«Консервативный» стих В.В. Набокова: квантитативные методы исследования и проблема интерпретации результатов (статья первая)

В научной литературе, посвященной стихотворному наследию В.В. Набокова, сложилось устойчивое представление о «литературном консерватизме» писателя, который, в отличие от своих старших современников и ровесников, чья поэтическая индивидуальность формируется в эпоху Серебряного века, «оставался верен традициям классического стиха XIX века» [Федотов 2010, 112]. По мнению Дж. Смита, посвятившего русскоязычному стиху автора статью, включающую обстоятельный «поуров-невый» анализ метрики, ритмики, рифмы, строфики, Набоковым, как и большинством русских поэтов-эмигрантов, «стихотворная форма осмыслялась идеологически: формальное новаторство - это дело левых, которые приняли революцию и остались в советской России. Для Набокова это невозможно: форма его стихов - ностальгия по тому времени, когда дух новизны еще не исковеркал русскую поэзию и русское общество» [Смит 2002, 115].

В основу интерпретации статистических данных и у О. Федотова, и у Дж. Смита положен принцип, берущий свое начало с монографии М.Л. Гаспарова [Гаспаров 1974], где впервые была предпринята попытка описания исторической динамики метрического репертуара русской поэзии за два с лишним века. Вслед за ним авторы метрико-строфических справочников по произведениям русских поэтов [см. наир.: Русское стихосложение XIX века 1979], характеризуя специфику стиховой системы отдельного автора, в качестве главного аргумента ссылаются на сложившийся в данную эпоху репертуар метров и размеров с учетом их специфических пропорций. Так, завершая описание стиха К.Н. Батюшкова, С.А. Матяш отмечает: «...статистический анализ <.. .> показывает, что метрика поэта не имеет характера экспериментально-поискового. <...> Анализ показывает, что многое у Батюшкова уходит корнями в стихотворную традицию XVIII в.: соотношение Кл и Нкл, Мк и Пк, удельный вес и структура Яв, пропорции размеров в ямбе и др.» [Матяш 1979b, 109]. Отдельные опыты с 3-сложниками, использование белого стиха и проч, «квалифицируют Батюшкова как поэта с новаторскими устремлениями и свидетельствуют о его нереализованном потенциале роста и эволюции» [Матяш 1979b, 111]. Действительно, основу метрического репертуара Батюшкова составляют всего 4 размера: вольный ямб, 4-стопный ямб, 6-стопный ямб и разностопный ямб (на них приходится 84,3 % всего метрического репертуара); между тем переход от сложившегося «поуровневого» анализа к расчету отношения количества произведений к числу использованных моделей стиха (специфической комбинации использованного размера, типа строфического строения, способа рифмовки и характера чередования клаузул) позволяет дать решительно иную оценку системы стиха Батюшкова. Так, на одну модель у него приходится 2,5 произведения, в то время как у Жуковского, основу метрического репертуара которого (83,4 %) составляют уже 7 размеров, на каждую модель приходится 2,6 произведения. Разумеется, статистические подсчеты по метрике, строфике, ритмике, рифме, клаузулам неизбежно производятся по отдельности, однако, думается, общие итоговые выводы, характеризующие стих отдельного поэта, можно делать лишь с учетом корреляции основных стиховых параметров.

Рассматривая общие черты периода, который принято именовать Серебряным веком русской поэзии, Гаспаров подчеркивает, что поэзия не только активно противопоставляет себя прозе, но и «стремится к дифференцирующей сложности, <...> к сознательной необычности» [Гаспаров 2000, 214]. Эти новаторские тенденции последовательно прослеживаются автором на каждом из стиховых уровней. Разумеется, среднестатистические данные по эпохе - это лишь общий фон, на котором более или менее отчетливо проявляются черты отдельного поэтического идиостиля. Однако в качестве провокации, позволяющей установить степень разнообразия стиха поэтов, чье творчество либо целиком укладывается в указанные временные рамки, либо начало его становления приходится на период Серебряного века, мы рассчитали отношения количества произведений к количеству ис-

пользованных моделей у 15 авторов. Для исчисления условного показателя «разнообразия» стиха были обобщены данные метрико-строфических описаний произведений И.С. Рукавишникова [Лалетина 2008], И.Ф. Анненского [Бутовская, Захарова, Монахова 2013], В.А. Комаровского [Шерр 2013], Н.С. Гумилева [Захарова 2014], А.А. Ахматовой (1904-1939) [Захарова 2014], О.Э. Мандельштама [Захарова 2014], Е.И. Дмитриевой (Че-рубина де Габриак) [Шерр, в печати; выражаем глубокую признательность Б.П. Шерру за возможность использовать полученные им данные до их публикации], Б.К. Лившица [Тверьянович 2008], Ю.Н. Верховского [Бабкин 2018], ГВ. Адамовича [Захарова 2013], К.К. Вагинова [Монахова 2008b], Д.Е. Максимова [Монахова 2008а], М.Г Визи [Линь Яюнь 2018], Н.А. Щеголева [Лалетина, Чжан Ивэй, в печати], Л.Н. Андерсен [Фу Тяньци 2018]. Как видим, среди них поэты западной и восточной ветвей русской эмиграции и те, кто не эмигрировал из России. Этот список, безусловно, стоило бы расширить, однако большинство созданных к настоящему времени метрико-строфических справочников, к сожалению, не включают в качестве обязательной составляющей метрические и строфические указатели, тем самым исключая возможность получения корректных цифр.

Независимо от количества размеров, формирующих метрический репертуар каждого из поэтов XIX в., отношение количества произведений к количеству использованных моделей неизменно составляет больше 2 (2,5 у Батюшкова [Матяш 1979b, 112-114], 2,6 у Жуковского [Матяш 1979а, 76-89], 3,2 у Баратынского [Шахвердов 1979, 319-321], 2,2 у Апухтина [Лалетина 2013, 85]). Среди рассмотренных нами поэтов Серебряного века эти данные колеблются от 1,1 (у Гумилева [Захарова 2014, 42] и Максимова [Монахова 2008а, 509-513]) до 1,9 (у Лившица [Тверьянович 2008, 412-430] и Визи [Линь Яюнь 2018, 83]). Среднестатистическая величина по эпохе составляет 1,4 текста на модель.

На этом фоне показатель «разнообразия» стиха Набокова, составляющий 1,5, в полной мере отражает общие тенденции, связанные с установкой на эксперимент в области стиховой формы. Возвращаясь к метрическому репертуару поэта, отметим, что выводы об обращении Набокова к традициям XIX в. объясняются двумя причинами. Первая состоит в том, что подсчеты Федотова и Смита не предполагали полного охвата материала. Так, Федотов опирается лишь на один сборник стихов (Набоков Владимир. Стихотворения и поэмы. М.; Харьков: Фолио, 1999) [Федотов 2010, 109]; Смит описывает русский стих Набокова по четырем авторизованным поэтическим сборникам («Стихи», 1916; «Гроздь», 1922; «Горний путь», 1923; «Стихи», 1979) [Смит 2002, 98-100], пренебрегая текстами, не вошедшими в поэтические сборники автора, стихотворными драмами, а также посмертными неавторизованными публикациями. Однако, несмотря на то, что значительная часть стихотворного наследия Набокова не опубликована и хранится в архивах, доступных для анализа стихотворных текстов на полторы сотни больше, нежели привлеченных Смитом при анализе метрики. Вторая причина указанной трактовки поэтического наследия На-

бокова видится нам в абсолютизации «поуровневого» анализа отдельных аспектов стиховой формы без учета их корреляции. Опираясь на данные Гаспарова, полученные на основе отдельных выборок - хотя статистически вполне репрезентативных - по стиху русских поэтов 1890-1935 гг, демонстрирующие снижение доли ямбов и активное возрастание доли не-классических размеров в поэзии Серебряного века [см.: Гаспаров 1974, 296], исследователи приходят к выводу о «классичности» стиха Набокова, в метрическом репертуаре которого господствует 4-стопный ямб, в то время как доля неклассического стиха в два с лишним раза меньше, чем в целом для этого периода (соответственно - 19,3 % и 8,1 %).

Действительно, лидирующим размером у поэта является 4-стопный ямб - 26,1 % от общего числа произведений, а доля всех текстов, написанных ямбами, составляет 65,4 % (все подсчеты по Набокову выполнены нами по полному корпусу доступных произведений; описание сделано в соответствии с инструкцией к составлению метрико-строфических справочников по произведениям русских поэтов XVIII XX вв. [см.: Тверьяно-вич, Хворостьянова 2008]). Между тем основу метрического репертуара Набокова (80,0 %) составляют 11 размеров. Для сравнения - у Гумилева, чей коэффициент «разнообразия» стиховых форм минимален (1,1 текста на модель), основной корпус составляют 12 размеров (80,3 %), причем количество самостоятельных размеров у него несколько меньше, чем у Набокова (44 против 47) а также отсутствуют такие экспериментальные размеры, как 2-сложник с переменной анакрузой, 2-х и 3-х стопные 3-слож-ники с переменной анакрузой, гекзаметр, элегический дистих и акцентный стих [см.: Захарова 2014, 67-68]. По наблюдениям Гаспарова, одной из характерных черт начала XX в. является «наступление» 5-стопного ямба, который впервые за всю историю русского литературного стиха начинает соперничать с 4-стопным [см.: Гаспаров 2000, 216]. В то же время соотношение 4-стопного и 5-стопного ямба у разных поэтов колеблется в значительных пределах. Так, например, у Гумилева доля 4-стопного на 10 % превышает долю 5-стопного (соответственно - 22,8 % и 12,9 % [Захарова 2014, 67]), как и у Набокова (26,1 % и 16,8 %); предпочтение 4-стопника 5-стопнику прослеживается и у Мандельштама (20,5 % и 14,9 % [Захарова 2014, 77]; у старшего их современника - Анненского - доля 4-стопников более чем в 4 раза превышает долю 5-стопников (22,6 % и 5,3 % [Бутовская, Захарова, Монахова 2013, 109]. У младших современников Набокова, представляющих восточную ветвь русской эмиграции - Андерсен и Визи - несмотря на общее снижение доли ямбических размеров, 4-стоп-ники также превалируют над 5-стопниками. И, напротив, у Комаровского, Адамовича, Ахматовой, Верховского, Щеголева наблюдается либо резко выраженное перераспределение этих размеров, либо относительное выравнивание их долей. Один этот пример ярко демонстрирует логику заблуждения при попытке корректного описания системы стиха поэта исключительно с опорой на статистику выборочных данных по метрическому репертуару интересующей нас эпохи.

Как известно, в первой трети XX в. эксперименты захватывают не только область метрики, но и ритмики, строфики, рифмы, каталектики. Однако при всем их разнообразии и разнонаправленности в творчестве едва ли не большинства русских поэтов отчетливо прослеживается компенсаторный принцип. Учитывая это обстоятельство, обратимся к самому употребительному у Набокова размеру - 4-стопному ямбу, составляющему более четверти метрического репертуара поэта. Здесь наряду с традиционным ямбом, не использующим цезуру, встречается и 4-стопник с цезурными наращениями («Пасха», «Смеется краска, смеется линия...», «Большие липы, шатаясь, пели...»). 4-стопным ямбом Набоков пишет тождественнострофические тексты с разным объемом строфы и разным чередованием рифм и окончаний: двустишные строфы (аа), четверостиш-ные (аВаВ, AbAb, A’bA’b, АВАВ, аВВа, ХаХа), пятистишные (аВаВа), шестистишные (ААЬССЬ), восьмистишные (AbAbCdCd), десятистишные одические строфы (AbAbCCdEEd), «перевернутые» онегинские строфы (AAbCCbDDeeFgFg). 4-стишия и 5-стишия (АЬААЬ) 4-стопного ямба используются для текстов, написанных тождественными неразделенными строфами, для нетождественнострофических текстов, как разделенных (AbAb + ААЬЬ, 7 аВаВ + laBBa и др.), так и неразделенных (laBBa + lAbbA + laBBa + ЗАЬАЬ и др.). Тот же размер используется в астрофи-ческих формах парной рифмовки, вольной рифмовки, причем последние не только с традиционным чередованием мужских и женских окончаний, но и с чередованием трех видов клаузул («Вечер на пустыре [II]»), в одиночных строфах разного объема (Хх, аХа, АхА, ААЬАААЬ, аХаВсВс и др.), включая одиночную онегинскую строфу. Встречается этот размер и в стихотворениях со сквозной рифмовкой (аВаВ сВс, AbAb АсАс AdAd). Тем самым на каждую модель в этом размере у Набокова приходится в среднем всего 2,7 текста. Для сравнения: у Баратынского, в метрическом репертуаре которого также ведущим является 4-стопный ямб, на каждую модель приходится 13 текстов. Рамки настоящей статьи не позволяют подробнее рассмотреть метрико-строфический репертуар Набокова, однако, думается, сказанного достаточно для того, чтобы поставить под сомнение общепринятое представление о консерватизме поэтической манеры поэта.