Когнитивные аспекты перевода публицистического текста

Введение. В конце ХХ века на арену лингвистических исследований вышли направления, в основе которых лежит антропоцентрический подход. Господствовавшая в течение многих десятилетий лингвоцентристская научная парадигма перестает интересовать ученых, которые все более и более склоняются к мысли, что именно человеку как субъекту познавательной и речевой деятельности должна отводиться роль в процессе изучения языка. В связи с этим, лингвисты, которые в течение всего ХХ века концентрировали внимание только на изучении языковой системы, стали обращаться к другим областям гуманитарного знания, носящим антропоцентрический характер – философии, герменевтике, социолингвистике, психолингвистике, антропологии и т.д. Такое изменение научной парадигмы привело к появлению новой науки – когнитивной лингвистики, занимающейся проблемами накопления, усвоения и использования человеком определенных знаний и связанным с ними мыслительных процессов, происходящих в его сознании [4, с. 3].

Результаты . Когнитивная лингвистика оказала влияние и на теорию перевода, т.к. переводческая деятельность тесным образом связана с познанием. Поскольку любой переводчик – это, в первую очередь, познающий субъект и интерпретатор знаний, то исследователи заинтересо-

вались когнитивными аспектами переводческой деятельности.

Можно сказать, что переводческий процесс – это разновидность когнитивной деятельности человека. И хотя в процессе перевода происходит взаимодействие когнитивных структур переводчика с языковыми, именно когнитивная система переводчика является основой процесса перевода, представляющего собой переработку различных знаний и информации. Мыслительные операции, проводимые переводчиком, определяют понимание, выбор языковых средств и их применение при порождении текста перевода.

Когнитивная сущность переводческого процесса складывается из различных форм активации мыслительных структур переводчика, определяющего как ход самого процесса, так и результат принятия переводческих решений. Субъективность выполнения задач объясняется эвристическим характером всей совокупности действий, начиная с накопления знаний опытным путем и заканчивая использованием необходимой стратегии для достижения успешности в переводе [8, с. 10–11].

Несмотря на то, что существует много моделей процесса перевода, российские и зарубежные исследователи считают когнитивную, или ментальную, модель перевода самой важной. По В.Н. Комиссарову, когнитивная модель перевода есть «условное описание ряда мыслительных операций, выполняя которые можно осуществить процесс перевода всего оригинала или некоторой его части» [3, с. 246].

В.Н. Комиссаров считает, что переводческий процесс на когнитивном уровне включает два этапа:

• 1)    понимание (переводчик «переводит» понятое им содержание оригинала на свой «язык мозга» в виде своей внутренней программы (замысла высказывания);

• 2)    собственно перевод (переводчик развертывает эту программу на другом языке, как это делает любой говорящий на этом языке) [2, с. 155].

Именно на первом этапе происходит когнитивное моделирование переводческого процесса.

Когнитивная модель перевода была предложена американским лингвистом Д. Кирали. Она представляет собой переводческий процесс как особую речемыслительную деятельность переводчика в трех взаимосвязанных ситуационных контекстах, а именно: текст источника, текст перевода и переводческий контекст. По концепции Д. Кирали, мышление переводчика представляет собой «систему обработки информации, в которой перевод является результатом взаимодействия интуитивных и контролируемых процессов с привлечением лингвистической и экстралинг-вистической информации» [10, р. 102].

По мысли А.Н. Злобина, когнитивное моделирование переводческого процесса «в определенной мере способствует фиксации проявления творческих возможностей переводчика, раскрытию и оптимизации самого процесса творчества» [1, с. 62], в чем можно убедиться, построив когнитивную модель на примере публицистических текстов СМИ.

Обсуждение .

Цель перевода газетно-публицистического текста – как можно ближе познакомить читателя, не знающего исходный язык (ИЯ), с данным материалом. В процессе перевода необходимо, прежде всего, правильно интерпретировать текст оригинала, мысленно проанализировать его стилистику, прагматику, лексикограмматические средства выражения авторской интенции. И только потом – подобрать языковым единицам оригинала соответствующие средства выражения на языке перевода (ПЯ): слова, словосочетания, грамматические формы и пр. Таким образом, процесс перевода предполагает сознательное установление соотношений между данными ИЯ и ПЯ. И в то же время, как считает А.В. Федоров, нельзя переводчику забывать и тот факт, что фиксация реальных событий в медиатексте сопровождается дополнительными информационно-культурными смыслами, подтекстами, реалиями, несущими материальные и интеллектуальные ценности в общество [9, с. 21].

Перевод медиапублицистического текста проходит в три этапа.

На первом этапе происходит понимание текста оригинала, в процессе которого переводчик «пропускает поступающую информацию через себя, через свою систему априорных знаний с целью адекватной оценки ситуации с учетом сопутствующих экстралингвистических факторов» [7, с. 44]. Этот этап переводческого процесса включает два уровня: уровень восприятия и мыслительный уровень.

Второй этап переводческого процесса складывается из двух основных этапов:

• 1)    из выработки стратегии перевода;

• 2)    из определения конкретного языкового воплощения этой стратегии [5, с. 48].

На этом этапе немаловажная роль отводится стратегии использования переводчиком конкретных переводческих приемов (переводческих трансформаций), составляющих технологию перевода. Кроме того, в процессе принятия переводческих решений нельзя не обратить внимания на тот факт, что каждый текст обладает той или иной долей образности.

Поэтому на данном этапе переводчику также следует проанализировать исходный текст на предмет функционирования в нем стилистиче- ских средств языковой выразительности и подобрать такие лексико-семиантические замены, которые смогут у читателя иной лингвокультури-ной среды вызвать такую же, как и у носителя языка, реакцию.

Третий этап переводческого процесса – это передача содержания текста оригинала на языке перевода. На этом, последнем, этапе происходит оценка переводчиком выбранной позиции и принятие окончательного решения.

Теперь обратимся к конкретным контекстам англоязычной медиапублицистики и проанализируем стратегии их перевода на русский язык.

Как показал анализ, в политических медиатекстах много политических терминов. В большинстве случаев, этих лексемы должны передаваться посредством транскрипции. Но не всегда подобная трансформация должна использоваться переводчиком – особенно, если исходная лексема, переданная буквенно-графическим способом ПЯ, нарушает традиционное восприятие понятия народом, на язык которого переводится произведение.

В качестве примера приведем фрагмент статьи, в которой речь идет о сбитом малазийском Боинге над территорией Донбасса в 2014 году.

«Sophisticated weapons provided by Russia to the rebels are also suspected of having led to the July 17, 2014, downing of Malaysia Airlines Flight 17 over the Ukrainian war zone when the separatists apparently mistook the passenger jet for a Ukrainian military transport. All 298 on board were killed» [11].

Приведем переводческий вариант данного контекста:

«Многие также подозревают, что именно поставки Россией повстанцам современного оружия привели к гибели малайзийского авиалайнера, сбитого 17 июля 2014 года над зоной конфликта. Предполагается, что сепаратисты по ошибке приняли его за украинский военно-транспортный самолет. В результате погибли все 298 человек, находившиеся на борту» [6].

На первый взгляд, кажется, что данный перевод вполне адекватен. Если бы не слово separatist, которым в текстах иностранных СМИ именуют защитников Донбасса. Но в переводческом варианте статьи американского издания, предназначенном для российской аудитории, термин сепаратист неуместен. В России людей, сражающихся за свою родную землю и свободу родных и близких, называют ополченцами. И слово сепаратист применительно к народу Донбасса и тем, кто помогает его населению отстаивать право на свою свободу и самоопределению (если его оставить в переводе), у российских читателей вызовет крайне негативную реакцию.

Однако, если перевести термин separatists номинацией ополченцы, то нарушится авторская идея (ведь автор статьи, поддерживая мнение правительства своей страны, считает защитников Донбасса сепаратистами). Поэтому перевести данное предложение следует так, чтобы и авторская концепция была сохранена, и не были затронуты патриотические чувства русских читателей:

«… сепаратисты (в России их называют ополченцами) по ошибке приняли его за украинский военно-транспортный самолет».

Таким образом, оставив авторскую политическую номинацию в переводческом контексте, но при этом расшифровав ее с позиций представителей культуры принимающего языка, используя прием экспликации (описательного перевода), следует создать текст, который и авторские права не нарушит, и учтет культурно обусловленную языковую специфику российского народа.

В процессе когнитивно-переводческого моделирования публицистического текста переводчики приходят к выводу, что во многих случаях в переводческом варианте статьи требуется наличие добавочных слов, что может быть связано с политической ситуацией, нюансы которой автор статьи либо сознательно искажает, либо предпочитает о них не говорить. Приведем еще один фрагмент статьи и дадим его перевод.

«Putin has disparaged U.S.-led efforts to ‘degrade and destroy’ Islamic State, also known as ISIS, as feeble and ineffective, making it necessary for Russia to wade in to get the job done» [11].

«Путин называет попытки Америки и ее союзников «ослабить и уничтожить» «Исламское государство» беспомощными и неэффективными и утверждает, что именно их безрезультатность заставила Россию вмешаться» [6].

При переводе данного предложения переводчик использовал добавочную фразу «и ее союзников». Автор статьи не упомянул союзников, сознательно искажая речь российского президента, который во всех своих речах ссылается не только на политику США, ведущей, по его словам, неэффективную борьбу с «Исламским государством», но и на те страны, которые действуют «по указке» США. Переводчик, который знает реальный контекст, исправил эту ошибку,

Автор статьи хочет подвести базу, что российский президент является врагом Америки, в связи с чем, комментируя отношение В.В. Путина к США, он использует глагол disparage, имеющий значение «унизить, оскорбить». Но переводчик посчитал нужным смягчить такую агрессивную риторику и перевел этот глагол нейтральным словом «назвать», использовав прием генерализации. В данном решении переводчика следует поддержать, поскольку перевод статьи предназначается для российских читателей, уважающих своего президента.

Заключение .

Итак, в процессе перевода текстов СМИ должно происходить его когнитивное моделирование, помогающее адекватному созданию переводного варианта авторского текста. Смысловой анализ лингвистического материала публицистических текстов позволяет переводчику построить общую когнитивную схему интерпретируемого события как языкового факта. И, несмотря на то, что в основе такой когнитивной схемы лежат стереотипные представления автора о том или ином событии, переводчик может интерпретировать эти события по-своему, поскольку авторская оценка того или иного явления не всегда совпа- дает с мнением читателей иного лингвокультурного сообщества. Поэтому при переводе публицистического текста осуществляются определенные переводческие стратегии, помогающие вначале интерпретировать, а затем и вербализовать описываемые автором факты или события в нужном русле, с позиций менталитета читателей той страны, на язык которой осуществляется перевод. Подобранные переводчиком эквиваленты, составляющие ассоциативновербальную сеть публицистического текста, при соответствующей переводческой стратегии с учетом когнитивного моделирования получают иной смысл.