Концептуальные и договорно-правовые основы политики России в области экономической интеграции на пространстве СНГ в 1990-е гг

Стимулирование взаимовыгодной экономической интеграции на постсоветском пространстве – один из важнейших ориентиров современной интеграционной политики России. Главной ее опорой сейчас выступает Евразийский экономический союз (ЕАЭС), однако определенные институциональные рамки задаются форматом более широкого состава – Содружеством Независимых Государств (СНГ). Опыт, полученный не только РФ, но и другими республиками бывшего СССР при конституировании системы хозяйственных и прочих суверенных взаимоотношений, существенно повлиял на выстраивание субрегиональных форматов в области экономической интеграции. После распада Советского Союза интеграционные ожидания новых независимых государств первоначально были связаны с идеей «реинтеграции», направленной на восстановление в той или иной форме единства стран Содружества и сохранение связей в различных сферах. Однако она могла быть реализована только при общей заинтересованности и установлении контроля над факторами и средствами объединения, что должно было способствовать обеспечению безопасности и управляемости новым пространством. Сложившиеся реалии побудили страны СНГ придерживаться своеобразной тактики «приращения», характеризующейся попытками компенсировать неудачи и ошибки, допущенные в ходе интеграционного строительства.

Цель и задачи нашего исследования – выявить детерминанты и проследить динамику становления и эволюции интеграционной политики России в постсоветский период в экономической области, выделить совпадающие и расходящиеся интересы стран СНГ, специфику позиции и роли Российской Федерации.

Основные подходы в отечественном теоретическом дискурсе сформировались в русле обсуждения проблемы адекватных интеграционных механизмов, применения опыта других объединений и перспектив экономической интеграции на пространстве Содружества. Некоторые авторы при этом указывают на неоправданность ориентации только на опыт Европейского Союза (ЕС) и рекомендуют не забывать опыт Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и «третьего мира» [5, с. 42; 7, с. 65]. Полагаем, что опыт «социалистической интеграции» может быть полезен, скорее, в плане осмысления уроков СЭВ и, учитывая политическую слабость регулятивных механизмов Содружества и изменение экономических основ постсоветских государств, вряд ли целесообразен в современной практике.

Концептуально наиболее значимый вывод участников дискуссии – признание различия онтологических обстоятельств, в которых развивались интеграционные процессы в Европе и на постсоветском пространстве. Согласимся с тем, что без адаптации невозможно применять «класси- ческую» теорию региональной интеграции и частные концепции, сформулированные для давно существующих государств-наций, к анализу последствий дезинтеграции единого государства – СССР. В. Г. Шемя-тенков, в частности, указывает на отсутствие субъектов интеграции в то время. Показательны сложности и в обосновании теории «реинтеграции». Справедливо замечание Ю. Борко и Н. Шмелева об утрате смысла данного термина после обнаружившихся проблем «перелицовки» всесоюзной хозяйственно-административной системы в единое рыночное пространство [16, с. 180, 187, 229]. В любом случае и некая «синтетическая» теория интеграции не должна интерпретироваться как метатеория, поскольку изоморфизм в этой сфере опровергается разнородностью и разнонаправленностью условий, потенциалов, традиций, системообразующих и системоразрушающих факторов.

В контексте изучения процесса реструктуризации хозяйственного пространства Содружества были разработаны следующие концепции:

• 1)    «рыночная», с приоритетом экономических факторов: так, Ю. В. Шишков, выделяя два возможных варианта развития ситуации – «мягкую, вялую, аморфную квазиинтеграцию» в рамках всего СНГ и «реальную интеграцию на рыночной основе», но в более узком составе, подчеркивает, что с середины 1990-х гг. Содружество «явно расчленяется на ведущую группу, авангард интегрирования, достаточно пестрый арье-гард» [16, с. 181, 183];

• 2)    «экономической географии»: по мнению О. Зиборова, гетерогенность постсоветских государств и пространственные аспекты предопределяют опору интеграционного процесса на субрегиональные интеграционные модули, использующие факторы географической близости, общности проблем, исторически сложившихся хозяйственных и культурных связей, состояния

взаимной торговли – европейский (Россия, Белоруссия, Украина, Молдова), азиатский (Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан), южный (Россия, Азербайджан, Армения, Грузия, Украина, Туркменистан) [18, с. 83];

• 3)    «геоэкономическую», где стержневой проблемой выступает предотвращение дальнейшего ухудшения позиций региона СНГ в мировом хозяйстве [17, с. 127–128].

Методы

Исследование базируется на анализе комплекса нормативных и иных источников внутригосударственного и международноправового характера, прежде всего договоров и соглашений государств – участников СНГ в области экономической интеграции. Привлекались также статистические данные и результаты социологических опросов, позволяющие представить процесс и результаты взаимодействия на этом направлении и показать особенности восприятия их населением стран СНГ. Главное значение имели методы сравнения, системного и исторического анализа, политической диагностики, формально-юридический метод.

В Соглашении о создании СНГ предусматривалось равноправное и взаимовыгодное сотрудничество народов и государств в области политики, экономики, культуры, образования, здравоохранения, охраны окружающей среды, науки, торговли, в гуманитарной и иных областях (ст. 4). К сфере совместной деятельности было отнесено в том числе сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в области таможенной политики (ст. 7) [32, с. 294–296]. В Уставе СНГ обозначены три блока ключевых направлений деятельности, среди которых выделялось сотрудничество в экономической, социальной и правовой областях (раздел V) [38, с. 305–307].

В 1992 г. были подписаны соглашения о принципах таможенной политики (без

Украины), о сотрудничестве в области внешнеэкономической области (без Украины), об учреждении Экономического суда СНГ, о единой денежной системе и согласованной денежно-кредитной политике государств, сохранивших советский рубль в качестве законного платежного средства (за исключением Азербайджана, Таджикистана, Туркменистана). Несмотря на переход к национальным валютам, Армения, Белоруссия, Казахстан, Россия, Таджикистан, Узбекистан заключили Соглашение «О практических мерах по созданию рублевой зоны нового типа» [40, с. 392–393]. Наиболее масштабным проектом этого периода стал Договор о создании Экономического союза стран СНГ от 24 октября 1993 г. с участием девяти государств (позже присоединились Грузия, Туркменистан и Украина – в качестве ассоциированного члена). Он был дополнен соглашениями о формировании зоны свободной торговли от 15 апреля 1994 г. (вступило в силу только для Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, Таджикистана) и о Платежном Союзе от 21 октября 1994 г.

Договор 1993 г. не учреждал Экономический союз стран СНГ, но содержал концепцию его поэтапного формирования: 1) создание Межгосударственной ассоциации свободной торговли путем отмены таможенных пошлин и обеспечения бесперебойного движения товаров, образования платежного союза; 2) формирование Таможенного союза на основе введения общего таможенного тарифа, перехода к согласованной внешнеэкономической политике; 3) создание общего рынка товаров, капиталов и рабочей силы; 4) образование валютного союза, проведение согласованной бюджетной, налоговой и кредитно-денежной политики [40, с. 395].

С одной стороны, в Договоре фиксировалась цель сохранить существующие экономические связи, с другой – наладить новые формы социально-экономического сотрудничества и сформировать рыночную инфраструктуру (торговые дома, биржи, банки, страховые компании). Создавались соответствующие институты по их координации: Комиссия Экономического союза при Координационно-Консультативном Комитете СНГ, Межгосударственный экономический Комитет (МЭК) (за исключением Азербайджана и Туркменистана), наделенный некоторыми надгосударственными контрольно-распорядительными и исполнительными полномочиями, Экономический суд, призванный обеспечить выполнение экономических обязательств, Межгосударственный банк СНГ – орган осуществления расчетов в рамках СНГ и ряд отраслевых органов: Электроэнергетический совет, Совет по железнодорожному транспорту, Совет по машиностроению, Межправительственный совет по нефти и газу [30].

В Соглашении о Платежном Союзе говорилось о самостоятельности внутренней денежной политики (свободный обмен национальных валют по рыночным курсам на внутреннем валютном рынке, обеспечение конвертации, гарантированной государством, по социально значимым платежам) [32].

Таким образом, страны СНГ обратились к рыночно-институциональному подходу экономической интеграции; кроме того, принципы, закрепленные Договором об Экономическом союзе, фактически открывали путь к развитию «разноскоростной» интеграции. Заметим, что еще на Московском саммите стран СНГ в мае 1993 г. выявилась поддержка моделей разной степени интеграции: 1) центрально-периферийной конструкции, базирующейся на соединении разнопорядковых интеграционных процессов (Казахстан) и 2) «избирательный» подход, основанный на дистанцировании в первую очередь от военно-политической интеграции (Украина, Туркменистан, Молдова) [26, с. 10–11]. Обе эти модели сохранились и позже.

Пожалуй, самая заметная инициатива рассматриваемого периода с точки зрения возможностей углубления интеграции – проект формирования Евразийского Союза, выдвинутый президентом Казахстана Н. Назарбаевым. В проекте отмечалось, что СНГ не следует рассматривать как единственную форму объединения. Учитывая различия между странами в уровнях развития рыночной экономики, демократизации политических процессов, Назарбаевым было предложено формирование «дополнительной интеграционной структуры» – Евразийского Союза (ЕАС), сочетающегося с деятельностью СНГ. Целями Союза мыслились согласование экономической политики и принятие обязательных для исполнения государствами-участниками совместных программ проведения экономических реформ, разработка совместными усилиями механизмов сдерживания, локализации и погашения конфликтов разного типа. В целом ЕАС трактовался как форма интеграции суверенных государств, отражающая объективную логику развития постсоветского пространства и волю народов бывшего СССР [24, с. 5]. Некоторые элементы этого проекта сейчас реализуются или планируются к реализации в рамках ЕАЭС. Но на тот момент он не соответствовал ни реальным возможностям постсоветских государств, ни интересам большей части их политических элит.

Потенциал взаимодействия, питающий реинтеграционные настроения, оказался в целом невостребованным ввиду как объективных факторов, обусловленных трудностями переходного периода, так и издержками «суверенизации» и, как следствие, «негативных» по отношению к интеграции стратегий политического позиционирования. Если в 1990 г. доля взаимных поставок двенадцати союзных республик превышала 70 % общей стоимости их экспорта, то в 1995 г. составляла всего 55 %. Приобрела остроту и проблема платежей: в сфере ТЭК образовалась задолженность в 14,1 трлн руб., а по государственным кредитам – 5,8 млрд дол. [3, с. 96; 23, с. 25].

В политической области внедрение наднациональности сдерживалось расхожими стереотипами реставрации «империи». Неутешительным было состояние и в политико-правовой сфере. Так, лояльность в отношении реализации межгосударственных и межправительственных соглашений и других договоренностей при ратификации и при выполнении внутригосударственных процедур по таким документам демонстрировала только половина участников СНГ – Армения, Белоруссия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан [20, с. 124].

На заседании Совета глав правительств СНГ в ноябре 1995 г. заявлялось о позитивном значении инициатив в области формирования Таможенного союза, готовности к разноскоростному продвижению в рамках Экономического союза, деятельности МЭК, активизации двусторонних переговорных процессов [40, с. 46–47]. Вместе с тем в Решении Совета о деятельности межгосударственных и межправительственных органов СНГ, занимавшихся координацией вопросов экономического характера, отмечалось, что упущены возможности совместных действий в обеспечении общих интересов государств-участников. Соответствующие органы ориентировались на обеспечение свободного движения товаров, капиталов, услуг и рабочей силы – проведение единой торгово-экономической политики, практическая реализация Платежного Союза, содействие формированию транснациональных экономических объединений и финансовопромышленных групп, создание эффективных механизмов правового регулирования путем гармонизации национального хозяйственного законодательства [8, с. 63–64].

Следовательно, уже в 1993 – 1995 гг. проявился акцент на экономических аспектах взаимодействия стран СНГ и закрепились концепция и тенденция «разноскоростной»

интеграции. Во 2-й половине 1990-х гг. данные компоненты получили дальнейшее развитие в рамках «свежего» подхода, приоритетом которого стало привлечение к участию в структурах Содружества представителей финансового и промышленного капитала. Были созданы Экономический Совет СНГ, Группа лизинговых компаний, Координационный совет по бухгалтерскому учету и др. [36, с. 5].

Было положено начало структурной реформе Содружества. Она характеризовалась попытками ввести в процессы интеграции постсоветского пространства новых агентов и новые механизмы. Но в социально-экономической плоскости к концу 1990-х гг. по-прежнему наблюдались тревожные симптомы. Так, согласно данным исследования Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИСиНП) (апрель 1998 г.), 36 % респондентов характеризовали состояние СНГ как «подвешенное», 25 % отмечали наличие больших трудностей и внутренних конфликтов в Содружестве, но считали их естественными; 15 % высказались об «изживании» СНГ; 4 % указывали на преувеличенность проблем СНГ; т. е. более 50 % опрошенных были настроены достаточно пессимистично. Основные причины сложностей Содружества виделись в следующем: 30 % респондентов – в амбициях руководителей стран СНГ; 22 % – в экономической слабости государств; 40 % – в слабой и необдуманной политике России на постсоветском пространстве. Что касается будущего Содружества, то здесь каждый пятый опрошенный высказался за роспуск СНГ и создание в перспективе союза России с наиболее заинтересованными государствами; 10 % – за роспуск СНК и развитие двусторонних отношений; однако 50 % респондентов признали необходимость сохранения СНГ [10, с. 5].

Доля взаимного товарооборота в совокупном объеме внешней торговли стран

СНГ в 1999 г. сократилась до 27,3 %. По удельному весу партнеров по СНГ в экспорте и импорте государств Содружества лидировали Белоруссия (61 и 64 %; в 1998 г. – 73 и 65 %), Таджикистан (соответственно 47 и 76; в 1998 г. – 35 и 66), Молдавия (54 и 40; в 1998 г. – 70 и 42), Грузия (48 и 38; в 1998 г. – 54 и 29), Украина (28 и 58 %; в 1998 г. – 33 и 54 %). Значительно отставали от них Азербайджан (28 и 31 %; в 1998 г. – 42 и 37 %; Армения (24 и 22; в 1998 г. – 37 и 23), Россия (14 и 27 %; 1998 г. – 19 и 26 %, Туркменистан (около 2 %) [15, с. 544; 21, с. 82]. Выявилась невозможность перехода с 1999 г. к зоне свободной торговли, поэтому Протоколом к Соглашению 1994 г. был изменен график ее формирования (1999 г.).

В итоге к концу 1990-х гг. «жизненные реалии в разных их проявлениях» – экономическом и политическом, в вопросах стабильности и безопасности, культуры и др., по выражению Р. Евзерова, все больше подталкивали руководителей государств – членов СНГ к вытеснению «иллюзий и идеограмм» [14, с. 32]. Переход к новому этапу был осуществлен в 2000-е гг., когда доминирующим стал «прагматичный» подход с диверсификацией интеграционных форматов и акцентом на защите национальных интересов.

Результаты и обсуждение

В экономической области в рамках Содружества задачей максимум, определенной Договором 1993 г., является создание экономического и валютного союза, задачей минимум – зоны свободной торговли. В русле попыток их осуществления было предложено несколько общих и конкретных инициатив и проектов:

– в области валютной интеграции пока и в обозримой перспективе речь идет только о координации валютной политики государств – участников СНГ: разработке единых правовых и экономических мер для совместных действий по реализации согласованной валютной политики и сбли- жению национальных законодательств в области валютного контроля и регулирования; как показывает, например, практика союзного строительства в формате Союзного государства Беларуси и России (СГБР), полномочия государств в этой сфере рассматриваются как одна из базовых основ суверенитета;

– проект общего аграрного рынка (с 1997 г.), в пределах которого намечалось перейти к координации аграрной политики и беспошлинному движению товаров: наибольший потенциал сейчас просматривается в рамках ЕАЭС, особенно ввиду последствий санкционной политики стран Запада; с другой стороны, периодически возникают разногласия по торговле сельскохозяйственной продукцией даже между ближайшими партнерами и лидерами Союза, включая Россию и Белоруссию;

– создание Энергетического совета: восстановление принципа взаимодополняемости топливно-энергетических комплексов и обеспечение энергетической безопасности стран СНГ, несомненно, чрезвычайно актуальны, особенно с учетом их потенциала (18 % мировых запасов нефти, 40 % – природного газа и др.) и мировой конъюнктуры, однако осложняются политическими и экономическими (конкуренцией нефте- и газоэкспортеров, недобросовестностью «транзитных» стран) разногласиями;

– определение общей стратегии экономической интеграции: Концепция экономического интеграционного развития СНГ, одобренная в 1997 г., получила формальную поддержку всего половины его участников – Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, России, Таджикистана, Украины; План реализации важнейших мероприятий, направленных на развитие и повышение эффективности взаимодействия государств – участников СНГ в экономической сфере в 2003–2010 гг., также оказался недостижимым после ряда экономических «войн» (Россия – Грузия, Россия – Молдова и др.)

и обострения политических отношений вследствие «демократических революций» (Украина, Грузия), срыва принципиальных договоренностей (Соглашения о ЕЭП, 2003 г.) [1, с. 3; 4, с. 102–103; 19, с. 75; 22, с. 3; 37, с. 14].

Соответственно, несмотря на декларирование многими государствами СНГ предпочтительности экономического взаимодействия по сравнению с военно-политическим и их объективную потребность в общих действиях, на данном направлении наблюдалось еще меньше успехов. В целом здесь проявилось «торможение» интеграции как «сверху», обусловленное боязнью потери суверенных полномочий, желанием «уйти» от опеки России, так и «снизу», определяемое несовершенством рыночных механизмов, различиями в хозяйственном законодательстве, нелегальными трансграничными контактами.

Можно согласиться с мнением Л. Зеви-на о том, что СНГ как интеграционное объединение не состоялось, хотя сохраняются шансы на структуризацию значительной части этой экономической территории в мягком интеграционном формате (зоны свободной торговли) и (или) на основе взаимодействия нескольких субрегиональных объединений [17, с. 126–127]. Рекомендуется также секторальный подход, на основе которого начинала развиваться европейская интеграция, т. е. нахождение сфер сотрудничества в конкретных областях экономики с перспективой объединения отдельных государств, образование локальных «общих рынков» (например, электороэнергетиче-ского) в отдельных секторах хозяйства [25, с. 106].

СНГ как союз большинства постсоветских республик сохраняет привлекательность и даже необходимость, диктуемую современными геополитическими и геоэко-номическими реалиями (противодействие транснациональной преступности, поддержание стабильности на постсоветском про- странстве, адекватное реагирование на вызовы глобализации и др.). Однако в данном смысле оно может выполнять главным образом координирующие функции и дополнять деятельность объединений и структур на субрегиональном уровне пространственной и коммуникативной системы.

При этом связующим звеном субрегиональных систем и стержнем «положительной» или «негативной» идентификации для участия в тех или иных союзах государств СНГ выступает Россия. Историческая и геополитическая роль, экономический потенциал, социокультурные и цивилизационные параметры объективно превращают ее в центр постсоветского пространства.

В начале 1990-х гг. Россией были сформулированы принципиальные ориентиры политики в регионе СНГ. Среди них – превращение Содружества в «действенное межгосударственное формирование суверенных субъектов международного общения, основанное на общности интересов и добровольном участии в тех или иных формах сотрудничества». «Полноценное развитие двусторонних связей» должно было сочетаться с наращиванием многообразных многосторонних форм взаимодействия; основополагающим критерием взаимоотношений называлась добровольность, «являющаяся залогом прочности и эффективности Содружества». Говорилось о поддержке гибкого «разноскоростного» подхода к формам организации и функционирования Содружества, допускающего в случае неготовности тех или иных партнеров к сотрудничеству в определенных сферах развитие углубленного взаимодействия с участием лишь заинтересованных государств СНГ. В экономической сфере акцент делался на сохранении жизнеспособной структуры хозяйственных взаимоотношений [27, с. 25–26].

В «Стратегическом курсе России с государствами – участниками СНГ» 1995 г. главной целью России провозглашалось создание «интегрированного экономически и политически объединения государств, способного претендовать на достойное место в мировом сообществе». СНГ признавалось зоной интересов России; руководящим принципом отношений с его участниками объявлялось ненанесение ущерба российским интересам в разных сферах. В экономической области сохранялась установка на концепцию разноскоростной интеграции (расширение Таможенного союза, формирование платежного союза, создание общего рынка капиталов и др.) [34].

С середины 1990-х гг. можно говорить о переходе России от «либерально-демократической» трактовки собственной роли и интеграционных процессов на постсоветском пространстве фактически к концепции «хозяина», в духе «реальной политики». С другой стороны, примечательным является закрепление чрезвычайной важности постсоветского пространства и интеграции в нем для национальных интересов России, понимание необходимости развития Содружества именно как интеграционного, а не просто межгосударственного объединения. Изменение стратегии России было обусловлено и внутриполитическими факторами – обострением «интеграционной конкуренции» в ходе предвыборных парламентской (1995 г.) и президентской (1996 г.) кампаний. Не случайно большинство ведущих на тот момент политических партий страны обратились к интеграционной проблематике. Так, движение «Наш дом Россия» выступало за последовательную реализацию целей Экономического союза стран СНГ и развитие прочих форм интеграции в качестве одного из самых приоритетных направлений внешнеполитической деятельности России, признавая интеграцию «ключевым словом»; ЛДПР провозглашала курс на всестороннюю интеграцию с бывшими советскими республиками и др. [9, с. 7, 14].

С 1995 г. приоритетом России в экономической области на пространстве СНГ становится Таможенный союз стран СНГ / Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС). Проинтеграционные факторы – значение внутреннего рынка РФ как важнейшего рынка сбыта товаров для большинства стран СНГ, их заинтересованность в устранении барьеров во взаимной торговле. В 1995 г. доля России в общем объеме экспорта составляла, в частности: Украины – 83,5 %, Молдовы – 77,0, Белоруссии – 71,0 %, Азербайджана – 45,3, Таджикистана – 37,8, Туркменистана – всего 2,7 %. С другой стороны, доля стран СНГ в экспорте России в 1995 г. равнялась всего 18,0 %, в импорте – 29,0 % [16, с. 177–178; 35, с. 545– 546]. Позже она сократилась еще больше.

Уже на первом этапе (1995 – 1996 гг.) выявились лидеры будущего союза. Соглашение о Таможенном союзе 20 января 1995 г. было подписано Республикой Беларусь, Республикой Казахстан и Российской Федерацией. В дальнейшем изменение его состава происходило по модели «3 +». Соглашение было ориентировано на поэтапное создание Таможенного союза: от практического применения механизма функционирования зоны свободной торговли, унификации законодательства и формирования механизма взаимоотношений с третьими странами и международными организациями до перехода к единой таможенной территории, решению вопроса о международной правосубъектности Таможенного союза [33].

Договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях 1996 г. предусматривал в перспективе создание «сообщества интегрированных государств» путем поэтапного углубления интеграции в экономике, политике, образовании, культуре, социальной сфере и иных областях при соблюдении суверенитета сторон [11].

На этапе «интеграционной эйфории» (1997–1998 гг.) был подписан ряд документов (Соглашение о единых мерах нетарифного регулирования при формировании Таможенного союза 1997 г., Соглашение о формировании Транспортного союза и о международном автомобильном сообщении 1998 г. и др.) и предприняты попытки расширить сферу сотрудничества [2, с. 31–32]. Однако финансовый кризис 1998 г. и сепаратное вступление Кыргызстана (несмотря на достигнутую в 1997 г. договоренность) во Всемирную торговую организацию (ВТО) побудили государства отказаться от завышенных ожиданий и окончательно признать принцип постепенности и поэтапности интеграции.

В 1999 г. был заключен Договор о создании Таможенного союза и Единого экономического пространства. В нем намечались следующие этапы интеграции: 1) обеспечение в полном объеме режима свободной торговли; 2) создание Таможенного союза; 3) формирование единого экономического пространства посредством проведения общей экономической политики, согласованной социальной и научно-технологической политики, создания общего рынка услуг, труда и капитала, унификации национального законодательства [12].

В Московской декларации в октябре 1999 г. «пятерка» позиционировала себя как «интеграционное ядро» в Содружестве, но одновременно заявила об открытости Таможенного союза, что открывало путь в союз для других заинтересованных государств. Поставленную задачу – повысить эффективность сотрудничества – было решено осуществить путем создания на базе Таможенного союза полноценной межгосударственной экономической организации. Соответствующие решения были приняты в октябре 2000 г., когда был подписан Договор об учреждении ЕврАзЭС [13]. Создание Сообщества с самого начала рассматривается как важный шаг на пути экономической интеграции стран СНГ, укладывающийся в концепцию разноскоростной и разноуровневой интегра- ции. В Послании Президента РФ Федеральному Собранию 2001 г. утверждалось, что это только «первый значимый шаг» по стимулированию развития интеграционных процессов в СНГ в целом [28]. Именно Сообщество стало базой для формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства ЕАЭС на современном этапе.

Заключение

Итак, назревшие проблемы постсоветского периода в плоскости интеграционного взаимодействия, как в рамках всего Содружества Независимых Государств, так и на субрегиональном и локальном уровнях, Россия попыталась решить, опираясь на концепцию внешнеполитического прагматизма. Оправданным представляется замечание Т. Валовой о том, что прагматичный подход России подразумевает и соответствующую прагматичную политику партнеров [6, с. 162]. Президент РФ подчеркивает, что «…наши ответы основываются на учете реальных устремлений народов, живущих в странах СНГ, а это равноправное сотрудничество и добрососедство, повышение практической отдачи от выгод интеграции» [29, с. 23]. Некоторые из ранее заявленных ориентиров в области экономической интеграции в рамках СНГ продолжают оставаться в повестке дня Содружества, в частности создание зоны свободной торговли (в соответствии с Концепцией дальнейшего развития СНГ 2007 г.). Однако наиболее предпочтительными и перспективными Россией признаются такие субрегиональные форматы, как ЕАЭС и СГБР. Их функционирование и развитие, впрочем, как и СНГ в целом, все больше увязываются с обеспечением безопасности – национальной и региональной, усилением потенциала реагирования на актуальные вызовы и угрозы современности.

ГУМАНИТАРИЙ : актуальные проблемы

гуманитарной науки и образования