Категория «нераскрытые преступления»: консервативный подход к содержанию или соответствие современным тенденциям

Противодействие преступным посягательствам, их раскрытие и расследование выступает одной из приоритетных задач, стоящих перед государством, определяющим перечень объектов уголовно-правовой охраны и комплекс процессуальных средств изобличения преступной деятельности виновных, восстановления прав и законных интересов потерпевших. В то же время, несмотря на принимаемые государством меры, значительное количество преступных посягательств являются латентными, около половины зарегистрированных преступлений остаются нераскрытыми1, свидетельствуя о недостаточно эффективной деятельности правоохранительных органов.

Количество нераскрытых преступлений прошлых лет, ежегодно пополняясь, возрастает существенными темпами, превратившись в негативное социальное явление, требующее адекватного реагирования со стороны общества и государства.

Не останавливаясь на сформировавшихся подходах авторов к терминологической составляющей анализируемых преступлений, использующих дефиниции: «преступления прошлых лет» [1]2, «нераскрытые пре- ступления прошлых лет» [2; 3, с. 1011], «преступления, совершенные в условиях неочевидности» [4], «неочевидные преступления» [5; 6], «преступления неочевидного характера» [7] и близкие им по смысловому значению «латентные», «скрытые», «старые» преступления [8], проанализируем содержание устоявшейся категории «нераскрытые преступления».

Категория «нераскрытые преступления» находит отражение в межведомственном Приказе от 29.12.2005 г. «О едином учете преступлений», понимая под ними преступления, производство по уголовным делам о которых приостановлено по пп. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 208 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации3.

Аналогичную по содержанию, но более развернутую дефиницию содержит Приказ Генпрокуратуры России от 09.12.2022 № 746 «О государственном едином статистическом учете данных о состоянии преступности, а также о сообщениях о преступлениях, следственной работе, дознании, прокурорском надзоре», нераскрытое преступление – преступление, производство по уголовному делу о котором приостановлено в случаях, когда лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено, подозреваемый или обвиняемый скрылся от следствия либо место его нахождения не установлено по иным причинам, а также, когда место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует4.

Тем самым ведомственные правовые акты под нераскрытыми преступлениями признают противоправные посягательства, производство по уголовным делам о которых приостановлено по пп. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ.

В то же время изменения уголовного и уголовно-процессуального законодательства, произведенные в 2024 году, скорректировали основания приостановления предварительного расследования5, требуя установления соответствия исследуемой категории современному состоянию развития уголовно-процессуальных отношений.

Основная часть

Определив более двадцати пяти лет назад в вышеуказанных ведомственных правовых актах значение категории «нераскрытые преступления», правоприменители ее активно используют для организации государственного статистического учета состояния преступности. В то же время содержательное наполнение понятия «нераскрытые преступления» возможно установить лишь путем исследования ее признаков. Проведенный анализ научной литературы, а также и следственной практики позволяет выделить следующие признаки, присущие рассматриваемой категории:

• а)    регистрация сообщений о посягательствах в правоохранительных органах. Данный признак позволяет отграничить нераскрытые преступления от латентных, неочевидных преступных деяний, а также укрытых должностными лицами от официальной регистрации. Внесение сведений в единую систему данных, зарегистрированных правоохранительными органами преступлений, выступает основой статистического учета конкретного преступления, состояния преступности, а также предоставляет возможность оценки количества нераскрытых преступлений;

• б)    временной отрезок выборки данных ограничивается последним днем месяца, квартала или календарного года (в зависимости от отчетного периода). При этом 31 декабря является датой, позволяющей отграничить категорию «нераскрытые преступления» от дефиниции «нераскрытые преступления прошлых лет». Тем самым новый отчетный год свидетельствует о «переходе» всех нераскрытых преступлений предыдущего года в категорию «нераскрытые преступления прошлых лет»;

• в)    широкий подход правоприменителя к категории «нераскрытые преступления». Буквальное толкование анализируемого нами понятия позволяет сделать ложный вывод о том, что установление лица, совершившего преступление, позволяет относить такие посягательства к категории раскрытых. Однако ранее приведенные нами из ведомственных правовых актов определения нераскрытых преступлений указывают, что установление лица, совершившего противоправное деяние, само по

себе не является фактом раскрытия преступления6.

С целью активизации деятельности субъектов расследования, реализации прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от противоправных деяний, правоприменитель использует широкий подход к содержанию рассматриваемой категории, включая в нераскрытые преступления также и деяния, по которым лицо, их совершившее, установлено, однако скрылось от следствия, либо место его нахождения не установлено по иным причинам, а также, когда место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует;

• г)    не истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Обозначив временные пределы возможного привлечения лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности (ст. 78 УК РФ), законодатель установил сроки, в течение которых такое лицо считается общественно опасным и требующим государственного реагирования на его противоправное поведение. В свою очередь истечение сроков давности указывает на утрату общественной опасности лица, совершившего преступление, требуя прекращения уголовного преследования по п. 3 ч. 1 ст. 24 УК РФ, а в случае отсутствия согласия подозреваемого, об-

• виняемого на прекращение уголовного преследования – его продолжение в обычном порядке, в соответствии с ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ [9, с. 18– 19].

Вышеуказанные нами ведомственные правовые акты также предписывают, что из числа нераскрытых преступлений исключаются деяния, уголовные дела о которых были направлены в суд либо прекращены. Истечение сроков давности фактически исключает привлечение виновного к уголовной ответственности, являясь безусловным, окончательным и необратимым обстоятельством, освобождающим лицо от уголовной ответственности [10, с. 250], что предопределяет необходимость исключения такого преступного посягательства из числа нераскрытых преступлений;

• д)    специфика местонахождения лица, совершившего противоправное деяние. Особенности местонахождения подозреваемого или обвиняемого обусловливают отнесение совершенных ими преступлений к категории нераскрытых, а субъектов расследования к вынесению соответствующего решения (о приостановлении предварительного расследования).

Местонахождение подозреваемого или обвиняемого может быть известно субъектам расследования или же наоборот, не известно.

Неизвестность местонахождения подозреваемого или обвиняемого должностным лицам правоохранительных органов предопределена следующими юридическими фактами: а) лицо, совершившее преступление не установлено; б) подозреваемый или обвиняемый скрылся; в) имеются иные причины [11, с. 89].

Специфика нахождения подозреваемого или обвиняемого в случае известного субъектам расследования их местоположения также определя- ется юридическими фактами, препятствующими им участвовать в уголовном судопроизводстве: а) отсутствием у них реальной возможности, участия в уголовном деле; б) прохождении ими военной службы по призыву или по контракту в период мобилизации, военного положения или в военное время в Вооруженных Силах Российской Федерации.

Последний указанный нами юридический факт является «новым», обусловленным участием военнослужащих Российской Федерации в специальной военной операции на территории Украины, что в свою очередь предопределило необходимость внесения законодателем изменений в уголовное и уголовнопроцессуальное законодательство7.

Найдя отражение в судебноследственной практике, проведенные законодателем корректировки не нашли закрепления в ведомственных правовых актах8, оставив категорию «нераскрытые преступления» неизменной;

• е)    приостановление предварительного расследования по п. п. 1, 2 или 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Принятие субъектами расследования решения о приостановлении предварительного

расследования подчеркивает отсутствие у них дальнейших возможностей изобличения лица, привлекаемого к уголовной ответственности, не установление такого лица или его местонахождения, либо отсутствие реальной возможности участия подозреваемого, обвиняемого в уголовном деле. Основания приостановления предварительного расследования, относящие преступления к категории нераскрытых, определены ведомственными правовыми актами9.

При этом приостановление расследования в связи с временным тяжелым заболеванием подозреваемого или обвиняемого, а также в связи с их призывом на военную службу по призыву (контракту) в период мобилизации, военного положения или в военное время не являются основаниями отнесения преступлений к нерас-крытым10.

Выводы и заключение

Анализ признаков, характеризующих категорию «нераскрытые преступления» ставит под сомнение соответствие содержания исследуемой дефиниции требованиям современного уголовно-процессуального законодательства, поскольку указанные выше ведомственные правовые акты определяют категорию «нераскрытые преступления без учета изменений, внесенных в УПК РФ в 2024 г.

В ином случае не ясна логика законодателя, поместившего основание 3.1 «призыв подозреваемого или обвиняемого на военную службу…, а также прохождение ими военной службы…» после п. 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Пункт 3 исследуемой части ана- лизируемой статьи допускает приостановление расследования в случае, когда местонахождение подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует. Но ведь фактически и п. 3.1 также указывает нам местонахождение лица, совершившего преступление – соответствующая воинская часть, дислоцируемая в определенном месте, или определенный район боевых действий. И также, как и в пункте 3, пункт 3.1 указывает на временную невозможность участия такого лица в уголовном деле. Тем самым и п. 3 и п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ закрепляют особый характер местонахождения лица, совершившего преступление.

Закономерно возникает вопрос: «Почему п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ не относится к основаниям, позволяющим преступление считать нераскрытым, а п. 3 относится?». Если не внесены изменения в вышеуказанные межведомственные и ведомственные правовые акты, то основание 3.1 должно включаться в нераскрытые преступления. В ином случае – это ошибка законодателя, разместившего основание в виде «призыв подозреваемого или обвиняемого на военную службу…, а также прохождение ими военной службы…» в п. 3.1, вместо п. 4.1 или п. 5, ведь по справедливому мнению А.В. Гриненко, все анализируемые основания приостановления расследования представляют собой упорядоченную систему, выстроенную в определенной последовательности [12, с. 142].

Полагаем, законодатель верно определил корреляции п. 3.1 с местонахождением подозреваемого или обвиняемого. Содержание п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ в их системной взаимосвязи с положениями п. 9 ст. 208, п. 5 ч. 1 и ч. 4 ст. 238, ч. 3.1 ст. 253 и другими нормами уголовнопроцессуального законодательства, а также предписаниями ст. 78.1, 80.2 УК РФ указывает на их специальный характер, обусловленный современными целями, стоящими перед российским государством: возможностью комплектования Вооруженных сил Российской Федерации лицами, привлекающимися к уголовной ответственности и отбывающими наказание за совершенные преступления.

Приостановление производства по уголовному делу свидетельствует об установлении законодателем процессуального механизма, обеспечивающего таким лицам возможность выезда в зону специальной военной операции, несмотря на наличие возбужденного уголовного дела.

Положения ч. 1 ст. 78.1 УК РФ устанавливают основания, а нормы ст. 28.2 УПК РФ порядок прекращения уголовного преследования в связи с «призывом подозреваемого или обвиняемого на военную службу…, а также прохождением ими военной службы…», при этом в случае наличия возражений таких лиц, производство по делу продолжается в обычном порядке. Тем самым, как и иные основания приостановления предварительного расследования, образующие категорию нераскрытые преступления, п. 3.1 не предполагает его безусловного прекращения (лицо может совершить иное преступление, возражает против прекращения уголовного преследования и т. п.), образуя основание для возобновления расследования и его производства в обычном порядке.

Указанные нами спорные вопросы не имеют однозначной трактовки, вызывая дискуссии и недопонимание содержания нераскрытых преступлений, дефиниция которых, по нашему мнению, основана на консервативном подходе, не учитывающем изменения уголовного и уголовнопроцессуального законодательства.

Результаты проведенного нами исследования позволяют утверждать, что «нераскрытые преступления» обладают рядом специфических, присущих исследуемой категории признаков: регистрация сообщений о посягательствах в правоохранительных органах; временной отрезок выборки данных ограничивается последним днем месяца, квартала или календарного года; широкий подход правоприменителя к категории «нераскрытые преступления»; не истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности; специфика местонахождения лица, совершившего противоправное деяние; приостановление предварительного расследования по п. п. 1, 2 или 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ. Последний признак анализируемой нами категории является неполным, не включающим п. 3.1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, подчеркивая «оторванность» положений ведомственных правовых актов от реалий объективной действительности, требуя от правоприменителей уточнения дефиниции «нераскрытые преступления».