки I. Это позволяет рассматривать пронизки как одну из специфических черт орнаментальных практик поздней ушковской культуры, отличающих ее от синхронных комплексов региона. В более широком евразийском контексте материалы Ушки I выступают частью общеэпохальной для верхнего палеолита традиции производства цилиндрических бусин, демонстрируя при этом локальную адаптацию этой практики к использованию местного минерального сырья.