Китайский опыт в борьбе с коррупцией: закономерности и достижения
Журнал: Вестник Российского нового университета. Серия: Человек и общество @vestnik-rosnou-human-and-society
Рубрика: Юридические науки
Статья в выпуске: 3, 2026 года.
Бесплатный доступ
Авторы отмечают, что правовое регулирование борьбы с коррупцией в Китае отличается от предписаний международных антикоррупционных стандартов, от численности и содержания уголовно-правовых норм стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Исследование показало, что заметных успехов в противодействии коррупции Китаю удалось достичь, в том числе опираясь на советский законотворческий опыт, советские доктринальные научные разработки. Значительное влияние на эффективность китайской антикоррупционной политики оказывает подход, связанный со стремлением к созданию идеологической основы неприятия коррупции обществом, что было свойственно периоду существования и развития советской коммунистической формации. Опыт современной китайской антикоррупционной модели может быть критически осмыслен и востребован в ходе продолжающейся разработки мобилизационного сценария уголовной политики России.
Короткий адрес: https://sciup.org/148334084
IDS: 148334084 | УДК: 343.3 | DOI: 10.18137/RNU.V9276.26.03.P.150
China’s Experience in Combating Corruption: Patterns and Achievements
The authors note that China’s legal framework for combating corruption differs significantly from international anti-corruption standards and from the number and content of criminal law provisions in countries in the Asia-Pacific region. The study found that China has achieved significant success in combating corruption, in part by relying on Soviet legislative experience and Soviet doctrinal research. The effectiveness of China’s anti-corruption policy is significantly influenced by the approach associated with the desire to create an ideological foundation for public aversion to corruption, a characteristic of the Soviet communist period. The experience of China’s modern anti-corruption model can be critically assessed and applied in the ongoing development of a mobilization scenario for Russia’s criminal policy.
