Китайский культурологический дискурс-анализ: методология и параметры исследования

Nagibina I. G., Kulikova L. V. Chinese Cultural Discourse Analysis: Research Methodology and Parameters. Vestnik NSU. Series: History and Philology , 2020, vol. 19, no. 9: Philology, p. 9–18. (in Russ.) DOI 10.25205/1818-79192020-19-9-9-18

Грамматика и стилистика позволяют сделать высказывание изящным, размышления над высказыванием позволяют разглядеть смысл, а знание культуры позволяет отыскать его истинное разумение

Шао Юн философ , ученый , поэт династии Северная Сун

Дискурс – основное понятие коммуникативной лингвистики, определяемое китайским исследователем Чэнь Жудуном как «интеракция субъектов между собой и окружающей действительностью» [ 陈 汝 东 / Чэнь Жудун, 2008. С. 131], стал предметом изучения китайских лингвистов в конце 1980-х гг., с началом проведения в стране внешних реформ и интегрирования западных исследовательских концепций в китайские гуманитарные науки. Основу развития дискурсивной проблематики в китайском языкознании сформировали идеи европейских авторов в области теории дискурса и дискурс-анализа [Fairclough, 1995; Dijk, 1984; 1993; Wodak, 1996], их интерпретации китайскими учеными и попытки применения соответствующих методов на материале дискурсивного пространства Китая.

Однако китайская дискурсология далеко не копирует чужие образцы. В традиции изучения китайского языкового общения особо выделяется научная школа профессора Ши Сюя, имеющая собственное теоретическое лицо и уже утвердившаяся в роли самостоятельных исследовательских практик, обладающих собственной методологией [Shi, 2005; 2009; 2013; 2014].

Новое направление, формирующееся в китайской дискурсологии с начала XXI в. под влиянием работ Ши Сюя, известно как культурологический дискурс-анализ （ 文化 话语研 究 ）. Для исследователей дискурса в русле культурологического дискурс-анализа в первую очередь культура является той ценностной доминантой, которая специфицирует общение в целом и его отдельные дискурсивные фрагменты. При этом понятие «культура» определяется как «свойственная конкретной цивилизации система восприятия действительности, символов, способов самовыражения, ценностей, правил, речевых моделей, социальных интеракций» [Shi, 2014. P. 27].

Модель культурологического дискурс-анализа, разработанная Ши Сюем в русле подходов критического дискурс-анализа, предлагает аналитическую основу интерпретативного типа для эмпирического исследования. Каждое коммуникативное событие содержит три измерения: текст （речь, письмо, визуальное изображение）; дискурсивную практику, включающую производство и воспроизводство устных и письменных текстов и символов; а также культурно-дискурсивный контекст, или пространство, согласно ориентирам которого выстраивается текст / дискурс и его производство [Shi, 2005; 2009; 2013; 2014; 施旭 / Ши Сюй, 2010]. В целом культурологический подход призван дешифровать культурную информацию, скрытую в знаках определенной культуры, вскрывать реальные причины коммуникативного поведения участников дискурса и интерпретировать их согласно собственным культурным конвенциям и ориентирам.

Весьма значимым для обоснования китайского культурологического дискурс-анализа, на наш взгляд, является описание правил коммуникации в «Чжоу и» （«周易»）, включающем собственно «И цзин» в узком смысле и комментирующую часть «И чжуань» （«易传»） – каноническое произведение, сохранившее свое центральное методологическое и мировоззренческое значение как для конфуцианства, так и для даосизма. По мнению Чи Чанхая, в «Чжоу и» детерминированы три основных аспекта дискурсивного поведения. Во-первых, коммуникативное действие должно быть направлено на конструирование образа адресанта как человека высших моральных качеств, или благородного мужа. При этом речевой акт должен быть наполнен изяществом и смыслом, чего можно достичь только «бесконечностью» используемых знаков. Во-вторых, само содержание высказывания должно находиться в тесной взаимосвязи с социальным положением говорящего. И, в-третьих, содержание высказывания долж- но соответствовать реальным фактам действительности. Более того, как указывает Чи Чан-хай, в «Чжоу и» порицаются низкопоклонство, лесть и негуманность, реализуемые в речевых действиях, а главным принципом коммуникации провозглашается достоверность, справедливость и гуманность [池昌海 / Чи Чанхай, 2009].

Конфуцианская традиция рассматривает коммуникацию в качестве главного инструментария формирования социума, а ее организация должна находиться в согласованности с социальным порядком, подразумевающим достижение гармонии. Как указывает ученик Конфуция Цзы-лу в «Лунь-юй», главной книге конфуцианства, « 片言可以折 狱 » / «Несколько слов могут решить дело»; « 一言可以 兴 邦 » / «Одна фраза может сделать государство процветающим»; « 一言而可以 丧 邦 » / «Одна фраза может привести государство к гибели» ¹. Данные «моральные» установки, по мнению Ши Сюя, конституируют всю китайскую коммуникацию, являются самым важным и устойчивым принципом организации дискурса китайского народа [ 施旭 / Ши Сюй, 2010]. Китайские философские постулаты выполняют роль «цензора» по отношению к участникам дискурса, определяя нормы национального коммуникативного стиля ². Духовные универсалии, имеющие архетипичную природу, являются дискурсивными конвенциями, определяющими особенности современной китайской коммуникации.

Модель китайского культурологического дискурс-анализа базируется на сочетании таких методологических составляющих, как «деконструкция» и «трансформация».

Деконструкция, направленная на экспликацию или выявление «культурного подавления», включает ряд задач [Shi, 2005; 2009; 2013; 2014].

• 1.    Описание смыслового (возможно, эмоционального) «напряжения» вокруг знаков, «соотносящихся с расой, цветом кожи, гендером, национальностью, этничностью, колониальной историей, идентичностью, религией, географическим положением, экономической ситуацией и т. д.» [Переверзев, 2009].

• 2.    Идентификация форм и категорий воспроизводства дискурса подавления, которое, как правило, осуществляется посредством использования определенного кластера лексических, стилистических, риторических приемов в комбинаторике с синтаксической композицией фрагментов текста.

• 3.    Непосредственная критика умолчаний, имплицитности «культурного доминирования» посредством демонстрации использованных в этих целях языковых структур [Нагибина, 2017. С. 52].

Второй структурный элемент модели китайского культурологического дискурс-анализа – трансформация – заключается в продвижении дискурсов, способных противостоять дискурсам «культурного подавления», т. е. направленных на выравнивание асимметрии, создание равновесия существующих дискурсов. На этом этапе культурологического дискурс-анализа особенно прослеживается влияние китайского культурно-дискурсивного пространства, доминантным ориентиром которого является сохранение и поддержание так называемой гармонии (межличностной / межгрупповой / межгосударственной).

В связи с этим в задачи трансформации входят:

• 1)    декларация мнений так называемых подавляемых культур, комментарии политических и исторических причин умалчивания или невыражения ими своего мнения относительно спорного вопроса, ставшего поводом конфликта или военных действий;

• 2)    интерпретация поведения участников коммуникации, подразумевающей выстраивание дискурса согласно культурно-коммуникативным ориентирам, четкий комментарий и разъяснение национальных культурных особенностей поведения всех участников полилога;

• 3)    попытка создания более «гармоничной» коммуникации посредством изменения дискурсов различных социальных институтов в моно- и межкультурной интеракции [Нагибина, 2017. С. 53].

Однако китайские лингвисты только намечают ориентиры формирования дискурсивного направления в китайском языкознании с учетом собственной культурно-философской традиции, но не дают пока комплексного аналитического инструментария, разработанных параметров, позволяющих изучать и описывать формы и содержание дискурсивно-коммуникативного взаимодействия в китайской языковой культуре.

Анализ значительного теоретического и эмпирического материала позволил нам методологически расширить понимание культурологического дискурс-анализа и попытаться смоделировать китайское культурно-дискурсивное пространство через совокупность культурно-коммуникативных ориентиров или векторов , характеризующих особенности общения и коммуникативного стиля в китайской лингвокультуре.

Культурно-дискурсивное пространство определяется при этом как «континуум потока социального опыта и национальных традиций, в котором на основе интеграции культурных и коммуникативных феноменов и символических кодов образуется специфическое содержательное и функциональное единство» [Там же. С. 16].

Предлагаемое авторами статьи понятие культурно-коммуникативного вектора, трактуется как традиционный архетипически обусловленный ориентир, имеющий социальную природу символической конвенции и рекуррентный характер, который определяет специфику языковой реализации дискурса в конкретной лингвокультуре. При этом культурно-коммуникативный вектор, как правило, проявляется в интеракции различными способами, которые здесь именуются модусами его реализации

Модель китайского культурно-дискурсивного пространства представлена в исследовании совокупностью восьми культурно-коммуникативных векторов. Кроме того, обязательным фонообразующим конституентом дискурса китайской лингвокультуры является категория эстетики. Система культурно-коммуникативных векторов обеспечивает теоретическое обоснование для анализа аутентичного китайского дискурса, а также дает общее представление о специфике и наполнении дискурсивного взаимодействия с представителями китайской языковой культуры [Там же. С. 17].

Графически модель китайского культурно-дискурсивного пространства визуализирована в данной работе следующим образом:

«Патриотизм* «Лицо»

• ПоЧИТШОМ авторитета»                                                  «Вежливость*

(«SAG*»!                                        («КАЙ»)

«I армонни»

(«Ф^О»)

«Включение в                |                «Смысл вне отношения»                                  пределов лзыковоЯ

(«^6*1                                    фО}»Ш»

(«^Т-^А»)

«ДиалектачесКиЯ

(«Ят£.£Ж»)

«эстетика речи» (i£ i£ ^ Ю

«Эстетика речи» / « 话语审 美 » (хуаюй шэньмэй), выделенная нами как один из конститу-ентов китайской коммуникации, определяет априорность красоты и изящества плана выражения - всей совокупности фонетических, лексических, синтаксических средств языка как ресурса для выражения нравственного и морального.

Несмотря на возможную многоплановость интерпретации эстетической категории в китайской лингвокультуре, мы считаем правомерным определить ее по отношению к языку или речи как тесно связанную с универсальной категорией прекрасного, проявляющуюся «в благозвучии, изобразительности, выразительности, эстетически значимой ассоциативности».

Как показывают эмпирические наблюдения, эстетический фон китайской коммуникации на начальных этапах погружения в китайскую лингвокультуру воспринимается иностранцами достаточно неоднозначно - создается впечатление чрезмерной «высокопарности», а безукоризненная структурная организация кажется «неестественной».

Эстетизация языка, придание ему изысканности и изящности, происходит посредством включения ритма, группировки знаков по рифмам, структурной организации текста, стилистических фигур, имеющих сжатую форму выражения, но обладающих глубоким смысловым содержанием и большой силой художественного воздействия.

Культурно-коммуникативный вектор «Гармония» / « Ф^ », целеполагающий конституент китайского культурно-дискурсивного пространства, является доминирующим критерием в парадигме китайского культурологического дискурс-анализа для поиска, конструирования, сохранения или деструкции равновесия между отдельными индивидами, микрогруппами, социумами и государствами. Китайская коммуникация включает семь модусов реализации вектора «Гармония» на дискурсивно-поведенческом уровне: «Гармония как высшая ценность» / « 和 为贵 »; «Ориентация на интересы собеседника / « 迎合 »; «Беспринципный компромисс, уступка» / « 迁 就 »; «Избегание соперничества в общении, избегание спора» / « 畏 争 »; «Включение третьей стороны (примирителя, миротворца)» / « 企盼和事 佬 »; «Подчинение большинству» / « М^ »; «Сначала - этикет, потом - оружие» / « ^ ^ ^Д ».

Культурно-коммуникативный вектор «Лицо» / « ^ ® », восходящий к этико-политической традиции конфуцианства, определяет социально-нормативное поведение носителя китайской лингвокультуры. Китайское культурно-дискурсивное пространство конструируют одиннадцать модусов культурно-коммуникативного вектора «Лицо» / « ^ Щ » в порядке межличностного / межгруппового / межгосударственного взаимодействия, формируемого под влиянием моральных ограничений.

Как было выявлено в ходе анализа китайских дискурсивных практик, наибольшее распространение имеют модусы «Сохранение собственного лица» / « 爱脸 面 » и «Дарение лица» / « 给脸 面 », предполагающие коммуникативные действия, направленные как на сохранение и увеличение собственного престижа адресанта, так и на увеличение значимости адресата.

Модус «Сохранение лица» / « 留 脸 面 », пощада или поддержание лица собеседника в случае опасности его потери, реализуется носителями китайской лингвокультуры даже в коммуникативных конфликтах как попытка погашения конфликта, поиска решения, приемлемого для обеих сторон. Яркой иллюстрацией тому служит, например, медиатекст - реакция КНР, выраженная Гэн Шуаном, пресс-секретарем МИДа Китая, в ответ на обвинения Белого дома в сокрытии правды о коронавирусе и возможном наказании Китая экономическими методами:

新冠病毒肺炎，他完全是一 场 天灾， 对 我 们来说 。中 国 和美 国 都是病毒的受害者。受害者同病相怜，

*®®4И^№№^*^№8о#^®^#®(М№йА4ЙШ№^4ФЯ / Новый корональный вирус пневмонии является совершенно стихийным бедствием для нас. И Китай, и США стали жертвами вируса, товарищами по несчастью, которые, должны были объединиться и работать вместе, чтобы преодолеть трудности. Американская сторона должна четко понимать, что их враг – вирус, а не Китай 3.

Подобные высказывания официального источника китайского МИДа были проигнорированы США, а обвинения лишь усилились, вследствие чего в указанной дискурсивной практике был задействован модус «Разрыв лица» / « 撕破 脸 面 », используемый в случае продолжительных критических высказываний, оскорблений, физических конфликтов или убийств. Указанный механизм задействуется в китайской лингвокультуре в крайних случаях:

一段 时间 依 赖 ，美 国 的一些政客 说 罔 顾 事 实 ，企 图 推卸自身抗疫不力的 责 任 来 转 移 视线 ， 来甩 锅 ，推 责 。可 这种 做法抹 杀 不了中 国 人民 经过艰 苦努力取得的抗 议 成果。只 会 暴露美 国 美方 个 别 人的 险恶 用心 以及他 们 村在的 严 重 问题 / Некоторые американские политиканы делают заявления, не считаясь с фактами; осуществляют попытки отвлечь внимание общественности от собственных неэффективных мер по борьбе с эпидемией; перекладывают вину с виноватого на невинного; валят с больной головы на здоровую. Но подобные действия не уничтожат результаты, достигнутые китайским народом в мучительном сопротивлении опасности. Они лишь разоблачают зловещие намерения отдельных людей американской стороны и их существующие серьезные проблемы ⁴.

Подчеркивая важность понятия лица в осуществлении китайской коммуникации, протестантский миссионер А. Х. Смит в конце XIX столетия сравнивал данный вектор с «золотым ключом», который позволит открыть потайные двери особенностей коммуникативного поведения китайцев (цит. по: [ 汪 风 炎 , 郑红 / Ван Фэн’янь, Чжэн Хун, 2013. С. 208]). Конфуцианская традиция сделала «лицо» самым сложным, изощренным понятием, «священным» атрибутом, который можно потерять, спасти, подарить, разорвать и т. д.

Культурно-коммуникативный вектор «Вежливость» / « 礼 貌 » реализуется во взаимозависимости или иерархических отношениях участников общения, детерминированных коммуникативным контекстом. Культурно-коммуникативный вектор «Вежливость» / « 礼 貌 » – это дискурсивная конвенция, проявляемая в самоунижении, умалении своей позиции и возвышении собеседника.

Культурно-коммуникативный вектор «Смысл вне пределов языковой формы» является неотъемлемым вектором китайского дискурсивного пространства, изобилующего имплицит-ностью, где план содержания обычно бывает значительно полнее плана выражения. Данный вектор имеет три модуса, или варианта, реализации: «Умалчивание»; «Имплицитность, скрытость высказывания» и «Множественный повтор мысли» как способ продуцирования истинного смысла высказывания.

Модус «Имплицитность, скрытость высказывания» предполагает дискурсивное конструирование смыслов посредством аллюзий и метафор, когда адресат вынужден «читать между строк» и делать собственные умозаключения из сказанного, по-своему его интерпретировать. Необходимо отметить, что «Имплицитность, скрытость высказывания» реализуется не только в форме устной языковой коммуникации, это может быть и текстовое общение, когда намеки кодируются посредством графических знаков, которые передаются по визуально-оптическому каналу связи.

К примеру, менеджер одной китайской компании в целях донесения до руководителя желания повышения заработной платы, использовал чашку с надписью « 涨 工 资 !» / «Поднять зарплату», из которой он демонстративно пил чай в присутствии начальника. Спустя некоторое время сам руководитель начал пить чай из чашки с текстом « 要干就干，不要就走！ » / «Хочешь работать – работай, не хочешь – уходи», после чего менеджер заменил свою чашку на обычную.

Приведенный пример демонстрирует, что выстраивание общения произошло согласно культурно-коммуникативному вектору «Смысл вне пределов языковой формы». Более того, косвенные коммуникативные акты, направленные на преодоление конфликта, обеспечили конечную цель речевого взаимодействия в китайской лингвокультуре – сохранение гармонии.

Типичными способами конституирования дискурса по культурно-коммуникативному вектору «Диалектический подход» можно считать следующие: максимальное ограничение использования резких утверждений; включение в дискурс положительных оценочных суждений сложившейся негативной ситуации; прием глобального описания ситуации; моделирование позитивного изменения ситуации; включение фраз критической оценки своих действий; констатацию объективного восприятия происходящего.

Диалектический подход или совмещение противоположностей характерны для всех типов дискурса китайского языка. К примеру, мы можем увидеть такую языковую интерпретацию действительности в коммерческом дискурсе. Рассуждая о конъюнктуре финансового рынка, китайский банкир Чэнь Гунмэн говорит:

目前的形 势 就像一把 " 双 刃 剑 " 。 尽 管威 胁 的 " 危 险 " 在泡沫 经济 的 过 程中延 续 的情 况 下， 使用的 策略 可 能是一 个 " 动 力 "" 新的机 会 " 市 场证 券，吸引投 资 ， 纽约证 券交易所 / Сложившаяся ситуация подобна «обоюдоострому мечу». Несмотря на угрожающую «опасность» в случае продолжения курса экономики «мыльного пузыря», используемая стратегия может стать «движущей силой», «новой возможностью» для рынка ценных бумаг, привлекающей инвестиции Нью-Йоркской фондовой биржи ⁵.

Приведенные примеры подтверждают стремление китайской коммуникации к диалектической репрезентации происходящих событий и, следовательно, их полярное отображение в лексической и синтаксической структурах дискурса с целью сохранения баланса оппозиций, выдвижения на первый план положительных комментариев по поводу неблагоприятных случаев, негативных событий, кризисов и конфликтов.

Более того, культурно-коммуникативный вектор «Диалектический подход» присутствует не только в дискурсе, репрезентующем ситуации и события негативного характера. В китайском культурно-дискурсивном пространстве также присутствует иной, противоположный вариант рассматриваемого вектора – «При благополучии не забывать об опасности» / « 居安思危 ». Данная философская мысль зафиксирована в комментариях к «И цзину», или «Канону перемен» (« 易 经 »):

安而不忘危，存而不忘亡，治而不忘 乱 / В мирные времена нужно помнить о существующей опасности во избежание краха ⁶.

Такое построение дискурса согласно этому модусу имеет своей целью повысить осознание адресатом необходимости помнить о постоянно изменяющемся порядке вещей и носит прагматический характер скорее предупреждения, чем устрашения и запугивания.

Культурно-коммуникативный вектор «Включение в отношения» / « 关 系 » (гуаньси) диагностирует одинаковую первостепенность адресанта и адресата в конструировании дискурса, который всегда является диалоговой формой общения. В соответствии с конфуцианской традицией взаимодействие между людьми формирует следующую систему классификации отношений:

父子有 亲 ，君巨有 义 ，夫 妇 有 别 ， 长 幼有序，朋友有信 / Между отцом и сыном – родство; между правящим и подданным – справедливость, верность, долг; между мужем и женой – любовь и ответственность; между старшим и младшим – вежливость и уважение; между друзьями – честность ⁷.

Если в конфуцианстве термин « 关 系 » показывает конкретные отношения, то в даосизме данным термином описывается взаимосвязь между индивидами в различных ситуациях и обстоятельствах. В канонической книге даосизма «Чжоу И» человек понимается как центр и часть человеческого общества, или же сети отношений. Интерпретируя даосские каноны в терминах современной лингвистики, можно сказать, что, осуществляя коммуникативный акт, индивид вступает в причинно-следственные отношения между вербализованными смыслами и коммуникативными эффектами, результатами, которые они повлекут. Эта концепция объясняет существование двух модусов культурно-коммуникативного вектора «Включение в отношения»: «Укрепление судьбы» / « 命 运 » и «Недеяние» / « 无 为 ».

Культурно-коммуникативный вектор «Почитание авторитета» / « 崇 尚 权 威 » (чуншан цю-аньвэй) является одним из вариантов реализации древнего принципа регулирования этических норм социального поведения « 孝道 » / «преданность (служение) родителям, нормы (принцип) сыновней почтительности)». Ориентация коммуникации по вектору «Почитание авторитета» / « 崇 尚 权 威 » проявляется посредством эксплицитного указания релевантной социальной позиции, возраста, наличия опыта; обращения (или цитирования) к авторитетным высказываниям; чрезмерной частотности (в сравнении с некитайским дискурсом) обращения к мнению авторитетного лица.

Культурно-коммуникативный вектор «Национальный патриотизм» / « 民族 爱国 主 义 »

(миньцзу айгочжу’и) проявляется во многих типах китайского дискурса. В современном Китае вектор реализуется в «мягком» / « 软实 力 », имплицитном оппозиционировании двум ярким «противникам» – Японии и США. Особенно данный вектор репрезентирован в ораторском искусстве китайских политических лидеров, где используются различные типы положительной самопрезентации: выступление политика от лица правительства, от лица страны и от своего лица.

Теоретики китайского культурологического дискурс-анализа определяют дискурс как важнейшую составляющую культуры, духовным стержнем которой выступает китайская философия, и оценивают китайскую коммуникацию в первую очередь с учетом фактора проявления собственной системы знаний и мировоззренческих идей. Эти идеи определяют своего рода «правила» выстраивания и наполнения китайского языкового взаимодействия, имеют глубокое обоснование в идеологии конфуцианства, буддизма, даосизма, моизма. Китайские философские постулаты выполняют роль «цензора» по отношению к участникам дискурса, определяя правила общения: нормы стиля и тональности, социальные и психологические установки. В соответствии с этим в нашем исследовании предпринята попытка расширения методологии китайского культурологического дискурс-анализа, а именно пополнение спектра значимых исследовательских единиц / культурно-коммуникативных векторов как ресурса адекватной интерпретации эмпирического и теоретического материала в отношении особенностей дискурса в китайской лингвокультуре.

陈 汝 东 ( Чэнь Жудун ). 论话语 研究的 现 状与 趋势 (Статус-кво и тенденции дискурс-анализа) // 浙江大学学 报 , 2008. № 6. 130–137 页 .

施旭 ( Ши Сюй ). 文化 话语 研究：探索中国的理 论 、方法与 问题 (Культурологический дискурс-анализ: в поисках китайской теории, методов и проблематики). – 北京 : 北京大 学出版社 , 2010.

陈 汝 东 ( Чэнь Жудун ). 论话语 研究的 现 状与 趋势 (Статус-кво и тенденции дискурс-анализа) // 浙江大学学 报 , 2008. № 6. 130–137 页 .

施旭 ( Ши Сюй ). 文化 话语 研究：探索中国的理 论 、方法与 问题 (Культурологический дискурс-анализ: в поисках китайской теории, методов и проблематики). – 北京 : 北京大 学出版社 , 2010.

Материал поступил в редколлегию

Received

03.03.2020