Коллегии из трех судей: правовой статус и роль в защите судейского корпуса от необоснованного преследования

Международные документы, содержащие общепризнанные принципы в сфере осуществления пра-восудия1, устанавливают стандарты в отношении создания, состава и роли органов судейского сообщества, действующих в целях обеспечения принципа независимости судебной власти. В частности, для защиты судейской неприкосновенности как одной из гарантий их независимости в п. 1.3 Европейской хартии о статуте для судей от 8–10 июля 1998 г. (далее — Хартия) предусматривается необходимость участия в процедуре принятия любого решения, влияющего на статус судьи, включая прекращение его полномочий, особого органа, не зависящего от законодательной и исполнительной власти. Тем самым меж- дународные стандарты отводят особую роль органам судейского сообщества, на которые возложена в том числе функция проверки допустимости или недопустимости привлечения судьи к ответственности, исключая ее использование в целях оказания давления или необоснованного преследования в связи с профессиональной деятельностью.

Конституция РФ, наделяя в ст. 122 судей гарантиями неприкосновенности, устанавливает необходимость существования особого правового порядка их привлечения как к уголовной ответственности, так и к иным видам ответственности, включая административную.

Названное конституционное положение находит конкретизацию в ст. 16 Закона «О статусе судей в Российской Федерации» от 26.06.1992 № 3132-12 (далее — Закон о статусе судей), которая предусматривает усложненные процедуры не только для привлечения судьи к уголовной и административной ответственности, но также для осуществления оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий и избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу (процессуальный иммунитет).

Так, процедура привлечения судьи к уголовной ответственности либо привлечения его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу обусловлена необходимым участием такого органа судейского сообщества, как Высшая квалификационная коллегия судей РФ (с 2019 г.3), которая после поступления представления председателя Следственного комитета РФ при наличии оснований дает согласие на возбуждение уголовного дела в отношении судьи.

В процедуре же привлечения судьи к административной ответственности (с 2001 г.) законодатель предусмотрел участие представителей судейского сообщества в других организуемых и действующих органах, то есть участие постоянно действующих органов судейского сообщества (например, квалификационных коллегий судей) в ней не предусмотрено: привлечение допускается не иначе как с согласия коллегий из трех судей, образуемых в Верховном Суде РФ, верховном суде республики, краевом, областном суде, суде города федерального значения, суде автономной области, суде автономного округа (далее — коллегии из трех судей, коллегии судов высших инстанций, коллегии) в зависимости от уровня суда, в котором работает судья, и на основании представления Генерального прокурора РФ.

Коллегии также уполномочены принимать решения об осуществлении оперативно-розыскных мероприятий и иных следственных действий в отношении судьи, связанных с ограничением его гражданских прав либо с нарушением неприкосновенности, закрепляемой Конституцией РФ, а также об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В связи с участием коллегий разного вышестоящего уровня в процедурах, обеспечивающих судейскую неприкосновенность, представляет научный интерес проанализировать порядок формирования названных институций, а также их компетенцию.

Методология и материалы

Цель работы заключается в выявлении особенных черт статуса коллегий из трех судей, определяющих правовую природу этих структур в системе судебной власти. Достижению цели способствовал анализ национальных источников права, регулирующих их организацию и деятельность, положений международного мягкого права о независимости и беспристрастности судебных органов, судебной практики, включая позиции высших судов, а также научных работ российских и зарубежных авторов.

Методологическую основу исследования составил комплекс общенаучных (анализ, синтез, индукция) и частнонаучных (сравнительно-правовой, формально-юридический) методов познания.

Результаты исследования и их обсуждение

Правовой статус коллегий из трех судей.Институциональное оформление, порядок формирования и состав

Появление в российском законодательстве коллегий из трех судей связано с судебной реформой первых лет правления В. В. Путина, для реализации которой главой государства была создана специализированная рабочая группа под председательством Д. Н. Козака4.

В результате ее деятельности был принят Федеральный закон от 15.12.2001 № 169-ФЗ5 «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации „О статусе судей в Российской Федерации“» , предусматривающий образование коллегий в Верховном Суде РФ (далее — ВС), верховном суде республики, краевом, областном суде, суде города федерального значения, суде автономной области, суде автономного округа (далее — верховный суд республики и равные ему суды) — нижестоящих федеральных судах общей юрисдикции. Кроме того, с названным законом связано «возвращение возможности привлечения судей как к административной ответственности (которая ранее была отменена для судей в целях избежания их притеснений со стороны правоохранительных органов), так и к дисциплинарной, к которой судьи не привлекались с 1992 г.»6.

Коллегии также были уполномочены давать заключение о наличии в действиях судьи признаков преступления в случае привлечения к уголовной ответственности либо привлечения судьи в качестве обвиняемого по другому уголовному делу. Для возбуждения уголовного дела требовалось согласие Конституционного Суда РФ (далее — КС) или квалификационной коллегии соответствующего уровня, то есть процессуальный иммунитет «снимал» не орган судейского сообщества, а коллегия из трех судей. Это критиковалось как посягающее на фактические возможности независимого решения органов судейского сообщества в интересах защиты судей, поскольку «связывало корпорацию судей решением вышестоящего суда»7. В 2008 г. в связи с проведением «антикоррупционной реформы» они были исключены из цепочки органов, участвующих в рассмотренной процедуре8.

Таким образом, коллегии из трех судей создавались для реализации новелл, связанных с административным и уголовным преследованием судей, в целях обеспечения дополнительных гарантий их защиты.

Действующее законодательство о судоустройстве, определяющее состав и организацию деятельности ВС, а также верховного суда республики и равных ему судов, построено на принципе внутренней специализации, предполагающем выделение в их составе подразделений, сконцентрированных на рассмотрении дел определенной категории. Так, в названных судах образованы и действуют судебные коллегии по административным, уголовным делам и др.

Примечательно, что законодатель не отнес коллегии из трех судей к числу указанных структурных подразделений судов, в которых они образуются. Такой подход демонстрирует их особое положение как специальных органов, уполномоченных участвовать в предварительном производстве по делам об административных правонарушениях и по уголовным делам.

Состав коллегии ВС комплектуется из числа судей этого суда и ежегодно утверждается ВККС по представлению Пленума ВС, оформляемому постановлением и основанному на предложении председателя этого суда9.

Составы же коллегий верховного суда республики и равных ему судов также ежегодно утверждаются ВККС, но по представлению президиума этих судов, также оформляемому постановлением, основанным на предложении председателя соответствующего суда10. К нему прилагаются материалы, характеризующие кандидатов, содержащие сведения об их квалификации, качестве и оперативности отправления ими правосудия, деловых и моральных качествах. Кроме того, учитывается также их авторитетность в коллективе11.

При этом требования к составу коллегий, а также порядок выдвижения кандидатур в них и условий обязательной ротации судей законодательно не урегулированы. Практика показывает, что председатели соответствующих судов присутствуют на заседаниях ВККС и могут просить об утверждении коллегии в предложенном ими составе12. Такое положение вещей, а также «вплетение в законодательство дискреционных полномочий одних судей по отношению к другим»13 не противоречат законодательству, однако не могут не искажать независимость формируемого органа.

Правовое регулирование порядка формирования коллегий из трех судей показывает, что их составы образуют исключительно судьи ВС или верховного суда республик и равных ему судов. Это отличает их от квалификационных коллегий судей, составы которых избираются не только из числа судей судов разного уровня по установленным в законе нормам представительства, а также из числа представителей общественности и Президента РФ14. При этом Федеральный закон «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» от 14.03.2002 № 30-ФЗ15 (далее — Закон об органах судейского сообщества) устанавливает требования к последним16.

Введение в состав квалификационных коллегий судей авторитетных представителей юридической общественности связано с необходимостью преодоления корпоративного духа в целях обеспечения прозрачности их деятельности17. Участие в составе несудей обосновывается в том числе целью осуществления общественного контроля за их деятельностью, что согласуется с требованиями Хартии, поскольку более половины действующего состава образуют судьи.

Кроме того, в Законе об органах судейского сообщества установлены и «иные гарантии объективности и непредвзятости квалификационных коллегий судей, закреплены основные начала их организации и деятельности, не допускающие перерождения коллегий во внутрисистемные бюрократические органы»18. К ним отнесены: «сменяемость членов; членство в квалификационной коллегии без отрыва от выполнения судейских обязанностей; запрет избрания на должность председателя или заместителя председателя в квалификационной коллегии судей более двух раз подряд (за исключением председателя ВККС)»19.

Также в состав ККС субъектов РФ не могут быть избраны председатели судов и их заместители, а в состав ВККС — председатель ВС, а также его заместители. Это является своего рода гарантийным механизмом, обеспечивающим, «что судью будут судить равные ему»20.

Формирование коллегий из трех судей осуществляется органами, состоящими почти исключительно из судей: Пленум ВС состоит из судей этого суда, его численность составляет 170 судей, а в ВККС 18 членов из 29 являются судьями; в субъектах же федерации президиумы верховных судов и равных им судов являются структурными подразделениями названных судов, и в их составе председатель, заместители председателя суда и другие судьи соответствующего суда. Изложенное не противоречит требованиям, предъявляемым в п. 1.3 Хартии к формированию органов судейского сообщества, которые избираются с соблюдением методов, гарантирующих широкое представительство судебной власти.

Судьи в состав квалификационных коллегий судей избираются на 4 года тайным голосованием в зависимости от ее уровня либо на Всероссийском съезде судей делегатами съезда от соответствующих судов из своего состава, на собраниях делегатов — от судов общей и арбитражной юрисдикции, либо для органов судейского сообщества более низкого уровня — на конференциях судей субъектов РФ в порядке, определяемом этой конференцией. Избрание членов квалификационных коллегий судей самим судейским сообществом согласуется с Хартией.

Представители общественности в ВККС избираются верхней палатой парламента, а в ККС субъекта РФ они избираются законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта РФ. Представители Президента РФ в квалификационные коллегии судей назначаются главой государства.

В какой-то мере черты международного стандарта можно признать имеющими место в коллегиях из трех судей: они получают свои полномочия от корпуса судей соответствующих судов. Хотя в субъектах федерации такие трое судей ежегодно избираются президиумом, то есть судьями, которые сами получили свои полномочия от Пленума ВС, а значит, от состава вышестоящей судебной структуры. Однако критерий неучастия в их избрании других государственных институтов можно условно рассматривать как объединяющий для легитимации коллегии из трех судей и квалификационных коллегий судей.

При этом если предназначение последних находит законодательное закрепление, то процессуальное значение коллегий можно выявить исходя из анализа компетенции и правоприменительной практики, включая позиции высших судов.

Компетенция коллегий из трех судей

Роль в административном преследовании судьи.

Процедура привлечения судьи к административной ответственности

Роль коллегии из трех судей в решении вопроса о привлечении судьи к административной ответственности заключается в установлении наличия или отсутствия связи между привлечением судьи к ответственности и его судебной деятельностью21. Указанная функция присуща и ВККС, когда она принимает аналогичное решение о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого.

По мнению КС, такое регулирование «придает факту обусловленности возбуждения уголовного дела в отношении судьи позицией, занимаемой им при осуществлении судейских полномочий, качество основания для принятия квалификационной коллегией судей решения об отказе в даче согласия на возбуждение дела»22.

Устанавливая единственное условие для отказа в даче согласия на привлечение судьи к ответственности, законодатель не закрепляет никакие иные особые основания, при наличии которых может быть принято решение о согласии на привлечение судьи к ответственности. Такое регулирование может предполагать, что в остальных случаях ВККС (равно как и коллегии) не вправе отказать в даче такого согласия, даже если отсутствуют законные основания для возбуждения дела. По мнению КС, указанная регламентация предполагает, что если ВККС не усматривает обусловленности возбуждения уголовного дела в отношении судьи позицией, занимаемой им при осуществлении судейских полномочий, то она принимает решение о даче согласия на возбуждение дела. Практика показывает, что отсутствие в решении квалификационной коллегии судей «суждений о наличии обстоятельств, исходя из которых она правомочна не согласиться с возможностью возбуждения уголовного дела, является нарушением процедуры и влечет отмену отказа в даче согласия Следственному комитету РФ»23. Кроме того, «решение квалификационной коллегии судей основывается также на проверке представленных следственным органом материалов, в том числе относительно поводов и оснований к возбуждению дела»24. Так, принимая представление главы Следственного комитета РФ, ВККС проверяет, «внесено ли оно уполномоченным на то законом должностным лицом, наличие поводов и фактических данных, полученных в порядке, предусмотренном УПК, указывающих на признаки совершения судьей предполагаемого преступления, а также собранные следователем материалы, приложенные к представлению»25.

Обозначенную позицию КС можно экстраполировать и на деятельность коллегий из трех суде в части обязательности анализа по делам об административных правонарушениях судей при рассмотрении представления генерального прокурора РФ о даче согласия на привлечение судьи к административной ответственности26.

Следует отметить, что при рассмотрении представлений должностных лиц, инициирующих привлечение судей к рассматриваемым видам ответственности, названные институции не управомочены делать вывод о наличии либо об отсутствии в действиях судьи состава преступления или административного правонарушения, его виновности либо невиновности, форме вины, осуществлять проверку достоверности сведений и исследовать доказательства в подтверждение состава преступления или административного правонарушения. Это предмет судебной проверки и оценки при рассмотрении дела по существу в соответствии с подсудностью, определенной в КоАП, УПК и КАС27.

Изложенное означает, что коллегии из трех судей, равно как и ВККС, принимая решения о возможности или недопустимости начала процедуры привлечения судьи к ответственности, обладают схожими предназначением и функциональными полномочиями: они не осуществляют правосудие, а «имеют целью играть роль фильтра, защищающего судей от необоснованных преследований»28 для обеспечения надлежащего осуществления ими деятельности по отправлению правосудия.

Их также объединяет сложность доказывания связи инициативы по привлечению судьи к ответственности с его профессиональной деятельностью при рассмотрении материалов дела29. Однако в случае уголовного преследования судьи отсутствие определенности в этом вопросе может быть в некоторой степени компенсировано гарантиями, связанными с характером органа судейского сообщества, и урегулированным порядком производства.

Роль коллегий из трех судей при уголовном преследовании судьи

Проведение оперативно-розыскных мероприятий, а также иных следственных действий

Конституция РФ гарантирует каждому право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиту своей чести и доброго имени, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также неприкосновенность жилища (ст. 23 и 25). Ограничение указанных прав допускается только на основании судебного решения.

В соответствии с п. 1 ст. 16 Закона о статусе судей неприкосновенность судьи включает в себя неприкосновенность личности, неприкосновенность занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств, принадлежащих ему документов, багажа и иного имущества, тайну переписки и иной корреспонденции (телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, других электрических и иных принимаемых и отправляемых судьей сообщений).

Раскрывая существо неприкосновенности судьи, КС оценивает ее как «необходимый элемент его конституционно-правового статуса, что является вместе с тем не личной привилегией гражданина, а средством защиты публичных интересов, прежде всего интересов правосудия, цель которого — защита прав и свобод человека и гражданина»30.

Представляется, что вмешательство правоохранительных органов в частную жизнь гражданина требует эффективного судебного контроля, предоставляющего также — и в сравнении с другими видами правоприменительной деятельности — наиболее надежные гарантии независимого и беспристрастного разбирательства, то есть неприкосновенность не только указанных конституционных прав граждан, но и судейскую неприкосновенность как conditio sinе gua non справедливого правосудия и универсальной судебной защиты.

«Отраслевое законодательство, — пишет И. Л. Петрухин, анализируя право на неприкосновенность частной жизни, — усвоило и развило это положение»31, устанавливая в отношении судей дополнительные гарантии, исключающие необоснованное преследование.

Так, в соответствии с п. 7 ст. 16 Закона о статусе судей решение об осуществлении в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий в случаях, если в отношении судьи не возбуждено уголовное дело либо он не привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу и если указанные мероприятия связаны с ограничением его гражданских (конституционных) прав или с нарушением судейской неприкосновенности32, принимает коллегия из трех судей.

В частности, в отношении судьи КС, ВС, кассационного и апелляционного судов общей юрисдикции, верховного суда республики и равных ему судов, военного суда, арбитражного суда такое решение принимается коллегией ВС; в отношении судьи районного суда и мирового судьи — коллегией верховного суда республики и равных ему судов.

Порядок проведения оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий в отношении судьи определяются гл. 52 УПК и ст. 9 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.1995 № 144-ФЗ33 (далее — Закон об ОРД).

УПК относит судей к отдельной категории лиц, в отношении которой применяется особый порядок производства по уголовным делам. Однако УПК на досудебной стадии не предусматривает изъятий из общих правил производства в отношении судьи следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан и в связи с этим требующих судебного решения до возбуждения уголовного дела. Это означает, что участие коллегий из трех судей, то есть коллегиальный судебный контроль на судебном этапе, по мнению законодателя, должен защитить носителей судебной власти от необоснованного преследования.

Вместе с тем представляет интерес, что УПК не упоминает коллегии34 в названной процедуре, а предусматривает участие других структур: КС и ВККС (ч. 5 ст. 450 УПК, ч. 1 ст. 448 УПК).

Однако названный орган судейского сообщества не является судом, то есть органом, осуществляющим правосудие, и, следовательно, осуществление ВККС таких полномочий не согласуется с конституци- онными требованиями к порядку осуществления следственных действий, ограничивающих конституционные права на основании судебного решения.

Кроме того, можно обнаружить неопределенность и в части закрепления порядка производства обыска в отношении судьи. Так, ч. 4 ст. 450 УПК предусматривает необходимость получения мотивированного согласия в зависимости от уровня суда, в котором работает судья, КС или квалификационной коллегии судей (не уточняется уровень), которое принимается на основании представления главы Следственного комитета РФ. Закон о статусе судей дополнительно не оговаривает этот вопрос.

Такое законодательное регулирование критикуется авторами, поскольку «обыск может производиться только после возбуждения уголовного дела, то есть после лишения судьи гарантий неприкосновенности, а значит, в общем для всех лиц порядке »35.

Таким образом, можно констатировать, что действующее законодательство в части регламентации процессуального иммунитета судьи в уголовном судопроизводстве не является согласованным, так как предусматривает существование двух разных процедур производства в отношении судьи следственных и иных процессуальных действий, требующих судебного решения в части определения законного суда по контролю за проведением оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий в отношении судьи.

В отличие от УПК, Закон об ОРД закрепляет некоторые изъятия из общих правил производства по уголовному делу на досудебной стадии в отношении судей, но не всех, а определенной категории.

В частности, ст. 9 названного закона допускает возможность изменения на основании решения председателя ВС или его заместителя территориальной подсудности для рассмотрения вопроса о даче разрешения на проведение в отношении судьи районного суда и мирового судьи оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением гражданских прав или нарушением неприкосновенности, путем передачи данного вопроса на рассмотрение в равнозначный суд — верховный суд республики и равные ему суды. В отношении судей высшего и среднего звеньев судебной системы изменение территориальной подсудности не предусмотрено, поскольку санкционирует их проведение высший суд — ВС.

Согласно постановлению КС, благодаря которому этот механизм появился в Законе об ОРД, он «не позволяет органам, осуществляющим ОРД, самостоятельно определять суд, в котором подлежат рассмотрению соответствующие материалы, а значит, не содержат нормативных предпосылок для нарушения закрепленного Конституцией РФ права каждого на судебную защиту, в том числе на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом»36.

В этой связи в какой-то степени можно считать обоснованным мнение, что «этап доследственной проверки путем проведения оперативно-розыскных мероприятий стал более сбалансированным»37, но тезис о том, что «судейские гарантии и иммунитеты предельно выверены»38, вызывает сомнение по следующим соображениям.

Представляется, что «общность публично-правовых отношений по поводу проверки информации о подготавливаемом, совершаемом или совершенном преступлении, которые подпадают под действие как Уголовно-процессуального кодекса РФ, так и Федерального закона „Об оперативно-розыскной дея-тельности“, предполагает и общность процедур судебного контроля за действиями органов, осуществляющих такую проверку»39.

Если в отношении граждан порядок осуществления судебного контроля за деятельностью правоохранительных органов при производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан, законодательно определен, то в отношении судейского корпуса правовое регулирование не предусматривает, как ее контролировать для защиты неприкосновен- ности судьи. Это означает, что коллегии, так же как в отношении несудей, должны «наряду с проверкой соблюдения требований уголовно-процессуального закона… проверить наличие фактических обстоятельств, служащих основанием для производства указанного в ходатайстве следственного действия»40. Такая судебная деятельность, связанная с выдачей разрешений на ограничение конституционных прав граждан органам предварительного расследования, обладает специфическими чертами: на нее «не распространяются в полной мере правила, действующие в судебном разбирательстве по уголовному делу и даже в подготовительных действиях к судебному заседанию: в данных правоотношениях еще нет сторон, что характерно для уголовного процесса <…> и лицо, которое совершило преступление, не установлено»41. Кроме того, суд «рассматривает не все уголовное дело, а лишь отдельные его материалы (и то не всегда), и не разрешает дело полностью, а ограничивается выдачей санкции на проведение отдельных процессуальных действий, при том не в стадии судебного разбирательства»42.

В этой связи в доктрине вопрос, является ли указанная деятельность правосудием, не имеет единодушного мнения. И. Л. Петрухин пишет, что «судья в этой ситуации осуществляет деятельность, являющуюся элементом правосудия»43. Например, по мнению Н. А. Колоколова, «судебный контроль на этапе предварительного расследования не входит в содержание правосудия, а является отдельной специфической функцией судебной власти, носит вспомогательный характер по отношению к правосудию»44.

Согласно же п. 8 ст. 16 Закона о статусе судей, коллегия при рассмотрении вопроса о производстве в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий обязана, кроме того, проверить, обусловлено ли производство указанных мероприятий позицией, занимаемой судьей при осуществлении им судейских полномочий. В случае установления таковых коллегия отказывает в даче согласия на их производство. При этом законодательством не установлено, какие в данном случае фактические обстоятельства подлежат оценке и за какими действиями правоохранительных органов осуществляется судебный контроль, что во многом делает законоположение декларативным.

Справедливо отмечено, что «конспиративная по своей природе, скрытая от общественности оперативно-розыскная деятельность представляет собой сферу повышенного риска ущемления и нарушения прав и свобод граждан, так как возможности социального контроля над ней ограничены»45. В условиях правовой неопределенности, а тем более при проведении оперативно-розыскных мероприятий, требующих соблюдения правил конспирации и использования негласных методов при отсутствии состязательности и без участия в процедуре органов судейского сообщества, положение судьи весьма уязвимо, что требует от коллегии тщательной проверки фактических обстоятельств, обосновывающих ограничение его конституционных прав.

Поэтому нельзя согласиться с тем, что «упрощение некоторых особых механизмов уголовного преследования судей»46, в том числе за счет приведения действующего порядка осуществления в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий в соответствие с общим порядком, применяемым в отношении граждан, должно «являться действенной гарантией соблюдения прав всех участников уголовного судопроизводства, в том числе и судей»47.

Во-первых, согласно ч. 4 ст. 5 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе в Российской Федерации»48, в России не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов и независимость судей.

Во-вторых, упрощение процессуального иммунитета судьи неизбежно приведет к снижению защищенности судей от возможного давления со стороны государственных органов и других субъектов, то есть к нарушению гарантий их независимости, «без которых значительно легче давить на служителя Фемиды»49. Это, как следствие, повлечет отказ в правосудии, «которое по самой своей сути признается таковым лишь при условии, если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах»50.

Примечательно, что после возбуждения уголовного дела в отношении судьи либо привлечения его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия производятся в общем порядке, аналогичном порядку производства таких действий в отношении другого гражданина, то есть на основании единоличного решения судьи районного суда. Соответственно, участие коллегии из трех судей в данном случае исключается.

Избрание в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу

Поскольку заключение под стражу как мера процессуального принуждения и пресечения связана с конституционными правами на свободу и личную неприкосновенность, их ограничение допускается не иначе как на основании судебного решения (ст. 22 Конституции РФ).

УПК, конкретизируя конституционные положения, определяет порядок производства и условия ее избрания судом: совершение преступных деяний, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше 3 лет, а также невозможность применения иной, более мягкой меры пресечения (ст. 108 УПК). Таким образом, « условиями применения мер пресечения являются наличие возбужденного уголовного дела и наделение в процессуальном порядке лица, в отношении которого применяется мера пресечения, статусом обвиняемого или подозреваемого»⁵¹.

В отношении судей в соответствии с п. 6 ст. 16 Закона о статусе судей такое судебное решение принимается коллегией по ходатайству председателя Следственного комитета РФ. В данной процедуре она осуществляет проверку фактических обстоятельств в части «обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению»52, то есть содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность судьи к совершенному преступлению, а также мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении судьи под стражу и невозможно избрать иную, более мягкую меру пресечения. При этом коллегия из трех судей, так же как ВККС при привлечении судьи к уголовной ответственности и коллегия при административном преследовании судьи, не вправе обсуждать вопрос о виновности лица.

В судебном заседании обязательно участие привлекаемого по уголовному делу судьи, прокурора, а также защитника, если он участвует в уголовном деле. При этом ч. 5 ст. 108 УПК допускает принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, но только в случае объявления его в международный розыск по линии Интерпола или межгосударственный розыск53.

Названная мера пресечения может быть избрана и применена как в процессе досудебного, так и судебного производства по уголовному делу. По итогам рассмотрения ходатайства коллегия выносит определение: об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу; об отказе в удовлетворении ходатайства; о продлении срока задержания.

Представляет интерес, что после принятия мотивированного решения КС или ВККС о даче согласия на возбуждение уголовного дела либо привлечение судьи в качестве обвиняемого по другому уголовному делу, вынесенного на основании поступления представления председателя Следственного комитета РФ, процедура избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу не упрощается, как в случае с осуществлением в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий. Это означает, что участие коллегии в решении данного вопроса все еще является обязательным. При этом соответствующее судебное решение она выносит на основании ходатайства главы Следственного комитета РФ.

Более того, в соответствии с п. 6 ст. 16 Закона о статусе судей и ч. 2 ст. 450 УПК исполнение ее судебного решения об избрании в отношении судьи КС, судей иных судов меры пресечения заключения под стражу требует дальнейшего согласования с органом конституционного правосудия или ВККС по инициативе главы Следственного комитета РФ.

Роль названных органов не определена, однако ее можно обнаружить в правоприменении. Так, они устанавливают, имеются ли «обстоятельства, свидетельствующие об уголовном преследовании судьи в связи с позицией, занимаемой при осуществлении правосудия, которые могли бы послужить причиной для отказа в даче согласия на исполнение судебного решения»54, то есть КС и ВККС повторно устанавливают или проверяют факт связи уголовного преследования с осуществлением судьей профессиональных полномочий. Представляется, что такой механизм является иллюзорным, поскольку не обеспечивает гарантии судейского иммунитета и не согласуется с общим принципиальным запретом повторного участия судьи в рассмотрении того же дела.

Выводы

Правовой статус коллегий из трех судей является особым, прежде всего в силу его законодательной неопределенности и смешанного характера деятельности. С одной стороны, коллегии обладают признаками, характерными для органов судейского сообщества, что во многом делает их идентичными квалификационным коллегиям судей, а с другой — они наделены самостоятельной судебной функцией — «юрисдикционным правомочием суда по осуществлению судебного контроля»55 за правоохранительными органами в процессе как досудебного, так и судебного производства по уголовному делу в отношении судьи.

Анализ законодательства показал, что деятельность коллегий носит паллиативный характер, поскольку не является эффективным средством правовой защиты, в частности, требующей гласной процедуры: в сети Интернет отсутствует ресурс, информирующий об их деятельности как о специальных органах, доступ к их решениям не обеспечен. Это подтверждает закрытый характер их деятельности, что может вызвать сомнения в их беспристрастности.

В целях защиты судейского корпуса от необоснованного уголовного преследования представляется обоснованным образование коллегий из трех судей на уровне кассационных судов общей юрисдикции (далее — КСОЮ), действующих вне пределов территорий субъектов РФ и не подпадающих в зависимость от них. Учитывая незначительный набор случаев уголовного преследования судей56, представляется, что передача коллегиям КСОЮ полномочий, закрепленных за коллегиями из трех судей и ВККС в сфере уголовного судопроизводства, существенно не прибавит им нагрузки.

Такие коллегии в совместных заседаниях с представителями общественности в составе трех членов в действующих процедурах, обеспечивающих неприкосновенность судьи в уголовном судопроизводстве, устанавливали бы наличие или отсутствие факта связи преследования судьи с осуществлением его профессиональной деятельности, оставляя открытыми возможности для опровержения презумпции невиновности. Участие в процедурах не только судей согласуется с требованиями Хартии и объясняется тем, что ограничения, налагаемые на судью в ходе расследования, важны с точки зрения оценки их обоснованности общественностью, а не только представителями судейского корпуса.

Составы коллегий КСОЮ могли бы формироваться из числа судей этих судов и утверждаться на 4 года Пленумом ВС по представлению председателей судов. Представители же общественности могли бы утверждаться Советом судей РФ на тот же срок из числа действующих членов — представителей общественности квалификационных коллегий судей.

В целях обеспечения независимости формируемого органа представляется обоснованным установление запрета избрания в его состав одного и того же лица более двух сроков подряд, а также председателей судов и их заместителей.