Коррекция посттравматического стресса у детей

В последние годы отмечается повышенный интерес к исследованию феномена посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у детей (2, 56-62). Это связано с ростом терроризма и частым вовлечением детей в террористические акты (как прaвило, в качестве заложников). Одним из основных критериев ПТСР coглacʜo DSM-IV является наличие ситуации, кажущейся угрожающей или представляющей реальную физическую опасность для сaмого человека, окружающих eго людей и вызывающей у нeго острый страх, переживание беспомощности или ужаса. Таким образом, ПТСР является реакцией личности на стресс.

Как известно, формирование психологических проявлений ПТСР у лиц различных возрастных групп имеет специфику и связано с особенностями восприятия угрожающей ситуации (3, 14-35; 8). Такие психологические особенности у детей и подростков, как несформи-рованность психики, слабый волевой контроль эмоциональных и поведенческих реакций, сильное воздействие подкорковых структур на функциональное состояние ЦНС, обусловливают своеобразие феноменологии ПТРС, психологических и поведенческих реакций у лиц этой возрастной группы (2; 9).

Фобии, страхи, нарушения сна, эмоционально-вегетативные реакции, психическая напряженность приводят к нарушению поведения на социальном, межличностном и внутриличностном уровнях индивидуальности и составляют основу феноменологии посттравматического стрессового расстройства у детей и подростков (1; 2). Это проявляется в различных формах правонарушений, делинквентном поведении, низком уровне потребности достижений, низкой успеваемости в школе, межличностных конфликтах на всех уровнях (школьники, учителя, родители), нарушениях дисциплины, поведения и психических реакций.

Необычность поведения детей, жертв террористических актов и неприятие их социальным окружением усиливают агрессию подростков и усугубляют социально-психологическую адаптацию. В таких случаях крайне сложна диагностика признаков ПТСР, а ведь именно психологический уровень проявлений признаков ПТРС на поведенческом уровне может помочь в раннем выявлении ПТСР. Для этого должны быть разработаны диагностические критерии и шкалы оценок, и в данном направлении нами проводятся исследования.

Следовательно, феноменология клинико-психологических характеристик ПТРС у детей и подростков имеет специфические признаки. Особенности психологических реакций у детей и подростков с признаками ПТРС определяют необходимость разработки диагностических критериев и шкал оценок психологических проявлений ПТРС в данной возрастной группе. Совместно с врачами-психиатрами мы проводим исследования, основу которых составляет опыт работы с детьми и подростками, пострадавшими в результате террористического акта в Беслане.

Исследование проводилось в октябре-декабре 2004 г. в Беслане и Владикавказе, и в феврале-марте 2005 г. в Санкт-Петербурге. Всего в исследовании участвовали 338 детей, из них 200 были обследованы во Владикавказе и Беслане. Все обследованные разделены на три группы: заложники, очевидцы и информированные.

В ходе исследования использовался психодиагностический комплекс, включавший биографическую анкету, рисуночный тест Р. Сильвера (рисуночный тест) для выявления особенностей когнитивной и эмоциональной сферы, шкалу семейной адаптации и сплоченности (FACES) Д. Х. Олсана, Дж. Портнера, И. Лави для выявления семейной сплоченности и семейной адаптации, цветовой тест М. Люшера для выявления эмоциональных состояний и внутриличностных конфликтов, тест цветового отношения для выявления эмоциональных компонентов отношения к значимым для человека людям и явлениям действительности, невербальный семантический дифференциал Бентера и Ла-Вое для выявления личностного смысла актуальных жизненных явлений, Тест лица для выявления эмоциональных предпочтений в отношении себя и значимых окружающих, методику «Незаконченные предложения» для выявления проблемных зон в системе личностных отношений к жизненным явлениям.

С целью создания доверительных отношений и положительной мотивации к участию в исследовании с каждым подростком проводилась предварительная индивидуальная встреча. После установления должного контакта подростку предлагался пакет методик для диагностики его состояния, системы отношений.

Исследование ценностно-смысловой сферы подростков, переживших террористическую ситуацию, показало, что понятия «терроризм» и «смерть» объединяются в сознании всех групп подростков в единую систему и отвергаются ими как несущие угрозу существованию собственного Я. Для всех групп подростков, и непосредственно переживших теракт, и очевидцев, и информированных, наибольшую ценность представляют семья и собственное Я. Это соответствует закономерностям психического развития в подростковом возрасте. Для подростков характерно сочетание реакции эмансипации, стремления к независимости и автономии с сохранением значимости семьи, ее традиций и межличностных отношений.

В структуре психотравмы подростков, независимо от степени включенности в психотравмирующую ситуацию, доминирующую позицию занимает смысл собственного Я. Степень включения в теракт обусловливает содержание смысла Я. Для заложников образ Я диссоциирован: непринятие себя сочетается с принятием целостности. В то же время собственное Я выглядит более позитивным, чем для информированных подростков. Такое отношение к себе свидетельствует о стрессогенном повышении самооценки. Подростки, выжившие в теракте, видевшие смерть и страдания, имеют полное право ощущать собственную уникальность, собственную самоценность.

В группе очевидцев образ Я отражает непринятие себя. Для информированных о теракте характерна высокая самоценность. Для подростков из группы заложников и очевидцев высокую смысловую значимость имела школа как место психотравмирующего события. Для группы заложников школа наполнена отрицательным смыслом и продолжает оставаться жизненной ценностью. Можно предположить, что такое отношение к школе связано с недавно пережитыми событиями. Подростки-заложники сохраняют доверие к людям, используют стремление соответствовать социальным нормам как способ преодоления тревоги.

Опыт работы с детьми – жертвами террористического акта в Беслане показал, что эффективность психотерапевтического воздействия в посттравматических ситуациях во многом определяется наличием у детей и подростков эмоционального и социального ресурса в виде семьи. Для подростков семья объединяет в одно целое эти ресурсы. Именно поэтому смысл семьи у заложников и очевидцев хотя и менее насыщен, чем у информирован- ных, но более целостен. Важно, что у заложников семья объединяется в один смысловой узел с жизнью, но противопоставляется будущему. Подобное противоречие может быть объяснено смертью родных и близких.

В контексте социального ресурса преодоления посттравматических стрессовых расстройств следует отметить еще один результат проведенного исследования. Было установлено, что пережитый кошмар, связанный с террористическим актом, негативно не сказался на представлениях девушек-заложниц и очевидцев событий о будущем, на отношении к себе как будущей матери, на желании иметь супруга и семью. Положительная эмоциональная реакция на контакт с детьми и беременность отражают включение психологических защит в преодолении психотравмирующей ситуации. Такая реакция девушек по отношению к материнству, естественно, обусловливается традициями осетинской культуры, культом ребенка в семьях.

Тонким индикатором психологического благополучия личности являются эмоциональные переживания (4-7). Результаты исследования показали, что у подростков-заложников и очевидцев трагических событий сохранялось высокое эмоциональное напряжение даже спустя 2-4 месяца после произошедших событий. Об этом говорят рисунки подростков-заложников. В обобщенном виде результаты оценки рисунков детей представлены в табл.

Рисунки выполнялись темными красками, черными или коричневыми. Использование черного цвета в рисунках говорит о страхе, тревоге, стремлении протестовать, противостоянии тому, что происходит вокруг. Коричневый цвет ассоциируется с потребностью в здоровье, а также в уютном домашнем очаге. Серый цвет, который дети используют также довольно часто, отражает физическое и эмоциональное истощение, усталость (4).

Светлые краски – красные и желтые – в рисунках детей-заложников встречаются редко. Красный и желтый цвета имеют общие свойства – отражать активность человека в разных сферах жизни. Красный цвет связывается также с силой воли. Он символизирует интерес к окружающему миру, активность и независимость. Желтый цвет определяется как самопроизвольность, непосредственность. Он выражает целеустремленность, любознательность.

Рисуя, дети часто прибегали к жестким или беспорядочным штрихам. Кроме того, в рисунках детей часто присутствовали животные, кошки, собаки, что говорит о потребности в помощи, поддержке.

На рисунках детей-заложников большое место отведено изображению людей. Это может свидетельствовать об их потребности в коммуникации и сохранении элементов доверия к людям. Кроме того, их рисунки отличаются изображением большого количества предметов, символизирующих материальные ценности человека, например легко- вые автомобили, телевизоры и т. п. Такие рисунки могут говорить о потребности компенсации внутреннего эмоционального и физического дискомфорта за счет организации комфортной окружающей среды. В рисунках детей, только информированных о трагедии в Беслане, отмечается преобладание декоративных элементов. По мнению психологов, это может символизировать стремление детей соответствовать требованиям общества (4; 8; 9).

Результаты исследования показывают, что целостность эмоционального реагирования подростков-заложников нарушается, в связи с чем активизируются защитные механизмы. У подростков, ставших непосредственными свидетелями террористического акта, наблюдается снижение эмоционального фона, сочетающееся с противоречивостью эмоциональных реакций и активизацией защитных механизмов на коммуникативном уровне.

В группе информированных подростков активизация защитных механизмов связывается с недостаточной сфор-мированностью образа Я, с выраженной потребностью соответствовать социальным нормам и гиперсоциализацией.

Таким образом, результаты исследования позволяют понять психологические механизмы формирования посттравматического стрессового расстройства у детей – жертв террористического акта с массовой гибелью людей.