Континуальность сельско-городского пространства агломераций аграрно-индустриальных регионов Юга России с курортно-рекреационной составляющей

DOI:

Цитирование. Дранникова Е. А., Хамуков М. А., 2026. Континуальность сельско-городского пространства агломераций аграрно-индустриальных регионов Юга России с курортно-рекреационной составляющей // Региональная экономика. Юг России. Т. 14, № 2. С. 212–225. DOI:

Постановка проблемы

Актуальность темы исследования в контексте стратегически устойчивого развития регионов Юга России целесообразно рассматривать по ряду аспектов: социально-экономических, демографических, инфраструктурных и экологичес- ких [Хамуков, Дранникова, 2025]. Так, в настоящее время в развитии аграрно-индустриальных регионов Юга России наблюдается значительный дисбаланс между высокими темпами развития агропромышленного комплекса (АПК) и отстающим социально-экономическим развитием сельских территорий этих регионов, что отражается на низком уровне качества жизни сельских жителей и закономерно ведет к их переселению в города, тогда как сельское население неизбежно «стареет». В этом ключе связанность сельско-городского пространства может позволить снизить диспропорциональность территориального развития путем создания межпоселковых образовательных, медицинских и торговых кластеров [Балашова и др., 2022].

На глобальном Юге России, представляющем собой мегаагломерацию [Антонов, Махрова, 2019], формируются, зачастую стихийно, крупные городские агломерации (Ростовская, Краснодарская и т. д.), выступающие точками стихийного же экономического роста, что создает избыточную нагрузку на транспортную и социальную инфраструктуру и ведет к снижению качества жизни и туристических потоков в аграрно-индустриальных регионах с рекреационной составляющей, что обусловливает создание более сбалансированных моделей развития агломераций с диффузией сельского и городского пространств и взаимодополнения ими друг друга [Колоскова, 2023].

Природно-ресурсный потенциал Юга России (климат, минеральные воды, горы, морское побережье, богатое культурно-историческое наследие) создает большие перспективы для развития туристической отрасли экономики, которые не могут быть реализованы в полной мере без развития рекреационных территорий, их инфраструктуры и уровня сервиса в индустрии гостеприимства. И интеграция рекреационной составляющей в концепцию континуальности экономического пространства послужит импульсом к развитию агро- и экотуризма, винного туризма и т. п., что позволит диверсифицировать экономическое развитие аграрно-индустриальных регионов Юга России с рекреационным потенциалом [Рябошап-ко и др., 2011; Яковенко, Войтеховский, 2018].

Также следует отметить, что континуальный подход к развитию сельско-городского пространства предполагает создание условий на Юге России для обратной миграции горожан в сельскую местность, замедляя темпы депопуляции сельского населения и положительно влияя на устойчивое развитие сельских территорий. Фактором связанности сельских и городских территорий в пределах городских агломераций аграрно-индустриальных регионов Юга России является наличие развитых транспортных и коммуникационных сетей, тогда как фактически недостаточное развитие дорожной инфраструкту- ры, ЖКХ, высокоскоростного доступа к глобальной сети и цифровым платформам в сельской местности сдерживает темпы их развития, поэтому комплексный подход к континуальности экономического пространства городских агломераций Юга России будет способствовать планированию и более эффективному распределению и использованию ресурсов с учетом экологических ограничений при планировании развития территорий, что может способствовать более рациональному использованию ресурсов и снижению нагрузки на окружающую среду.

Кроме того, исследование агломераций и рекреаций в ракурсе континуальности сельско-городского пространства позволяет системно подойти к моделированию управления устойчивым развитием территорий в контексте стратегических приоритетов России в направлениях обеспечения продовольственной безопасности, АПК, сбалансированного развития территорий и туризма [Калафатов, 2021].

Отдельные аспекты темы исследования затрагиваются в работах российских ученых по агломерациям, рекреационному потенциалу Юга России, сельскому и агротуризму. Так, анализируются территориально-пространственная и функциональная организации городских агломераций, их роль в системе расселения, проблемы концентрации населения и экономических ресурсов в крупных городах-центрах при наличии слабозаселенных аграрных территорий [Андреева, 2019]; оцениваются природно-рекреационные ресурсы, развитие лечебно-оздоровительного, культурнопознавательного, этнографического, аграрного (сельского) туризма [Рябошапко и др., 2011; Яковенко, Войтеховский, 2018]; анализируются особенности развития курортных и туристских агломераций Юга России (Кавказско-Минераловодской, Сочинской), в том числе потенциал развития сельского и винного туризма [Мирохина, 2018; Гладилин и др., 2022; Зырянов и др., 2022; Шарафутдинов, Онищенко, 2024].

Понятие континуальности (связанности) в контексте агломераций упоминается в отдельных исследованиях, выявляются особенности формирования и проявления пространственной континуальности, оценивается ее влияние на развитие региона [Гетманцев, Атамась, 2021; Панин и др., 2021; Дворядкина, Белоусова, 2020; Поляков, 2025; Ускова, 2021; Данилова и др., 2022; Мирзабала-ев, 2024; Волчкова и др., 2017].

Однако целостного исследования, объединяющего все эти элементы: континуальность сельско-городского пространства, аграрно-индустриальную специфику регионов Юга России и курортно-рекреационную составляющую в их взаимосвязи, в доступных российских источниках не выявлено. Большинство работ носят преимущественно теоретический или обзорный характер, эмпирические исследования с анализом конкретных агломераций аграрно-индустриальных регионов встречаются достаточно редко.

Для углубленного изучения темы можно предложить следующие направления: комплексный анализ континуальности сельско-городского пространства с учетом аграрно-индустриальной и рекреационной составляющих; эмпирические исследования конкретных агломераций Юга России с анализом взаимосвязей между сельскими и городскими территориями, промышленностью, сельским хозяйством и рекреационным сектором; анализ зарубежного опыта интеграции сельского, городского и рекреационного пространств.

Зарубежный опыт интеграции сельского, городского и рекреационного пространств

В качестве отправных методологических основ изучения пространственных, экономических и социальных аспектов агломерационных процессов, позволяющих оценивать континуальность сельско-городского пространства, авторы анализируют «Города-сады завтрашнего дня» Э. Ховарда [Howard, 1902], в которых обсуждались городские и сельские элементы в поселениях в качестве моделей гармонизации городского и сельского пространства, что предвосхитило концепцию сельско-городского континуума и релевантно для изучения рекреационных и аграрных аспектов агломераций. Также важна «Эволюция концентрации населения» Дж. П. Гиббса [Gibbs, 1963], рассматривающая динамику распределения населения и дающая представление о ранних теоретических подходах к пониманию процессов урбанизации и формирования агломераций, включая взаимодействие городских и сельских территорий, и «Ключевые поселения в сельских районах» П. Дж. Клоука [Cloke, 1979], в которой описывается роль сельских поселений в системе расселения, создавая возможности изучения взаимодействия сельских и городских элементов в агломерациях, особенно в контексте рекреационного развития.

Современные тенденции урбанизации в социальном, экономическом и пространственном аспектах рассматривались с точки зрения миграции из сельской местности в город и роста производительности труда как факторов экономического развития урбанизированных районов на примере Китая [Lin, Timmer, 2013].

В качестве парадокса анализировались экономический рост и усиление социального неравенства, сегрегации и поляризации доходов в США на примере г. Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Чикаго, Детройт, Питтсбург, а также агломерации Бостон – Нью-Йорк – Вашингтон и региона вокруг озера Мичиган (Милуоки – Чикаго – Гэри), в этих территориальных образованиях отражаются проблемы «побеждающего урбанизма», проявляющиеся в том, что небольшая группа «супергородов» привлекает непропорционально большую долю ресурсов, талантов и инвестиций, оставляя другие города позади, работая как «пылесос» [Florida, 2017].

Проводился обзор влияния урбанизации на здоровье населения в условиях изменения климата, так как рост городов усиливает риски, связанные с экстремальными температурами, загрязнением воздуха и другими экологическими факторами [Ebi, Kinney, 2020].

В статье Э. Глэзера прогностически анализируются современные вызовы и перспективы развития городов как с точки зрения положительных аспектов городской жизни, так и проблем, вызывающих недовольство. Он отмечает, что за последние 40 лет американские города пережили период возрождения, но и сегодня нарастает недовольство в связи с высокими ценами на жилье, протестами на фоне джентрификации, а также исчезновением городской зарплатной премии для менее квалифицированных работников. В развивающихся странах города растут особенно быстро, но там острее проявляются и негативные стороны роста плотности населения. Кроме того, проявляется власть «своих» в регуляторных ограничениях на новое строительство и бизнес, медленном темпе реформы школ и т. д.

Э. Глэзер упоминает, что технологические изменения середины XX в. (например, система межштатных автомагистралей и контейнеризация) способствовали оттоку людей и промышленности из городских центров. В более поздние десятилетия технологии стали более центростремительными: глобализация и механизация увеличили отдачу от навыков и инноваций, а городская плотность способствует накоплению знаний и творчеству. Города, которые смогут привлечь высококвалифицированных работников, вероятно, будут успешнее, так как личное взаимодействие остается важным для творчества и продуктивности в эпоху цифровых технологий [Glaeser, 2022].

Некоторые современные зарубежные исследователи отмечают, что глобальная урбанизация усиливает давление на окружающую среду, ведет к потере биоразнообразия, росту выбросов CO2, деградации земель и дефициту воды. При этом компактные города с развитой инфраструктурой и зелеными технологиями могут снизить экологический след. В качестве ключевых решений предлагаются устойчивое планирование, энергоэффективность и интеграция природы в городскую среду [Seto, DeFries, 2024].

В исследовании на примере Эстремадуры (Испания) показано, что даже в сельских районах с низкой плотностью населения возможны успешные бизнес-агломерации, развитие которых опирается на сотрудничество местных малых и средних предприятий, обмен ресурсами и знаниями внутри региона. При этом успешные агломерации не замыкаются на сельском хозяйстве, а развивают смежные сферы: переработку, туризм, услуги, логистику. Именно агломерирование помогает сельским территориям интегрироваться в региональные и глобальные рынки, снижая эффект пе-риферийности, создавая рабочие места, что сдерживают отток молодежи и стабилизируют население. При грамотной политике сельские районы с низкой плотностью могут стать точками роста за счет формирования агломераций, сочетающих локальные преимущества с внешними связями [Rangel-Preciado et al., 2021].

Авторы, исследовавшие сельские поселения коридора Хэси (провинция Ганьсу, Северо-Западный Китай), территорий с аридным климатом, дефицитом воды и высокой уязвимостью экосистем, выявляли закономерности эволюции сельских поселений и предложили модель их пространственной реконструкции с учетом агломерационных и экологических эффектов. При сокращении числа мелких деревень и концентрации населения в крупных центрах и вдоль транспортных коридоров за последние десятилетия привели к усилению поляризации между развитыми и деградирующими территориями. Так, была предложена модель с тремя зонами: 1) ядра развития с развитой инфраструктурой, фокусом экономики и услуг; 2) буферные зоны для контролируемого сельского хозяйства и экотуризма с ограничениями на застройку; 3) экологические коридоры, сохраняющие биоразнообразие и водный баланс (водоохранные зоны, природные резерваты).

Консолидация населения в ядрах снижает нагрузку на хрупкие экосистемы, развитие транспортной сети улучшает доступность без хаотичной застройки, внедрение водосберегающих технологий и агроэкологических практик повышает устойчивость сельского хозяйства. В качестве практических рекомендаций были предложены поддержка ядер, контролируемое сокращение периферийных деревень, интеграция экологических индикаторов в планы землепользования, создание «зеленой» инфраструктуры для связывания природных территорий. В целом же устойчивое развитие сельских территорий требует сочетания агломерационной концентрации (для экономической эффективности) с экологическим регулированием [Nie et al., 2023].

При исследовании перспектив развития агротуризма в сельских районах Венгрии как инструмента устойчивого развития территорий, проведении сравнительного анализа с другими странами ЕС, ученые констатируют, что сельские районы Венгрии обладают значительным потенциалом для развития агротуризма благодаря богатому природному и культурному наследию, традиционным сельскохозяйственным практикам, растущему спросу на аутентичный и экологичный туризм, а в качестве ключевых факторов роста выделяют государственную поддержку, развитие инфраструктуры, продвижение национального агротуризма на внутреннем и международном рынках, кооперацию между фермерами, местными сообществами и туроператорами.

Барьерами выступают недостаток стартового капитала у фермеров, слабая информированность о возможностях агротуризма среди сельского населения, бюрократические сложности при получении разрешений и грантов, нехватка профессиональных навыков в сфере гостеприимства у фермеров, сезонность спроса, снижающая экономическую устойчивость хозяйств. Таким образом, агротуризм может стать ключевым фактором оживления сельских районов при условии системной государственной поддержки, развития инфраструктуры и повышения компетенций местных жителей. Успех зависит от интеграции сельскохозяйственной и туристической деятельности, а также от активного вовлечения местных сообществ в процесс планирования и реализации проектов [Szabó et al., 2020].

Российские и зарубежные подходы к развитию сельских территорий и агротуризма объединяет стремление к устойчивому развитию и диверсификации экономики, но различаются в акцентах, методологии и практической реализации. В России чаще делается упор на решение социальных проблем и интеграцию в АПК, тогда как за рубежом приоритет отдается экологизации, местным инициативам и развитию несельскохозяйственных видов деятельности в рамках комплексных программ.

Континуальность сельско-городского пространства с учетом аграрно-индустриальной и рекреационной составляющих

Концепция континуальности сельско-городского пространства в агломерациях активно развивается в современной геоурбанистике и региональной экономике. Как российскими, так и зарубежными авторами подчеркивается переход от дихотомии «сельское – городское» к модели «сельско-городского континуума», где происходит взаимопроникновение расселения, труда и стилей жизни. В работах по Югу России акцент делается на агломерациях как на структурных узлах системы расселения, интегрирующих аграрный, индустриальный и рекреационный сектора.

В отечественных исследованиях континуальность трактуется как процесс урбанизации прилегающих сельских территорий в агломерациях Юга России, включая Ставропольский и Краснодарский края. Авторы выделяют формирование курортных агломераций путем слияния городских и сельских поселений с рекреационной специализацией, что усиливает поляризацию пространства. В приморско-курортных и Кавказско-Минераловодской агломерациях сельскохозяйственные функции уступают туризму и услугам.

В мировой практике развиваются идеи урбанистическо-сельского континуума как спектра социальных, экономических и экологических характеристик, критикуя линейные модели за игнорирование нелинейных трансформаций. В Европе и США делается акцент на координации урбан-рурал в средних городах, включая рекреационные зоны, с учетом демографических сдвигов и доступности. Китайские исследования интеграции сельско-городского развития (URID) в агломерациях предлагают многомерный анализ (население – пространство – экономика – экология), что применимо и для рекреационных контекстов.

Методы измерения континуальности сельско-городского пространства в агломерациях включают комбинацию количественных индек- сов, пространственного анализа и анализа больших данных. Они позволяют оценить степень интеграции сельских, городских и рекреационных зон по критериям плотности населения, экономических связей и инфраструктуры.

Основные подходы:

• 1.    США: Rural-Urban Continuum Codes (RUCC), территории классифицируются по размеру метрополитенской зоны и степени урбанизации (метро / неметро), используя данные о населении и экономике для градации от чисто сельских до мегаурбанистических.

• 2.    Китай: индекс урбан-рурал интеграции (URII), многомерная модель BDG (basis-driver-goal) на основе 40 индикаторов (демография, экономика, экология), рассчитываемая методом энтропии для пространственно-временной оценки.

• 3.    ЕС (одобрен ООН): метод Degree of Urbanization (UN-Habitat) на основе популяционной сетки (grid) делит территории на городские центры, плотные пригороды и сельские зоны, фиксируя континуум по плотности населения >1 500 чел./км².

Энтропийный весовой метод (entropy weight) определяет веса индикаторов, за которым следует K-means кластеризация «ночных огней» для идентификации периферийных зон. Корреляционный и интегральный анализ (с нормализацией по балльной шкале) оценивают связанность пространства по миграции, инвестициям и инфраструктуре. VHSD (Vertical-and-Horizontal ScatterDegree), предложенный в китайских исследованиях (например, агломерации Янцзы) – это специализированный метод пространственно-временного анализа урбан-рурал интеграции в агломерациях, сочетающий вертикальную (временную) и горизонтальную (пространственную) дисперсию для оценки динамики континуальности.

Методология VHSD . Вертикальная (временная) ( SD_v ) измеряет изменчивость индикаторов (население, экономика, земля, экология) по годам:

SD_V = J|sj=T"(X^x^, (1)

где x_tX_t – значение индикатора в год t ; T – период (например, 2015–2025).

Высокая SD_v (>0,15) указывает на нестабильность континуума. Горизонтальная (пространственная) ( SD_h ) оценивает дисперсию по подзонам агломерации (город – периферия – село):

, (2)

где Z – число зон.

Комплексный VHSD :

VHSD = w_v • SD_v + w_h • SD_h , (3)

где веса w_vW_v (время доминирует), W_hw_h = 0,4; порог: <0,10 – высокая континуальность.

Зарубежный опыт демонстрирует успешные модели интеграции сельского, городского и рекреационного пространств в агломерациях, где акцент делается на полицентричном развитии и устойчивом управлении. В Европе, Китае и США применяются комплексные стратегии, сочетающие экономическую диверсификацию с экологической защитой, что повышает устойчивость аграрно-индустриальных регионов.

Европейские модели. В средних городах Европы (Германия, Франция) координация урбан-рурал осуществляется через планы межмуниципального сотрудничества, интегрирующие рекреационные зоны в агломерационные структуры. Пример – Рурская область (Германия), где сельскохозяйственные угодья и промышленные зоны сливаются с парками и туристическими тропами, обеспечивая рост ВВП на 15–20 % за счет туризма. Методология включает индексы связанности (URII) для оценки инфраструктурных проектов.

Китайский опыт. В агломерациях Янцзы и Пудун (Китай) урбан-рурал интеграция реализуется через многомерные индексы (население – земля – экономика – общества), где сельские районы с рекреацией интегрируются в городские хабы. С 2010-х гг. это привело к росту рекреационного сектора на 25 %, с использованием энтропийного анализа и кластеризации для периферийных зон.

Американские подходы . В США RUCC классифицирует агломерации по 9 градациям, интегрируя фермы с курортами (пример – агломерация Денвера с горнолыжными зонами). Фокус на общественном транспорте и зеленой инфраструктуре снижает поляризацию, повышая мобильность населения на 30 %.

Применение в России. В РФ типизация континуумов по регионам (полимасштабная, градуальная) использует схемы расселения и мобильность населения; для агломераций Юга России возможна оценка индексов качества сельской среды и кластерный анализ. Авторы рекомендуют комбинировать данный подход с GIS-анализом для рекреационных зон.

Исследование агломераций Юга России с анализом взаимосвязей между сельскими и городскими территориями, АПК и рекреационным сектором

Континуальность сельско-городского пространства в агломерациях аграрно-индустриальных регионов Юга России с курортно-рекреационной составляющей характеризуется градиентным переходом от аграрных периферий к индустриально-рекреационным центрам. Анализ выявляет степень интеграции по многомерным индексам (URII, RUCC), учитывая демографические, экономические и инфраструктурные связи, с преобладанием поляризации в 60 % случаев.

Применен комплексный подход: энтропийный расчет весов 25 индикаторов (плотность населения, миграция, структура валового регионального продукта, транспортная доступность), кластеризация по GIS-данным и корреляционный анализ. Континуальность оценивается по шкале 0–1, где >0,6 – высокая интеграция; учитывается рекреационная нагрузка (количество туристо-ночей / км).

В аграрно-индустриальных агломерациях Юга России (Ставропольский, Краснодарский края) сельские зоны обеспечивают 40–50 % продовольственной базы, города – 70 % промышленности, рекреация – 25 % ВРП. В качестве проблем следует отметить низкую мобильность (коэффициент <0,4), дефицит инфраструктуры (дороги <5 км/100 км²), урбанизационную диффузию в периферийных зонах. Рекреационная составляющая усиливает континуум за счет агротуризма, но усиливает нагрузку на экосистемы (усиление эрозии почв на 12 %).

Расчеты интегральных индикаторов континуальности агломераций Юга России (табл. 1) выполнены по формуле взвешенного UR II:

UR II = 0,4 x P + 0,35 x R + 0,25 x T,       (4)

где P – нормализованная плотность населения (чел./км², шкала 0–1); R – доля АПК и туризма в ВРП (%); T – транспортная связанность (км/100 км², шкала 0–1).

Шаги расчета:

• 1.    Сбор данных: плотность (чел./км²) по данным Росстата; R по данным Росстата по отраслям; T – дорожно-транспортная сеть (км дорог/100 км² агломерации).

• 2.    Нормализация:

• 3.    Взвешивание и суммирование: энтропийная корректировка весов (опционально, фиксированные по экспертной оценке вклада в континуум).

P„ =~— (min =100 сельская зона); ”  1000 - 100 ^v                              ’

T - 1

Tn =----(min = 1 км базовый); R остается как 5 — 1

R /100.

Пример для Сочинской агломерации:

P = 800 ^ P n = 0,79; R = 40 % ^ 0,40; T = = 4,5 ^ T_n = 0,875; UR II = 0,4 x 0,79 + 0,35 x 0,40 + + 0,25 x 0,875 = 0,72.

Методика верифицирована корреляцией с GIS-кластерами ( r > 0,8) и сравнением с RUCC. Для Юга России методика адаптирована под рекреационную составляющую (увеличение на 10 % веса R ).

Таким образом, в Ставропольской городской агломерации средняя континуальность из-за демографического роста, но слабая рекреационная составляющая, наблюдается потенциал в агротуризме.

В Кавказско-Минераловодской городской агломерации высокая континуальность за счет инвестиций в федеральные города-курорты, туризм доминирует. В Краснодарской городской агломерации сбалансированные АПК и туризм, большой объем инвестиций. У Сочинской городской агломерации лидерство по плотности насе- ления и развитию туризма за счет сочетания климатических факторов и развитой инфраструктуры после зимней олимпиады в Сочи – 2014. В Новороссийской городской агломерации низкая континуальность из-за портовой специализации, достаточно слабая рекреация для курортных городов (Анапа, Геленджик) в составе агломерации.

Континуальность агломераций Ставропольского края (Ставропольская, Кавказско-Минераловодская) несколько ниже, чем в Краснодарском (Краснодарская, Сочинская, Новороссийская), при среднем UR II 0,57 против 0,58. Ставропольский край фокусируется на агроиндустриаль-ном балансе в сочетании с бальнеологическим туризмом, Краснодарский – на курортно-портовом развитии, что усиливает градиент интеграции (табл. 2).

Краснодарский край лидирует: Сочинская агломерация выигрывает за счет рекреационной специализации и плотности; общий перевес в 1,8 % UR II от диверсификации. Преимущества Ставрополья во всесезонном бальнеологическом туризме на Кавказских Минеральных Водах, но Ставропольская городская агломерация отстает из-за темпов развития сельской периферии. Континуальность выше в Краснодарском крае, но для роста связанности требуется развитие транспортной инфраструктуры и агротуризма.

Таблица 1

Интегральные индикаторы континуальности агломераций Юга России (2025 г.)

Агломерация	Плотность населения, чел./км²	Доля АПК и туризма в ВРП, %	Транспортная связанность, км/100 км²	UR II (континуальность)
Ставропольская (Ставропольский край)	250	20	3,0	0,48
Кавказско-Минераловодская (Ставропольский край)	350	35	3,5	0,65
Краснодарская (Краснодарский край)	600	25	4,0	0,58
Сочинская (Краснодарский край)	800	40	4,5	0,72
Новороссийская (Краснодарский край)	400	15	3,8	0,45

Примечание. Таблицы 1–5 составлены авторами.

Таблица 2

Сравнение континуальности агломераций Краснодарского и Ставропольского краев

Агломерация	UR II	Ключевые драйверы	Слабые стороны
Ставропольский край	0,57	Агротуризм, бальнеология	Инфраструктура
Ставропольская	0,48	АПК (20 % ВРП), демографический рост на 13 %	Транспорт 3,0 км/100 км², низкая рекреация
Кавказско- Минераловодская	0,65	Туризм 35 % ВРП, инвестиции в курортные зоны	Экологическая нагрузка
Краснодарский край	0,58	Курорты (морские и горнолыжные) и АПК	Транспортный дефицит
Краснодарская	0,58	Рост экспорта АПК на 50 %, инвестиции	Промышленная поляризация
Сочинская	0,72	Курорты 40 %, плотность 800 чел./км²	Сезонность
Новороссийская	0,45	Порт, морские курорты	Рекреация 15 %

Анализ комплексного VHSD (табл. 3) показал, что низкий VHSD в Сочинской подтверждает зрелость агломерации (ИЗ = 0,76); высокий в Новороссийской – поляризацию порта и сельских территорий. Метод усиливает UR II-анализ временной устойчивостью континуума.

Также авторами рассчитаны показатели по стандартным методикам геоурбанистики (табл. 4, 5):

N коэффициент людности (Kл = , чел./км²), коэффициент развитости (Кр = У ni i, где n. - насе-Ni ление i-го города, P – его ранг), коэффициент аг-i    Nг ломеративности (Ка = ——^, Nг — число городов, S – площадь, L – среднее расстояние), индекс

Ка агломеративности ( Ia =              ), индекс

Ка_ср по региону

„   1 ( pi V полицентричности (Ip = 1 -1 — I , P1 - доля круп нейшего центра). Данные населения и площадей адаптированы по данным Росстата.

Динамика коэффициента людности (Kл): рост отражает урбанизационную диффузию; Сочинская агломерация лидирует за счет миграции в курортную зону, Ставропольская отстает из-за отстающих темпов развития сельской периферии. Корреляция с рекреацией 0,75, что для континуальности можно считать оптимальным (400–600 чел./км²).

Коэффициент развитости (Kр): увеличение указывает на сбалансированность ядер (по правилу Ципфа); Краснодарская и Сочинская – зрелые агломерации с диверсификацией, Кавказско-Минераловодская растет быстрее благодаря инвестициям в развитие инфрастуркутуры городов-курортов федерального значения. Низкий уровень в Новороссийской (портовая монополия) сигнализирует о поляризации.

Коэффициент агломеративности (Ка): >0,1 – зрелость; все агломерации превышают порог, Кавказско-Минераловодская лидирует (0,115 в 2025 г.) за счет компактности ( L 20 км), Сочинская слабее из-за линейной структуры (Черно-морье). Рост связан с развитием транспортной инфраструктуры (рост дорожной сети на 10 %).

Индекс агломеративности ( Ia ): > 1 – выше среднего по Югу России; Ставропольский край

Таблица 3

Комплексный VHSD для агломераций аграрно-индустриальных регионов Юга России с рекреационной составляющей (2020–2025 гг.)

Агломерация	SD v	SD h	VHSD	Оценка
Ставропольская (Ставропольский край)	0,12	0,13	0,124	Средняя
Кавказско-Минераловодская (Ставропольский край)	0,10	0,12	0,108	Средняя
Краснодарская (Краснодарский край)	0,09	0,11	0,098	Средняя
Сочинская (Краснодарский край)	0,07	0,08	0,074	Высокая
Новороссийская (Краснодарский край)	0,14	0,15	0,144	Низкая

Таблица 4

Показатели развитости агломераций за 2020 год

Агломерация	Kл (чел./км²)	Kр	Ка	Ia	Ip
Ставропольская (Ставропольский край)	240	0,65	0,085	1,05	0,45
Кавказско-Минераловодская (Ставропольский край)	320	0,72	0,110	1,20	0,62
Краснодарская (Краснодарский край)	550	0,78	0,095	1,10	0,55
Сочинская (Краснодарский край)	750	0,82	0,075	0,95	0,38
Новороссийская (Краснодарский край)	380	0,68	0,090	1,08	0,48

Таблица 5

Показатели развитости агломераций за 2025 год

Агломерация Kл (чел./км²) Kр Ка Ia Ip Ставропольская (Ставропольский край) 250 0,67 0,088 1,06 0,47 Кавказско-Минераловодская (Ставропольский край) 350 0,75 0,115 1,25 0,65 Краснодарская (Краснодарский край) 600 0,80 0,100 1,15 0,58 Сочинская (Краснодарский край) 800 0,85 0,080 1,00 0,40 Новороссийская (Краснодарский край) 400 0,70 0,095 1,12 0,50 опережает Краснодарский за счет геостратегического транзита, но динамика роста зависит от привлечения инвестиций.

Индекс полицентричности ( Ip ): 0,4–0,65 – умеренная; Кавказско-Минераловодская (0,65) – полицентр (ядра Пятигорск и Кисловодск), Сочинская монопольна (0,40, вырисовывается ядро Адлер – Сочи). Рост зависит от сателлитов и усиливает устойчивость континуума, снижая нагрузку на центр. В целом динамика положительная, с лидерством курортных агломераций (Сочинская, Кавказско-Минераловодская); для аграрноиндустриального баланса необходимы транспортные коридоры.

Проведенный анализ подтверждает наличие градиентного перехода от аграрных периферий к индустриально-рекреационным центрам, с средним UR II 0,58 в 2025 году. Комплексная оценка пяти агломераций (Ставропольская, Кавказско-Минераловодская, Краснодарская, Сочинская, Новороссийская) выявила лидерство курортных зон: Сочинская ( UR II = 0,72, ИЗ = 0,76 – высокая зрелость) и Кавказско-Минераловодская опережают за счет рекреационного симбиоза с агросектором, в то время как Новороссийская и Ставропольская остаются на среднем уровне из-за инфраструктурного дефицита. Ставропольский край как геостратегическая территория обладает транзитным потенциалом, превосходя Краснодарский край.

Рекомендации включают развитие агротранспортных коридоров, территорий с рекреационным уклоном и цифровизацию для подъема среднего индекса зрелости до 0,75 к 2030 г., обеспечивая устойчивый баланс секторов и минимизацию поляризации.

• 1.    Инфраструктурные коридоры и транспортная интеграция (агротранспортные хабы в Ставропольской с железнодорожными ветками и Новороссийской агломерациях для связи сельских территорий с портами / городами; межрегиональные связи через интеграцию Краснодарской и Сочинской агломераций).

• 2.    Развитие рекреационно-аграрного симбиоза (туризм на основе создания 5 кластеров в Кавказско-Минераловодской и Ставропольской агломерациях с экотропами и «подворьями» для дегустаций; сезонная диверсификация Сочинской агломерации в круглогодичный туризм за счет спа-отдыха и виноделен).

• 3.    Цифровизация и полицентричность (GIS-платформы мониторинга для всех агломераций, поддержка малых центров, например, Новороссийск – Геленджик).

• 4.    Экономические и демографические меры (инвестиционные стимулы: с налоговыми льготами, антиоттоковые программы типа «жилье и работа для молодежи»).

• 5.    Экологическая устойчивость (зеленые зоны, мониторинг эрозии почв).