Конфликтогенность: нарушение принципов политической корректности

О бщество заинтересовано в преодолении стереотипов, которые дискриминируют человека, задевают его достоинство, права относительно национальности, расы, возраста, пола, состояния здоровья и умственного развития, особенно в таких случаях, когда человек по каким-то своим свойствам не может вписаться в стандарты [10; 15]. Частотными в современных СМИ становятся эвфемизмы вторая половина жизни, третий возраст [12; 13; 14]. В официальные документы идеи политкорректности пока не проникли. В пенсионные свидетельства граждан в России, как и раньше, записывают: пенсия по старости (несмотря на то, что вариант пенсия по возрасту был бы более корректным и не менее точным).

Дискриминирующими по возрасту совершенно справедливо считаются объявления о приеме на работу, в которых обычно указываются ограничения по возрасту: до 35 или 40 лет. Но если «неприятная» формулировка может быть изменена, то с предпочтениями работодателей все обстоит гораздо сложнее: запрет на ограничения в объявлениях о приеме на работу вовсе не будет означать, что на практике при отборе возраст не будет учитываться. Например: « Право на возраст

За дискриминацию работников по полу, прожитым годам и многим другим признакам работодателей будут штрафовать. Федеральная служба по труду и занятости (Роструд) и Федеральная антимонопольная служба (ФАС) выступили против трудовой дискриминации в российских компаниях. Мотив: в среднем 44 процента объявлений о найме на работу по России и 60 процентов по Москве сегодня носят, по их мнению, дискриминационный характер. Уже в этом году работодатели, разделяющие соискателей по возрастному, половому, национальному и прочим признакам, не имеющим отношения к их квалификации, имеют все шансы заплатить штраф до 500 тысяч рублей – за нарушение законодательства о рекламе в виде «незаконной серийной публикации дискриминационных объявлений» (Огонек, 2007, № 40. С. 2) [1].

Официальные документы социальных и пенсионных органов содержат формулировку период дожития, также не соответствующую представлениям о вежливости и политической корректности [11]. Слово инвалид сегодня не ощущается как запрет (например «Федеральный закон о социальной защите инвалидов в Российской Федерации»). Описательные обороты с перифрастическими выражениями, скорее, используются не в качестве средства эвфемизации, а в качестве синонимических единиц: Если речь заходит об инвалидах, обычно говорят: люди с ограниченными возможностями (Аргументы и факты, 2007, № 36).

Иногда нежелательной ощущается номинация безработный, поэтому часто употребляется словосочетание временно не работающий. Но номинация безработица не может быть заменена номинацией временная неработица [9].

Номинация беженцы в русском языке заменяется выражением перемещенные лица, смягчающим отрицательное явление. Слово беженец имеет следующее толкование в словаре: «беженцем называют человека, оставившего свое место жительства в результате какого-либо бедствия». Однако это слово все же используется при описании «другой» действительности: в Индонезии в результате цунами беженцами стали 387 тысяч человек (РБК, 4 января 2005 г.).

В.В. Жириновский в предвыборном обращении к россиянам слово мигранты назвал унизительным, предложив использовать слово соотечественники. Слово мигранты политический лидер отвергает только в отношении этнических русских, оказавшихся за пределами Российской Федерации. Но это слово имеет гораздо более широкую семантику в общем языке: «Федеральная миграционная служба (ФМС) начала эксперимент по легализации трудовых мигрантов прямо на рабочих местах» (Newsweek, 2005, № 32), что позволяет ему выполнять роль определения в устойчивых терминологических сочетаниях: миграционный учет, миграционная служба, миграционное ведомство и др. В.Жириновский совершенно точно определил «унизительную» коннотацию слова, с его пейоративной прагматикой, не отмеченной, однако, словарями. В.К. Харченко в «Словаре богатств русского языка» к слову мигрант не дает прагматические пометы, однако интересен пример употребления этого слова, приводимый автором словаря: Более того, в ряде городов мы увидели, что мигранты те, кто для социолога всегда были как бы заведомым негативом, чаще всего несут в себе и наибольший культурный заряд и наибольшую привязанность к месту. Они приносят с собой опыт из других регионов, они часто становятся наиболее яростными сторонниками развития этого места (В. Глазычев).

Вообще, во многих, даже современных словарях не представлено слово мигрант, хотя в них включено слово миграция. Слова беженцы, мигранты, вынужденные переселенцы связаны друг с другом гипо-гиперонимическими отношениями. Мигранты является гиперонимом, а вынужденные переселенцы и беженцы – гипонимами.

Вряд ли выражение лицо кавказской национальности соответствует представлениям о политической корректности. Накаленные отношения, которые последнее время складываются между народами и различными национальностями, заставляют людей, которые выступают публично (комментаторов, журналистов, политических деятелей, депутатов), задумываться над каждым словом, чтобы неточное слово или неловкое выражение не усилило этот накал и межэтнические раздоры, не создало ложной негативной оценочности при интерпретации смысла языковых единиц, которая может нанести моральный ущерб адресату речевого сообщения. Именно эта боязнь, очевидно, и обусловила замену однословной номинации народов и национальностей, проживающих на Кавказе и в Средней Азии, а также в некоторых других регионах, перифрастическими выражениями лицо узбекской национальности, лицо армянской национальности, встречается даже лицо кавказской национальности, несмотря на то, что такой национальности – кавказец – не существует. Для сравнения приведем, что сказано в официальном уведомлении: Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ рекомендовала признать некорректным и неэтичным употребление в газетах терминов типа «лица кавказской национальности» (Вечерняя Москва, 15 июля 1994 г.).

Самыми негативными, оскорбительными наименованиями, используемыми в отношении представителей республик Кавказа и Средней Азии, являются чурка, чучмек. Т. Толстая в повести «Политическая корректность» пишет, что «слово чурка еще обиднее, чем чучмек: предполагает тупость, дубовые мозги (я вот умный, а они все тупые)». Эти номинации фиксируются словарями жаргонной лексики. Вся «палитра» подобных выражений (еще со словом чебурек, обозначающим «кавказец») представлена в фильме Н. Михалкова «Двенадцать», в котором по сюжету двенадцать присяжных решают участь чеченского мальчика, который обвиняется в убийстве русского офицера.

На периферии языка оказываются частотные прежде слова нацмен, нацменка. Е.А. Се-миниченко [3, с. 140] пишет, что нацмен – такая аббревиатура является не только оскорбительной, но и «взрывоопасной» в регионах особой национальной напряженности». Обратим внима- ние, что подобные формулировки могут быть некорректными, даже конфликтогенными, не только в отношении национальных меньшинств, но и представителей любых, даже самых многочисленных «титульных» наций. Метафора, приписываемая автором газетной статьи американцам, является в высшей степени оскорбительной (несобственно прямая речь): А уж конфисковать собственность обнаглевшего русского валенка – это прямо-таки святое дело (Советская Россия, 19 апреля 2007 г.).

Л.А. Брусенская пишет о необходимости и неизбежности «юридизации» языковой коммуникации [4, с. 17. 5; 6; 7; 8]

Идеи социальной и культурной толерантности все более распространяются и начинают корректировать выбор языковых единиц в публичной и частной коммуникации.