Концептуально-исторические истоки проблемы идеального в философии Эвальда Ильенкова

Обращение к теоретическому наследию всемирно известного философа, психолога, социолога, педагога советского периода Эвальда Васильевича Ильенкова побуждает осознанную потребность всестороннего осмысления его глубоких и продуктивных идей, поскольку в философии этого гениального учёного заложен колоссальный ресурс лучшего варианта цивилизационного развития.

Тенденция перманентного реформирования образования с нарастающим уклоном в формирование навыков вызывает обоснованную тревогу, поскольку «Я может адекватно существовать только через развитие универсальных способностей человека» [1]. Несомненно, в капиталистической модели общественного устройства образование есть производное экономики. Любая педагогическая система основана на определённой философии. Осознанно или неосознанно - но российские чиновники взяли за теоретическую основу абстрактную версию марксизма, представляющую собой форму экономического редукционизма, в котором человеческое выражение и знание определяются формой экономического производства, навязанной группе, где люди почти исключительно формируются общественными обстоятельствами.

Критический и творческий анализ диалектического взаимоотношения материализма К. Маркса и идеализма Платона, Б. Спинозы, И. Канта, Г. Гегеля сделал проблему идеаль- ного центральной идеей философии Эвальда Васильевича Ильенкова. В координатах философской традиции, идущей от Платона и Гегеля, идеальное тождественно всеобщему, а в марксизме идеальное – не является категорией всеобщего, а лишь его особой формой.

Э.В. Ильенков сразу подвергает аргументированной критике шаблонное простое отождествление «идеального» с «психическим вообще», которое даже не видело философской проблемы, обнаруженной Платоном, – проблемы объективности фактов, их абсолютной независимости от человека и человечества, от мозга и психики человека. Надо признать, что древнегреческий философ обозначил главную и вечную проблему познания – проблему истинности всеобщего, понимаемого как закон, и что при этом остаётся инвариантным во всевозможных психических состояниях отдельных людей и менталитетах (культурных кодах) эпох и народов.

Ильенков схватывает главную мысль Платона в контексте обсуждаемой проблемы: «…своеобразная категория явлений, обладающих объективностью, то есть… независимостью от индивида, принципиально отличающейся от объективности чувственно воспринимаемых индивидом единичных вещей, и была когда-то обозначена философией как идеальность этих явлений, как идеальное вообще» [2]. Это обстоятельство послужило Ильенкову основой для выделения «идеи» в особую категорию. «Идеи» Платона – это не состояния человеческой «души», или «психики», это – универсальные, всеобщие образы, облачённые в законы, с требованиями которых каждый человек вынужден считаться для своего же собственного благополучия и спокойствия «психики». У Спинозы познанная необходимость тождественна свободе.

Заслуга Платона перед европейской философией заключается, прежде всего, в рассмотрении мира идей («идеального мира») как стабильного и организованного мира законов, предписывающий «индивидуальной душе» способ его поведения. Платон поставил перед человечеством реальную – и очень нелегкую проблему – проблему природы мира «идей», идеального мира.

Тут уж трудно согласиться с материалистами, отрицающими «мир идей Платона». Как бы сам Платон ни конструировал происхождение этих всеобщих образов-схем единичных состояний «души», выделил он их в особую категорию совершенно справедливо, ибо невозможно отрицать очевидного: все это всеобщие нормы той культуры, требования которой каждый субъект вынужден усваивать как обязательный для себя закон своей собственной жизнедеятельности.

Георг Гегель как верный последователь Платона в основе своей конструируемой системы располагает Абсолютную идею в качестве субстанции всего сущего. Абсолютная идея в процессе познания самой себя отпускает себя в качестве природы и как высшее проявление природы – человека. Получается, что Бытие обладает сознанием, а Разум обладает бытием – вполне в духе диалектического метода. Таким образом, у Гегеля весь мир – мышление. Дух и есть абсолютная идея, так как он обладает способностью творить. Проявление платоновской «внешней» силы, определяющей поведение и подчинение индивида, особенно ярко нашло себя в понятии «государство». Глубокие исследования Гегеля на тему отношений власти, государства и гражданского общества внесли заметный вклад в развитие европейской философско–правовой мысли [3]. В тезисе «государство представляет собой идею свободы, права, разума» угадывается параллель с интерпретацией свободы в философии Б. Спинозы.

Э.В. Ильенков, творчески развивая философию идеализма на основе диалектики, в конкретных общественно-исторических обстоятельствах актуальной эпохи, делает очень важный вывод, что мыслит не мозг и даже не индивид сам по себе, а с помощью мозга – индивид, «вплетенный в сеть общественных отношений, всегда опосредованных материальными вещами, созданными человеком для человека» [4]. И далее у Ильенкова следует фраза, на первый взгляд, парадоксальная предыдущей, что идеальное существует только в человеке, «вне человека и помимо него никакого «идеального» нет». Однако в строгих рамках концепции философа заключена глубокая мысль, что не природа, а культура в ее разнообразных проявлениях есть родина идеального. Разворачивая афоризм «культура есть преобразованная природа», закономерно приходим к мысли о творческой природе идеального, «через формы которого внешнее материальное превращается в общественный факт, в достояние общественного человека» [4].

Таким образом, Э. Ильенков обогащает концепцию идеального важнейшим свойством – быть схемой деятельной активности человека, таким образом, отразив диалектическую взаимосвязь идеального и материального. Формы общественного сознания (искусство, наука, религия), а также человек как субъект материальной и духовной жизни являются осуществлением идеального. На этом основании Э.В. Ильенков выдвигает идею деятельностного подхода к образованию, поскольку познание осуществляется в трудовой деятельности. Эта идея корнями уходит в философию Платона. У Маркса же познание носит пассивный характер с его теорией отражения.

М.А. Лифшиц, также советский философ, культуролог, пошёл дальше Ильенкова в определении сущности идеального. М.А. Лифшиц в своей полемике с Э.В. Ильенковым трактует идеальное не только как факт общественно–исторической жизни, но и как совершенную форму, существующую в природе. То есть идеальность человеческого сознания в концепции М.А. Лифшица оказывается производной от идеальности форм природы [5]. Здесь позиция Ильенкова чёткая и принципиальная: в составе индивидуального сознания внешние навязываемые схемы, законы не обнаруживаются в качестве «прирожденных» «трансценден- тальных» схем, тем более, в форме инстинктов. Все поведенческие акты человека формируются в ходе приобщения индивида к существующей духовной культуре, которая сложилась до него и независимо от его сознания. Это и есть социализация, ядром которой выступает образование и воспитание.

Проблема идеальности никогда не утрачи- цитно заключает в себе проблемы истинности знания, то есть проблемой именно тех форм знания, которые обусловливаются и объясняются не позитивистскими интуицией, озарением, инсайтом и прочими креативными зигзагами, «а гораздо более серьезным, чем-то стоящим над индивидуальной психикой и совершенно от нее не зависящим» [2].

вает актуальности, потому что всегда импли-