Концептуальные подходы к разработке социально-политических проектов будущего в современной России

Москва, Россия, ,

Moscow, Russia, ,

Введение . Проблема конструирования, репрезентации и восприятия российским обществом идей и концепций будущего привлекает внимание гуманитариев на протяжении всего постсоветского периода и стала особенно актуальной сейчас, когда Россия находится в процессе серьезных трансформаций (Титов, 2024; Шестопал, 2021). В информационном пространстве идет активное обсуждение различных аспектов будущего: целей, стратегий, путей развития, национальных и геополитических приоритетов РФ и многого другого. При этом концептуальные рамки осмысления будущего России остаются размытыми, что обуславливает конкуренцию альтернативных проектов будущего, предлагаемых разными политическими и неполитическими акторами в публичном пространстве, оживляет дискуссии вокруг возможностей и перспектив, а также рисков и препятствий для развития страны (Гаджиев, Шушпанова, 2023; Лукьянова и др., 2023).

Исследования российских ученых свидетельствуют о том, что в условиях неопределенности, экономической и политической турбулентности варианты прогнозируемого будущего проходят сквозь призму массового восприятия, испытывают трансформации, связанные с индивидуальными особенностями воспринимающих субъектов, и в конечном итоге складываются в неустойчивые сюжеты, кратковременно захватываемые вниманием и характеризующиеся частой сменой (Петухов, 2025; Усманова, Смулькина, 2025). Гражданам довольно сложно представлять будущее страны, они путаются в парадигмах, испытывают тревогу и неуверенность в завтрашнем дне (Усманова, 2025). Одной из причин такой ситуации выступает проблема концептуализации самих проектов будущего, их четкой категоризации, критеризации эффективности стратегий достижения предполагаемого благополучного будущего (Кламер, 2023). Второй причиной можно выделить сложность репрезентации проектов будущего в условиях динамично развивающихся информационных потоков, информационного противостояния России и недружественных стран, необходимости конкуренции проектов будущего не только во внутреннем ценностно-смысловом поле РФ, но и на международной арене. Попробуем разобраться с этим более детально в рамках данной статьи.

Теоретико-методологические рамки . Исследование базируется на теории социального восприятия и социальных представлений, разрабатываемых в рамках политической и социальной психологии (Желтикова, 2020; Михальский, 2014). Исходя из этого, мы понимаем проект будущего как конструкт будущей реальности, охватывающий детальные представления о ней как целостной системе, включающей политическую, экономическую, общественную, культурную и иные сферы жизни, предложенные в качестве идеальных шаблонов, к которым стремятся человек, народ, страна. Проект будущего, таким образом, представлен частью целостного образа будущего России. Опираясь на методологию политико-психологического подхода, разрабатываемого научной школой под руководством профессора Е.Б. Шестопал (Титов, 2025; Шестопал и др., 2021), а также политико-конструктивистского подхода (Налетова, 2012; Щербинин, Щербинина, 2020), можно сделать вывод, что образ будущего (и различные проекты будущего, циркулирующие в публичном пространстве) рассматривается как эмоционально-когнитивная модель, являющаяся, с одной стороны, продуктом массового сознания определенной группы и поддерживаемая постоянной коммуникацией внутри нее, а с другой стороны, фантазийной политической реальностью, искусственно конструируемой властью, политическими лидерами, различными публичными авторитетами.

Обращаясь к технологиям проектирования и репрезентации проектов будущего, рассматриваемым в рамках указанных подходов, необходимо обратить внимание на категории времени, реальности и фактологии. Образная репрезентация будущего, не связанная напрямую с текущей реальностью, кодируется в настоящем через символы политических ценностей, идеальных образов, абстрактных целей, интерпретирующих ожидаемую реальность, гипотетическую и умозрительную. Это придает проектам будущего высокую степень вариативности, при которой любые наборы идеалов могут конкурировать за правдоподобность и доверие своих адресатов ‒ политических масс. При этом конкуренция проектов будущего в публичном пространстве в настоящее время происходит в основном на фоне трансформации идеологических парадигм: либерально-глобалистской, консервативной и их гибридных форм (Мозжилин, Рязанов, 2021; Перевезенцев, 2024).

Учитывая рассмотренные особенности, обозначим целью данного исследования категоризацию проектов будущего, репрезентуемых в публичной среде, и выявление концептуальных подходов к их конструированию в рамках современных идеологических парадигм.

Результаты анализа проектов будущего России, репрезентуемых в публичной среде. Рассматривая область конструирования проектов будущего России, логично начать с анализа консервативной парадигмы. Интерес к умеренному консерватизму в современной России обусловлен целым рядом факторов как внутренней, так и внешнеполитической среды. Умеренный консерватизм позиционируется современной российской властью как наиболее приемлемый и оптимальный конструкт, рационально используемый в качестве идейно-политической ценностносмысловой платформы, позволяющей определить приоритеты развития страны. В рамках национально-консервативного проекта российской властью и лидерами постулируется необходимость охранительных целей будущего, позволяющих сберечь человеческий капитал, традиционные духовно-нравственные ценности, целостность и мощь страны, защитить ее позиции на международной арене. Идея защиты национально-политической самости перекликается с общественными представлениями о величии и мощи России, имеющими ретроспективный характер, и одновременно не противоречащими идеям прогресса и развития РФ в будущем. При этом политические акторы и консультирующие их специалисты по идеологическому конструированию эксплуатируют ретроориентации, формируя две проекции будущего: безболезненный ренессанс «золотого века», когда текущие проблемы достаточно легко преодолеть возвратом к знакомым для старших поколений условиям, по которым они испытывают ностальгию, или борьбу за стабилизацию социальнополитической ситуации и преодоление текущего кризиса, связанного с потерей ценностных ориентиров, деградацией общественных и политических институтов (Усманова, Смулькина, 2023). Упрощенно можно представить конструирование консервативного проекта в двух вариантах: как «ретроутопию» и «консерватизм» (Желтикова, 2020).

Уменьшение представленности и снижение значимости либерально-глобалистского проекта в современной России тесно связано с актуализацией национально-консервативного проекта, но это не означает, что он полностью устранен из политической повестки. Одна из причин размывания представлений о либерально-глобалистской парадигме связана с амбивалентностью морально-ценностных стандартов, реализуемых в странах либеральной и гибридной демократии, в особенности в ситуации, когда идеи либеральных свобод перестают действовать в отношении международных оппонентов и целых народов. Будущее в рамках либерально-глобалистского проекта конструируется российской властью с позиции катастрофического сценария, описания грядущих глобальных военных конфликтов, гуманитарных катастроф, демографических проблем планетарного масштаба, морально-нравственного упадка, который постигнет западный мир, если тот не сумеет выработать новую концепцию мирового консенсуса и не перейдет к справедливому многополярному миропорядку. При этом в публичном пространстве сохраняется дискуссия о модернистском сценарии будущего, в рамках которого трансформированная западная модель технологической информационной демократии проникнет повсеместно, что будет обусловлено потерей легитимности «недемократическими силами» и в итоге сменой власти. Эта линия дискуссии о будущем поддерживается непатриотически настроенными блогерами и публичными личностями, многие из которых имеют статус иноагентов, и в настоящее время не оказывает серьезного влияния на представления о будущем, складывающиеся у российского народа. Таким образом, конструирование либерального проекта осуществляется в двух вариантах, таких как «закат Запада» и «модернизация 2.0».

Воспринимая консервативную и либеральную линию проектирования будущего как область конкуренции противоположных идей, смыслов, идеал-образов, нельзя обойти вниманием целый спектр образов будущего, имеющих гибридный характер и вмещающих в себя признаки обоих проектов. Возникновение гибридных проектов будущего в российском публичном пространстве обусловлено размыванием идейно-ценностного ядра ранее противоположных друг другу консерватизма и либерализма, их постепенной диффузией. Транспортирование и деформация идеал-обра-зов из различных идеологических парадигм, активная манипуляция сознанием масс, разрушение привычной картины мира, информационный шум, сложности адаптации различных социальных групп к меняющимся динамичным условиям вызывают необходимость приспособления политических акторов к удовлетворению старых потребностей граждан в новых условиях. Гибридные проекты нацелены в большей степени на преодоление неопределенности будущего, попытку управления страхами, тревогами и социально-политическими ожиданиями населения. Можно выделить несколько направлений конструирования гибридных проектов будущего: тиражирование псевдоидеологий; выпочковывание идейных течений узкой направленности из материнских идеологических парадигм (трансгуманизм, неофеминизм, энвайронментализм и др.); механическое смешивание идей, принадлежащих разным идеологическим парадигмам (новый коммунизм).

Результаты анализа концептуальных подходов к конструированию проектов будущего России в современный период . После выделения трех основных идеологических парадигм и вытекающих из них проектов будущего необходимо обратиться к анализу концептуальных подходов и их проектированию.

Консервативная парадигма, продвигающая национально-ориентированный проект будущего, разверстывается через стабилизационный (прагматический) и ретроспективно-реставрационный (алармистский) концептуальные подходы. Первый ‒ следование уникальному пути развития России, обусловленному особенностями ее исторического развития, в достаточно комфортных и понятных «нормальных» условиях социальной и внутриполитической предсказуемости. Второй ‒ преодоление кризисных явлений, восстановление после разрушающего проникновения в общественно-политическую сферу России «ненормальных», чуждых идей, существование в некомфортных и непредсказуемых условиях. Важным выводом здесь выступает наблюдаемое четкое различие в методах влияния на общественное сознание: в первом случае постулируется великое прошлое, не подвергаемое серьезной критике и служащее эталоном правильной жизни, воздействие на сознание происходит умеренными методами манипуляции – убеждением, рационализацией, усилением реализации политики памяти и символической политики; во втором нагнетаются негативные эмоции, разжигается чувство непринятия чужеродных российской традиции идей и ценностей, демонстрируется разрушающее воздействие на все сферы жизни через манипуляцию эмоциями и страхами, в коллективной памяти актуализируются негативные эпизоды недалекого прошлого, граждан пугают восстановлением подобных событий в случае неследования консервативной парадигме и сомнений в ее благонадежности, происходит активная манипуляция стереотипами.

Либеральная парадигма, продвигающая глобалистский проект будущего, разверстывается через модернистский (позитивный) и катастрофический (негативный) концептуальные подходы. Первый описывает победу коллективного Запада над глобальными проблемами, технологичность и высокую комфортабельность будущего, и, чтобы оставаться в числе стран-мировых лидеров, России следует присоединиться к этому проекту. Второй описывает катастрофические сюжеты будущего: «войну всех против всех» в отсутствие демократической регуляции, умножение стран-изгоев, потерю благосостояния большинством населения планеты. Методы продвижения рассмотренных проектов имеют такую же манипулятивную природу, как и в случае с консервативными, но обладают более широким проникновением в информационное пространство. Мировые глобалисты распространяют идею следования за лидерами мнений через концепции моды, образа жизни, эталоны потребления, развлекательную индустрию, используют инструменты «мягкой силы», что позволяет добиваться практически полного охвата молодежной аудитории и высокой популярности ценностей глобализма в ее среде.

Гибридная парадигма продвигает целый спектр проектов будущего через мозаичный (эклектичный) концептуальный подход. Эти проекты служат образами будущего, но при этом позволяют наиболее эффективно манипулировать массовым сознанием и предлагать способы удовлетворения социально-политических ожиданий людей в многосложных обществах, каким является и российское.

Выводы . Подводя итоги, необходимо отметить, что концептуализация проектов будущего ‒ очень сложная задача для политических идеологов. Феномены, с которыми им приходится работать, исследуются в тесной взаимосвязи и взаимовлиянии в рамках нескольких теоретико-методологических подходов (политико-психологического, политико-конструктивистского, нормативного), что требует высокой теоретической проработанности. Центральным элементом изучения при этом выступают различные социально-политические проекты будущего, конструируемые и транслируемые политическими и неполитическими акторами в публичном пространстве на основе идей, ценностей, постулатов, нарративов, мифов, включенных в современные идеологические парадигмы. На примере социально-политических фундаментальных и прикладных исследований, проведенных российскими учеными за последние годы, показано, что проекты будущего выступают в роли идеализированных образов, предлагаемых массовому адресату, включающих описания будущего, в котором в результате «правильного» выбора пути развития, опирающегося на определенную идеологическую парадигму (консервативного, либерального или гибридного направления), будут обещаны позитивные трансформации во всех сферах жизни страны, преодолеваться кризисные явления настоящего.