Коллаборации в современной науке: курс на автаркию?

С метрией коллабораций дело обстоит отнюдь не просто, как и с любой оценкой труда ученого. Еще сложнее оценить не только эффективность таких сотрудничеств, но и вообще саму необходимость вступления в коллаборации. Так нужны ли российским ученым коллаборации с зарубежными исследователями? Ответ, на первый взгляд, положительный, а для иллюстрации процитируем блог Александра Краковецкого. На что он сетует? В первую очередь на отсутствие групповой работы. «Сколько людей у нас работают над решением какой-то проблемы? Верно, один. И каждый год все решают одни и те же задачи, или, максимум, ту же задачу, но начинают все с нуля. У нас нет понятия комплексной разработки на уровне кандидатской или докторской работы. Только single разработки. Как можно в одиночку потягаться с Microsoft Research, MIT, Кембриджем или Оксфордом?» Вторая проблема, по мнению автора, отсутствие навыков общения. «Многие из исследователей активно общаются с зарубежными коллегами, я уже не говорю о поездках за границу и обмене опытом? Многие из исследователей никогда не выступали за пределами родного университета, а если и выступали, то это все творилось на уровне рисования галочек. Когда человек начинает читать зарубежные труды, то первым его чувством является шок от понимания своей мизерности»1.

Другой вопрос, нужны ли зарубежным ученым коллаборации с российскими? Здесь, кажется, также есть перспективы для синергии в сотрудничестве. Однако, чтобы оценить, какие они есть и как будут развиваться, необходимо дать оценку целому ряду факторов и обстоятельств [Салин 2021].

Кто с кем будет вступать в коллаборации? В последнее время все чаще в научной среде задаются вопросами, с какой целью и, самое главное, с какой эффективностью работают научно-исследовательские коллаборации ученых? Понятное дело, что в MegaScience -проектах просто необходимо объединить усилия и перераспределить исследовательские задачи среди группы ученых. Но есть и иной вопрос, насколько ученые разных стран могут быть открытыми и доверять свои интеллектуальные наработки своим зарубежным коллегам, какие полученные знания являются общим достоянием, а какие следует засекретить [Мухаметов 2020]?

18 мая 2021 г. Еврокомиссия представила план международного научно-технологического сотрудничества². В документе детализированы правила взаимодействия с зарубежными странами в области исследований и инноваций. Уходит безвозвратно этика «открытости миру», которой придерживался бывший европейский комиссар по исследованиям и инновациям Carlos Moedas , и на смену ей приходит концепция «открытости для большей части мира».

Также в документе говорится, что «глобальный баланс политической, экономической и культурной власти заметно изменился за последнее десятилетие, отношения между странами быстро меняются из-за растущего влияния стран с экономической и политической системой, основанной на ценностях, сильно отличающихся от европейских, что ставит под сомнение сложившиеся паритеты и догмы о выгодах некоторых научных коллаборационных проектов для ЕС» [Приходько, Каменева 2020]. Сотрудничество отныне будет «выборочным и целевым» – там, где оно оправдано в каждом конкретном случае, при обеспечении взаимности и уважения фундаментальных ценностей3.

Этот подход отражает растущую озабоченность политических лидеров в Европе «воровством» интеллектуальной собственности и авторитарным использованием технологий, таких как искусственный интеллект ( artificial intelligence ) и квантовые технологии ( quantum technologies ) другими странами, в первую очередь Китаем.

В то же время ЕС стремится возродить глобальные совместные усилия, которые ослабли в последние годы. В частности, будут предприняты шаги, чтобы возродить научные связи по целому ряду проектов в области исследований и инноваций с США в силу дружественных взаимоотношений ЕС с США при президенте Дж. Байдене, что было невозможно при администрации Д. Трампа.

Интересно и то, что ЕС меняет отношение и к дружественным ассоциативным членам своих коллабораций. В частности, он готовится исключить исследователей из Великобритании, Израиля и Швейцарии из крупных проектов квантовых и космических исследований. Это важный шаг, который, по оценке экспертов, может иметь широкие последствия для научного сотрудничества ЕС с другими странами1.

Что же сказано в документе относительно России? Помимо сотрудничества с так называемыми государствами-единомышленниками, существует политически сложная категория «автократических режимов», таких как Россия, которую в проекте аккуратно включают в категорию «другие страны». По крайней мере, в предварительно презентированном документе масштабы исследовательского сотрудничества с Россией невелики. Есть всего одно упоминание России в связи с совместным проектом CREMLIN ² программы «Горизонт 2020». Сам проект CREMLIN стартовал еще в 2015 г. и был направлен на развитие международного научно-технического сотрудничества между Россией и ЕС в области исследовательских установок класса MegaScience (исследовательские комплексы мирового уровня). В проекте участвуют НИЦ Курчатовский институт, Институт кристаллографии им. А.В. Шубникова РАН, немецкий синхротронный центр DESY и еще 16 крупнейших научно-исследовательских учреждений РФ и ЕС.

Что же касается коллабораций российских ученых с американскими, следует процитировать позицию Министерства энергетики США по научной кооперации: «либо вы работаете на нас, либо на них, если в ней участвуют Россия, Китай, Иран и КНДР». Таким образом, ученые, работающие в США в любой научной лаборатории Минэнерго США, не смогут принимать участие в программах, если выяснится их «причастность» к исследованиям, которые спонсировались этими четырьмя странами. Другие крупнейшие научные организации США придерживаются той же стратегии, хотя и не всегда в столь категоричной форме. Заключенное 13 марта 2019 г. новое соглашение о сотрудничестве между Российской академией наук (РАН) и Национальной академией наук США обозначило круг тем, которых пока не касаются жестко вводимые ограничения. Их немного, точнее, всего две: космос и Арктика.

В США, как и в России, есть несколько источников финансирования науки, но основными являются Национальный фонд научных исследований, Национальный институт здравоохранения, Министерство обороны, Министерство энергетики. Последние два первоначально собирались пожизненно лишить финансирования всех, кто когда-либо участвовал в мегагрант-программах Китая, России, Ирана и КНДР3.

Ученые РАН в июне 2018 г. подписали договор о приоритетах в совместных научных исследованиях между Россией и Китаем. К ним относятся: 1) вопросы развития транспортных систем и коридоров; 2) освоение глубоководных ресурсов; 3) совместное строительство и эксплуатация крупных исследовательских объектов ( MegaScience )⁴.

Выводы. Политики на различных уровнях управления наукой обычно поощряют развитие сотрудничества в области исследований. На эти показатели ориентированы и рейтинги университетов. Однако основные детерминанты успешного коллаборационного сотрудничества не очевидны. В частности, в научной литературе почти незаметны исследования, которые, принимая отдельного исследователя в качестве единицы анализа, пытались бы выяснить, может ли сотрудничество именно с иностранными коллегами изменить в сторону успешности научную карьеру конкретного ученого.