Клиническая картина структурно-сложного алкогольного психоза (гендерный аспект)

Структурно-сложные алкогольные психозы протекают в виде чередования различных психотических состояний. Так, психоз определяется синдромом острого параноида, затем развивается вербальный галлюциноз, сменяющийся делирием. Чаще всего наблюдается чередование галлюциноза и де-лириозного помрачения состояния. Л. Я. Трущенков, А. И. Филь [8] описывают структурно-сложные алкогольные психозы, клиническая динамика которых определялась последовательно сменяющимися картинами острых психозов – параноида, галлюциноза, делирия, а также наличием элементов синдрома Кандинского–Клерамбо.

Исследованием патоморфоза, распространенности, клиники и течения структурно-сложных психозов занимались многие авторы [1–7, 10–12], однако информации о них не достаточно.

В последнее время наблюдается патоморфоз клинической картины заболевания, а также происходит увеличение числа больных за счет лиц более молодого возраста [2]. Кроме того, частота развития алкогольных психозов отражает уровень алкоголизации населения [8], в связи с чем актуальность данного исследования весьма значительна.

Цель исследования – дать сравнительную характеристику клинической картины структурносложного алкогольного психоза у мужчин и женщин молодого возраста.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Из числа всех поступивших на стационарное лечение в отделение неотложной наркологической помощи областного наркологического диспансера г. Тюмени за период проведения исследования (2011–2013 гг.) больные алкогольным делирием составили преобладающее большинство – 60,0 %, структурно-сложным психозом – 21,1 %, алкогольным галлюцинозом – 18,9 %.

Формирование исследуемой группы больных структурно-сложным алкогольным психозом осуществлялось выборочно, с учетом критериев включения и исключения.

Критериями включения в исследование служили: 1) возраст пациентов от 25 до 44 лет (лица молодого возраста по классификации ВОЗ [2012]); 2) установленный диагноз психических и поведенческих расстройств вследствие употребления алкоголя, синдром зависимости, II стадия; 3) установленный диагноз структурно-сложного алкогольного психоза.

Критериями исключения из исследования являлись: 1) случаи острого алкогольного параноида и энцефалопатии Гайе-Вернике (из-за их редкой встречаемости среди лиц молодого возраста, невозможности их набора для верной статистической обработки); 2) наличие тяжелой соматической патологии – постинфарктные и послеоперационные состояния, сердечная недостаточность, дыхательная недостаточность вследствие пневмонии, острое нарушение мозгового кровообращения; 3) наличие психического заболевания – шизофрения, олигофрения, ранее перенесенные психозы вследствие органического поражения головного мозга.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Общее число пациентов со структурно-сложным психозом составило 51 человек, из них 28 мужчин и 23 женщины. Наибольшая доля (по 31,4 % больных) приходилась на возраст 25–30 и 31–35 лет. Меньшее количество (21,6 %) пациентов находилось в возрасте 41–44 и 36–40 лет (15,7 %). Число мужчин (по 35,7 %) преобладало в возрастных периодах 25–30 лет и 31–35 лет и было в 1,4 раза больше, чем число женщин (по 26,1 %) в этих же возрастных группах. Мужчин (21,4 %) было в 2,5 раза больше, чем женщин (8,7 %), в возрасте 36–40 лет. Женщин (39,1 %) было в 5,4 раза больше (р<0,05) мужчин (7,2 %) в возрастном периоде 41–44 года.

Из всех видов структурно-сложного психоза наиболее часто за время проведения исследования был отмечен переход алкогольного галлюциноза в делирий (58,8 %) (рис. 1). В 2 раза реже (29,4 %) наблюдался переход делирия в галлюциноз, наиболее редко – делирия в онейроид (11,8 %). У женщин (34,8 %) в 1,4 раза чаще, чем у мужчин (25,0 %), был отмечен переход делириозного помрачения сознания в галлюцинаторное. У мужчин (60,7 %) несколько чаще женщин (56,5 %) наблюдался переход галлюциноза в делирий. У наименьшего числа пациентов (14,3 % мужчин и 8,7 % женщин) наблюдалась трансформация делириозного помрачения сознания в онейроидное.

абс. ■ 0 о

58.8

гаипющшоз-детшрип детшрип-гаипющшоз делирип-онепроид

Рис. 1. Клинические варианты структурно-сложного психоза

В клинической картине структурно-сложного психоза у пациентов наиболее часто (75,0 %) имели место зрительные иллюзии. В 3,75 раза реже среди всех пациентов отмечено наличие тактильных иллюзий (20,0 %) и в 15 раз реже – вербальных (5,0 %). У женщин (29,4 %) в 2,3 раза чаще мужчин (13,0 %) имели место тактильные иллюзорные обманы восприятия. Мужчины (78,3 %) несколько чаще женщин (70,6 %) отмечали зрительные иллюзорные обманы восприятия, только у мужчин имели место вербальные иллюзии (8,7 %).

Из зрительных галлюцинаций в клинике структурно-сложного психоза среди всех обследованных чаще имели место антропоморфные галлюцинации (35,8 %), несколько реже встречались зоологические обманы восприятия (19,7 %), фотопсии (15,3 %) и фрагменты мультфильмов (13,9 %); наиболее редко имели место разные инопланетные существа (8,0 %), роботы (4,4 %) и обманы восприятия демо-номанического содержания (2,9 %). У мужчин чаще женщин присутствовали зоологические (20,8 %) обманы восприятия, фотопсии (15,6 %) и «видения» фрагментов мультфильмов (14,3 %). Женщины чаще мужчин отмечали наличие антропоморфных расстройств (36,7 %), присутствие инопланетных существ (8,3 %), роботов (5,0 %), галлюцинации демо-номанического содержания (3,4 %).

Из антропоморфных галлюцинаций при структурно-сложном психозе (табл. 1) чаще всего отмечаются видения негативно (44,2 %) или позитивно (30,5 %) настроенных к больным знакомых, близких, друзей, собутыльников. Реже имели место зрительные обманы восприятия с участием криминальных элементов (13,7 %), сотрудников спецслужб, полиции, ФСБ, КГБ и т. д. (10,5 %). Наиболее редко (1,1 %) больные сообщали о наличии в своих галлюцинаторных переживаниях террористов и боевиков. Женщины чаще мужчин видели в галлюцинаторных переживаниях знакомых, близких, друзей, собутыльников, настроенных к ним позитивно (48,8 %, р<0,01). Мужчины чаще женщин рассказывали о негативно настроенных знакомых (48,1 %), криминальных элементах (20,4 %, р<0,05), сотрудниках различных специализированных служб (13,0 %), террористах, боевиках (1,9 %).

Таблица 1

Характер антропоморфные зрительных галлюцинаций по группам обследуемых

Характер антропоморфных зрительных галлюцинаций	Количество признаков
	у мужчин (n=54)		у женщин (n=41)		общее (n=95)
	абс.	%	абс.	%	абс.	%
Знакомые, близкие, друзья, собутыльники, настроенные к больным негативно	26	48,1	16	39	42	44,2
Знакомые, близкие, друзья, собутыльники, настроенные к больным позитивно	9	16,7	20	48,8**	29	30,5
Криминальные элементы	11	20,4*	2	4,9	13	13,7
Сотрудники спецслужб (милиция, ФСБ и т. п.)	7	13	3	7,3	10	10,5
Террористы, боевики и т. п.	1	1,9			1	1,1

Примечание. Достоверность различий: * – р<0,05, **– р<0,01.

Из технических средств воздействия, слежения, наблюдения в виде различных механических устройств чаще всего (30,4 %) обследуемые указывали на средства слежения, прослушивающую аппаратуру, жучки (табл. 2).

Таблица 2

Средства воздействия и разные механические средства по группам обследуемых

Средства воздействия и различные механические средства	Количество признаков
	у мужчин (n=26)		у женщин (n=20)		общее (n=46)
	абс.	%	абс.	%	абс.	%
Средства слежения (видеокамеры, жучки, передатчики, прослушивающая аппаратура и т.п.)	8	30,8	6	30	14	30,4
Машины (автомобили, автобусы, сельхозтехника)	5	19,2	8	40	13	28,3
Средства воздействия (электромагнитные волны, радиационные поля, лазерное излучение и т.п.)	8	30,8	4	20	12	26,1
Взрывчатые вещества (бомбы, фугасы, самодельные взрывные устройства и т.п.)	4	15,4	2	10	6	13
Военная техника (самолеты, танки и т.п.)	1	3,8			1	2,2

С более редкой частотой в галлюцинаторных переживаниях больных присутствовали различные машины, автобусы, сельскохозяйственная техника (28,3 %) и средства воздействия (26,1 %). Достаточно редко в зрительных обманах восприятия пациентов отмечались взрывчатые вещества, бомбы, фугасы (13,0 %) и военная техника (2,2 %). В группе структурно-сложных алкогольных психозов у мужчин чаще, чем у женщин, имели место различные средства слежения (30,8 %), воздействия (30,8 %), взрывчатые вещества (15,4 %), причем только мужчины отмечали наличие военной техники. В галлюцинаторных видениях женщин (40,0 %) в 2,1 раза чащ, чем у мужчин (19,2 %), наблюдались машины и сельскохозяйственную технику.

Из вербальных галлюцинаций с более высокой частотой встречаемости (19,1 %) пациенты описывали голоса мнимых собеседников и высказывания угрожающего характера (18,2 %). С незначительно более редкой частотой отмечались комментирующие (16,4 %), убеждающие (15,5 %) и констатирующие (12,7 %) вербальные обманы восприятия. Акоазмы (10,0 %), музыкальные (4,5 %) и императивные (3,6 %) обманы восприятия имели место лишь у достаточно малого количества пациентов. Посторонние голоса, не затрагивающие непосредственно личность больного, у пациентов данной группы отсутствовали. Среди женщин чаще, чем среди мужчин, было отмечено наличие голосов собеседников (20,0 %), комментирующие обманы восприятия (18,1 %), галлюцинации музыкального содержания (6,7 %), а также акоазмы (13,3 %). У мужчин чаще по сравнению с женщинами имели место голоса угрожающего (22,6 %), убеждающего (15,6 %), констатирующего (14,7 %) и императивного (4,4 %) характера.

В структуре бредовой интерпретации слуховых галлюцинаций в большинстве случаев пациенты отмечали знакомых, близких, друзей, собутыльников, настроенных к больным негативно (47,8 %) или позитивно (30,5 %). Реже больные сообщали о наличии в своих галлюцинаторных переживаниях криминальных элементов (11,8 %), в 8,7 раза реже – сотрудников спецслужб (5,5 %), в 10,9 раза реже – террористов и боевиков (4,4 %). В структуре бредовой интерпретации слуховых галлюцинаций у женщин по сравнению с мужчинами достоверно преобладали знакомые, близкие, друзья, собутыльники, настроенные к ним позитивно (48,7 %, p<0,01). Мужчины чаще, чем женщины, указывали на наличие в своих переживаниях знакомых, близких, друзей, собутыльников, настроенных к ним негативно (50,9 %), криминальных элементов (17,0 %), сотрудников полиции, ФСБ и КГБ (7,5 %), террористов, боевиков и т. п. (7,5 %).

В характере бредовых переживаний у всех обследованных пациентов при структурно-сложном психозе наиболее часто (41,1 %) отмечался бред физического воздействия, в 2,0 раза реже – бред материального ущерба (20,2 %). С практически одинаковой частотой у пациентов имел место бред преследования (18,2 %) и сексуального воздействия (16,2 %). Только у 4 % больных выявлен бред психического воздействия. У мужчин по сравнению с женщинами существенно преобладал бред физического воздействия (48,2 %), преследования (25,9 %, р<0,05). У женщин чаще, чем у мужчин, отмечался бред сексуального воздействия (31,1 %, р<0,01), материального ущерба (22,2 %) и психического воздействия (4,5 %).

В бредовых переживаниях среди исследуемых из технических средств воздействия и слежения в основном (57,6 %) доминировали устройства слежения (прослушивающая аппаратура, жучки, микрофоны, передатчики и т. п.). В 1,6 раза встречались указания на радиоактивное излучение и электромагнитные волны (36,4 %), значительно реже – взрывчатые вещества (6,0 %). Женщины (69,2 %) чаще мужчин (50,0 %) отмечали наличие видеокамер и различной прослушивающей аппаратуры. Женщины (7,7 %) несколько чаще мужчин (5,0 %) говорили о наличии гранат, бомб, фугасов. Мужчины (45,0 %) в 1,9 раза чаще женщин (32,1 %) отмечали воздействие на них электромагнитных волн, радиационного излучения и т. д.

Тактильные галлюцинации отмечали 48 % обследованных больных. Эротические галлюцинации имели место в 1,6 раза реже (30,8 %), а гигрические – в 3,6 раза (13,5 %). Галлюцинации ощущения укусов встречались редко (7,7 % пациентов). У женщин достоверно чаще (50,0 %, р<0,01), чем у мужчин (8,3 %), имели место галлюцинации эротического характера. У мужчин чаще, чем у женщин, отмечались тактильные (54,2 %), гигрические (20,8 %) обманы восприятия и ощущения укусов (16,7 %).

В структуре эмоциональных расстройств при структурно-сложном психозе среди обследованных преобладала эмоциональная лабильность (63,7 %), реже – страх и тревога (29,1 %). У меньшего и равного числа пациентов (по 3,6 %) отмечался угрюмый, дисфорический фон настроения или благодушно-эйфорический аффект. У женщин (82,6 %) достоверно чаще (p<0,05), чем у мужчин (50,0 %), была отмечена эмоциональная лабильность. У мужчин (37,5 %) в 2,2 раза чаще женщин (17,4 %) имели место страх и тревога, и только у них отмечался угрюмый, дисфорический фон настроения (6,25 %) или благодушно-эйфорический аффект (6,25 %).

При структурно-сложном психозе число мужчин было больше, чем женщин, во всех возрастах, кроме 41–44 лет. У мужчин чаще имел место переход алкогольного галлюциноза в делириозное помрачение сознания и делирия в онейроид. Большинство мужчин (p<0,05) в своих галлюцинаторных переживаниях и при их бредовой интерпретации имели дело с негативно настроенными лицами (криминальные элементы), использовавшими разные средства слежения и воздействия, взрывчатые вещества, электромагнитные волны, радиацию и т.д. У мужчин чаще отмечался бред преследования (р<0,05), в структуре эмоциональных расстройств у них преобладали страх и тревога; только у них отмечался дисфорический фон настроения и эйфорический аффект.

Доля женщин при структурно-сложном психозе достоверно превалировала (р<0,05) над числом мужчин в возрасте ≥ 41 год. У женщин наиболее часто отмечался переход делириозного помрачения сознания в острый алкогольный галлюциноз. Женщины чаще мужчин (p<0,01) в структуре галлюцинаторных переживаний и при бредовой интерпретации (р<0,01) отмечали позитивно настроенных к ним лиц, которые использовали машины, сельскохозяйственную технику и т.д. У женщин чаще имел место (р<0,01) бред сексуального воздействия, из галлюцинаций кожного чувства – эротические обманы восприятия (p<0,01), а в структуре эмоциональных расстройств – эмоциональная лабильность (р<0,05).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, клиническая картина алкогольного галлюциноза в обследованных выборках мужчин и женщин молодого возраста имеет определенные различия, что необходимо учитывать при по- становке диагноза и проведении лечебных мероприятий.