Коррупция как инструмент антироссийской идеологии коллективного запада

Введение.

– на древневавилонские источники трехтыся-чилетней давности, в которых идет речь об остро стоявшей в то время проблеме пресечения злоупотреблений судей и чиновников, вымогавших незаконные вознаграждения [1], а также уменьшения вымогательства незаконных вознаграждений у храмового персонала со стороны царской администрации, уменьшения и упорядочения платежей за обряды [2, c. 3];

– на библейские тексты, свидетельствующие о том, что библейскому обществу были достаточно

– знакомы факты подкупа судей и нечестного правосудия [3, c. 14–15].

На эти же изъяны в общественной морали исследователи обращают внимание и в античном мире, где её разрушительное влияние было одной из причин, как распада Римской империи, так и в более поздние периоды западноевропейской истории [2, c. 15]. Например, Н. Макиавелли, отмечая пагубность влияния коррупции на общество, образно сравнивал её с чахоткой, которую вначале трудно распознать, но легче лечить, а если она запущена, то «хотя её легко распознать, но лечить трудно» [4, p. 37].

Отдавая должное столь продолжительному вниманию законодателей, властных структур, научного сообщества коррупции как инструменту внешнего и внутреннего деструктивного влияния на различные направления функционирования государства и общества, авторами данного исследования делается акцент на коррупции как одного из направлений антироссийской идеологии со стороны коллективного Запада.

Обсуждение. Результаты.

Как известно из многочисленных исследований наших соотечественников, Россия не избежала влияния такого порока, как коррупция в своей прошлой истории [2; 3; 8], ссылаясь на то обстоятельство, это явление исторически ей прививалось носителями разных цивилизационных культур.

На это обстоятельство обратил внимание С.В. Алексеев, систематизировавший представления российских ученых, сложившее в социологии о природе коррупции и выделив следующие научные подходы к данной проблеме:

• 1.    У взятничества есть определенная питательная среда: господство бюрократии. Недаром именно в средневековых восточных деспотиях с их разветвленным чиновничьим аппаратом и

• полным отсутствием свободной информации бакшиш посте- пенно пропитал все поры общества. И вместе с их другими традициями, взятка, свойственная властным отношениям в восточных деспотиях, была перенесена на покоренную Русь и прочно там укоренилась [5, c. 279–280].

• 2.    Восток и Запад – два разных типа социального устройства и духовной жизни. Причем, различие прослеживается «на общеполитическом уровне, на котором уравнялись различия конкретных обществ этнического или национального уровня [6, c. 246].

• 3.    В институциональной теории противоположность Востока и Запада фиксируется в различии двух институциональных матрицах [7, с. 89]:

Х-матрица – (восточная), присущая таким странам, как Россия, Китай, Египет, страны Азии и Южной Африки, для которых характерны:

• –    в экономике – институты редистрибутивной экономики;

• –    в политике – институты унитарно-централизованного политического устройства;

• –    в идеологии – доминирование общих ценностей над индивидуальными, приоритете Мы над Я; Y-матрица – (западная), характерная для США и большинства стран Европы;

• –    в экономике – институты рыночной экономики;

• –    в политике – институты федеративного политического устройства;

в идеологии – институты субсидарной идеологии с приоритетом Я над Мы [7, с. 90].

Исходя из данной классификации, С.В. Алексеев высказывает мнение относительно того, что восточный менталитет тяготеет к решению вопросов на личном уровне, образуя симбиотические связи персональные связи, в основе которых лежат отношения клиентелы. Западный же стиль управления и западные деловые навыки в достижении успеха для многих частных предпринимателей играют второстепенную роль, хотя публично многие из них объясняют свой успех внедрением современных технологий и менеджмента, чтобы согласовать его с общепринятым официально представлением о модернизации [8, c. 42].

Проводя анализ отечественных исторических документов, ряд авторов, проведя исследование ряда нормативных источников, посвященных теме коррупции, обращает своё внимание на Двинскую уставную грамоту 1397 г., Судебники 1497 и 1550 гг. и в последующие времена, в которых государством делаются попытки принимать энергичные меры против коррупции на государственном уровне, но, к сожалению, как они отмечают, преодолеть эту проблему ни в нашей стране, ни за её пределами не удается по настоящее время [2; 9].

Если же обращаться к источникам, в которых делается акцент на особенностях коррупционных практик, характерных для «восточных» и «западных» матриц, сохраняющих актуальность и в современных обществах, то мы разделяем точку зрения тех исследователей этой темы, которые обращают внимание на закономерные глубинные процессы культурно-исторического взаимопроникновения этих матриц под влиянием процессов глобализации, в том числе транснационализации экономики, культурной, медийной сферы, преступности и т.д.

Подтверждением этой точки зрения служат, исследования, проведенные О.В. Кириченко, который высказывает убеждённость в том, что коррупция в таких её проявлениях, как мздоимство, казнокрадство и лихоимство, стала получать распространение в нашей стране во времена Петра Великого, который стал проводить её масштабное реформирование с ориентиром на европейские жизненные стандарты, затронувшие, в первую очередь, хозяйственные сферы, тесно связанные с государством, а также некоторые социальные слои, прежде всего, дворянство и купечество [10]. Причем, по его мнению, ориентация шла не на католический, а на протестантский (лютеранский) Запад, что имело свою специфику.

Протестантизм тогда только становился локомотивом капиталистической экономики, поскольку именно в протестантизме жизненный успех был сопряжен с вопросом личного спасения человека в вечности, мерилом которого было богатство. А эта протестанская мораль, которой, судя по всему, проникся Петр I во время своих визитов в Европу, как утверждает автор данного исследования, коренным образом отличалась от представления о богатстве у российской знати в старые эпохи, потому что оно было сосредоточено в одежде, столе, выстроенных теремах (но опять же, не выше уровня царского). Во всем господствовали не деньги, а натуральный продукт. Главной ценностью была земля [10]. В петровскую же эпоху огромное число людей получило возможность пройти в течение одной жизни путь из «грязи да в князи», при этом накапливая не натуральный продукт, а деньги – интернациональный эквивалент обмена. Деньги становятся главным критерием высоты положения в обществе и государственной иерархии. Но вместе со свободой и светскостью новые дворяне получили вкус к безудержному стяжанию, к роскошной жизни на родине и за рубежом, потеряв чувство меры, которое было присущее прежним вельможам [10].

Не отрицая того, что среди русского дворянства было немало достойных людей: честных, верующих, жертвенно служивших своему Отечеству, О.В. Кириченко отмечает, что дворянская среда дала России великую культуру – художественную, политическую, научную и экономическую, ради чего… затевались петровские реформы – чтобы России не быть поглощенной Европой… Без европейской прививки Россия не смогла бы совершить великую церковную миссию распространения Православия в Сибири, на Дальнем Востоке, в зарубежной Азии, включая Китай и Японию, в Европе и Америке [10]. Но, в то же время, этот исследователь призывает помнить и о том, что мы должны помнить и о самых страшных отрицательных последствиях этих перемен, когда именно в результате их, в те же годы внутри страны постепенно набирал силу процесс, связанный со стяжанием. Вслед за дворянством с начала XIX в., после Отечественной войны 1812 г., к богатству устремились вслед за дворянами и купцами и другие сословия: крестьянство и духовенство, в результате чего коррупция в эту эпоху была в любой социальной среде [10].

Подводя итог своему исследованию, автор приходит к следующим выводам:

но движение к обогащению и порождает коррупцию, потому что порочность заключается уже в выборе порочной цели [10].

У России должна появиться другая национальная идея, не сопряженная с западной протестантской, религиозной целью, тем более, что сейчас, когда Русская Православная Церковь отделена от государства и настолько связана по рукам и ногам этими западными ценностями извне, что ей грозит большая опасность – начать протестантскую миссию, вместо православной. Так что вопрос о коррупции тесно связан с нашей национальной идеей. Какой она будет, такой и будет наше общество [10].

В развитие темы интереса научного сообщества к коррупционным практикам мы обратимся к исследованию реферативных баз данных Web of Science, посвященных этой теме, и проведенному Д. Рогозиным, который отмечает, что лишь в 1970-х гг. тема коррупции становится актуальной, попадает в публичный и академический дискурс, а в начале 1980-х гг. разговоры о коррупции вновь заняли топ самых обсуждаемых публичных тем [11]. И как отмечает автор, если в середине XX века основной академической площадкой для обсуждения коррупции выступала политическая теория, государственное и му- ници-пальное право, то к 1980-ым гг. весомое место начинают занимать экономические интерпретации коррупционных явлений [11].

Констатируя пик популярности статей на данную тему в 1990-е гг., автор выделяет лидерство на международном рынке публикаций за США (1624 из 4028 статей), а Россия занимала на нём лишь 30 место с 22 публикациями, что, по его мнению, не отражает даже малой доли публикаций на русском языке, а лишь указывает на те из них, которые индексируются в международных базах, а значит, становятся «видимыми» для иностранных коллег [11].

Из шестерки лидеров по публикационной активности по данной теме в 2000-е гг. им особо выделяется Китай (262 статьи) как страна, к которой проявляет большой интерес мировое сообщество в плане изучения коррупции. Далее следует Россия (132 статьи) [11]. И как отмечает Д. Рогозин, многие исследователи, сравнивая коррупцию в России и в Китае, приходят к неутешительному для России выводу о том, что, несмотря на практически одинаковое проникновение коррупции во все части общественной жизни обеих стран, Китай способен преодолевать негативные последствия в силу большей централизации и рефлексивности политической системы [12], потому что наибольший ущерб обществу причиняет не абсолютный уровень коррупции, а недостаток понимания её механизмов, вытесняемого, с одной стороны, расхожими медиа конструктами, с другой – несистемными и невнятными научно-исследовательскими описаниями [11].

Заслуживает внимания автора соотношение статей о коррупции, опубликованных в стране и о стране по 50 странам с наибольшей публикационной активностью в 2000-е гг., который отмечает, что из 50 наиболее активных в публикационном поле стран Россия занимала последний ранг по индексу национальной разработанности темы коррупции. То есть, количество статей о коррупции, публикуемых внутри России, было значительно меньше количества статей о российской коррупции, выходящих в свет в других стра-нах[11].

Акцентируя внимание на теме коррупции в России, Д. Рогозин отмечает, что по данным поиска, проведенного им в 2011 г., за несколько лет в западной прессе были опубликованы основные работы о коррумпированности российской власти, о формировании особых, неформальных отношений, где место личных и частных интересов заняли олигополистические нелегальные структуры. Одним из значимых факторов мощного системного сдвига в формальных и неформальных отношениях выступила, по его утверждению, проведенная в 1990-х гг. в кратчайшие сроки ваучерная приватизация, которая привела к созданию целого класса состоятельных господ, подчас, нелегитимных как в собственных глазах, так и в глазах потерявшего сбережения населения. Иностранные же компании, пришедшие на российский рынок столкнулись с разветвленными коррупционными практиками, в которых как бизнесмены, так и чиновники предстали перед ними невнятной и непрозрачной сетью взаимосвязанных контрагентов [13].

К середине первого десятилетия 2000-х гг., как отмечает автор, научный дискурс о коррупции в России стал приобретать тотальный характер. В медийной и научной средах образ России стал прочно ассоциироваться с разветвленной, сложной сетью коррупционных взаимодействий, полное понимание которой, по мнению западных аналитиков, весьма проблематично. Россия как слабый экономический игрок на международном рынке стала восприниматься как вынужденный экономический партнер (ресурсная экономика и все еще большое политическое влияние) и источник распространения коррупции в западных государствах [14].

В завершение своего исследования автор отмечает, что какими бы экзотичными и перенасыщенными негативными оценками не представлялись нам работы западных коллег, нельзя отрицать устойчивый тренд по усилению восприятия России как сверхкоррумпированной державы. На фоне доминирования экономических интерпретаций коррупции это приводит к весьма удручающим выводам, в соответствии с которыми, для внешнего взгляда, бизнес в России по большей части неэффективен,  политическая среда нестабильна, а общество деградировано.

Далее, Д. Рогозин отмечает, что столь жесткие оценки и многие заключения не имели прочной научной базы, формулировались аналитически и больше опирались на дискурсивный анализ, нежели на социальные обследования или этнографические наблюдения. Однако и этого уже было достаточно, чтобы давать западным аналитикам повод для утверждения, что при сохранении сложившегося социального порядка легальный и открытый бизнес в России в ближайшие десятилетия не возможен [14].

Исходя же из выше изложенного, мы акцентируем внимание читателей на том обстоятельстве, что в материале, представленном Д. Рогозиным, отмечается всплеск внимания к теме коррупции в России со стороны западного научного сообщества, начиная с 2000-х гг., в которых, по нашему мнению, не случайно, даются крайне негативные оценки состояния коррупции в России, потому что они хронологически совпали с радикальным изменением векторов внутренней и внешней политики руководства РФ, осознавшего, что на протяжении двух десятилетий наша страна в наивном, если не преднамеренном стремлении руководства СССР, а затем и РФ к переориентации на западные «демократические» стандарты, ради перехода от курса конфронтации с Западом к сотрудничеству с ним, следствием которого стал системный кризис, поразивший нашу страну и создавший реальную угрозу её суверенному существованию.

В результате же этой политики, в том числе и при активных усилиях «демократической» оппозиции, как в СССР, так и в государствах Восточной Европы, процессы так называемой демократизации, перехода к социализму «с человеческим лицом» привели не только к распаду в этой части планеты содружества стран социалистической, но и, как известно – Советского Союза, что дало основание заявить коллективному Западу о его победе в идеологическом противостоянии капиталистической (читай, демократической) модели общественного развития над коммунистической (читай, тоталитарной), в том числе и для обоснования закономерности перехода мировой цивилизации от биполярной к однополярной модели мирового устройства. Фактически же, она ознаменовалась включением стран, ранее входивших в восточно-европейское социалистическое содружество, в сферу своего политического и экономического влияния с последующим их подчинением интересам коллективного Запада в качестве его трудовых, интеллектуальных и сырьевых придатков, а также источника угроз для национальной безопасности России за счет их включения в состав НАТО. Нашей же стране была уготовлена роль сырьевого придатка Запада под его тотальным контролем, что, в конечном итоге, спровоцировало не только системный кризис в нашей стране на рубеже 1990– 2000-х гг., но и реальную перспективу потери Россией статуса полноправного субъекта международного права, а в итоге, её целостности.

Осознание реальности этих угроз и привело патриотическую часть российского общества к убежденности в необходимости изменения вектора внутренней и внешней политики Российской Федерации во второй половине первого десятилетия 2000-х гг. в следующих направлениях:

• 1.    Во внутренней политике – к возрождению суверенитета нашей страны с концентрацией усилий:

  – на создании мощной экономики, минимально зависящей от недружественных действий со стороны коллективного Запада в его стремлении разрушить российскую экономику с помощью незаконных санкций, а также дестабилизировать социально-политическую ситуацию в стране с целью смены действующей власти на новую, лояльную ему, как это уже имело место во второй половине 1980 и в 1990-е годы;

  – на формировании взаимовыгодных отношений с дружественными государствами в экономической и других сферах с целью создания благоприятных условий для их прогрессивного развития, защиты их суверенитета от внешних угроз и неблагоприятных факторов.

• 2.    Во внешней политике – на возвращение нашей стране статуса великой державы в контексте процесса формирования нового, полицентричного мирового порядка, основанного, как известно, на принципах приоритета международного права над, так называемыми правилами, навязываемыми коллективным Западом мировому сообществу в его стремлении сохранить доминирующие позиции в однополярном мироустройстве, установленном его лидерами во главе с США в результате деструктивных процессов, происходивших в конце 1980-х гг. в той части Восточной Европы, которая входила в военно-политическое и экономическое содружество во главе с СССР, с последующим его распадом и исчезновением с политической карты мира этого государства как лидера двухполярного мироустройства, сформировавшегося, как известно, после завершения Второй мировой войны.

В данном контексте, мы обращаем внимание читателей на то обстоятельство, что события, имевшие место в мировой политике на рубеже 1980–1990-х гг., стали результатом целенаправленной стратегии ведущих западных держав, направленной против СССР, начиная с установления в нашей стране в октябре 1917 г. советской власти как реальной угрозы их существованию, которую им не удалось уничтожить в ходе Гражданской войны, иностранной интервенции.

Советский Союз не только выстоял в этом противостоянии, но и одержал убедительную победу в Великой Отечественной войне против фашистской Германии и милитаристской Японии, на которую фактически работал весь Запад в надежде на уничтожение нашей страны. А так как и эта затея ему не удалась, руководство США и его союзники организовали против нашей

страны «холодную войну», идеологическим обоснованием для которой, как известно, стала речь У. Черчилля в Фултоне 05 марта 1946 г., в которой он заявил, что после завершения Второй мировой войны «от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес… во многих странах по всему миру вдалеке от границ России созданы коммунистические пятые колонны, которые действуют в полном единстве и абсолютном подчинении директивам, которые они получают из коммунистического центра». Далее, У. Черчилль заявил, что он не верит в то, что

…«Россия хочет войны. Чего она хочет, так это её плодов и безграничного распространения своей мощи и доктрин» [15].

А еще ранее, как свидетельствуют исторические источники, 17 июля 1945 г. А. Даллесом, дирек- тором ЦРУ США, была опубликована инструкция, в которой выстраивалась стратегия развала СССР. На её реализацию он предполагал бросить «…всё, что (мы) имели, всё золото, всю материальную мощь Америки на оболванивание и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников в самой России! Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного и бесповоротного угасания. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточничеству, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом, беззастенчивость, предательство и вражду народов, прежде всего, вражду и ненависть к русскому народу, – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, и все это расцветет махровым цветом… Мы будем браться за людей с детских лет. Будем всегда главную ставку делать на молодежь, пошляков и космо-полито в1 [16].

И как следует из этого источника, одним из направлений данной стратегии указывается на действия, направленные на коррумпированность наших соотечественников, очередным подтверждением чему служат, в частности, и признания директора Центра по изучению транснациональной преступности и коррупции Американского университета Л. Шелли, заявившей, что «во время холодной войны мы поддерживали коррумпированных лидеров, поскольку они были бастионом против коммунизма. Сейчас мы под- держиваем коррумпированных лидеров в новых независимых государствах, потому что они защищают нас от возвращения коммунизма», тем более, когда для реализации этих проектов существуют самые благоприятные условия: «Справедливости ради, в отношении руководства постсоветских государств надо сказать, что распространенность в них коррупции является одним из пагубных наследий советского периода, а концентрация богатства в руках бывшей номенклатуры или партийной элиты создает трудности в разрешении проблемы» [17].

Следует отметить, что по мере развития мировой экономики в послевоенные десятилетия, все большее на неё влияние оказывала деятельность транснациональных корпораций (ТНК). И как утверждает Н.Н. Моисеев, это вызвало на рубеже ХХ–ХХI веков самые важные перемены в общественной сфере: перестройку её экономической основы в общепланетарном масштабе, когда масштабы развития экономики, необходимость кооперации привела к тому, что локальные, национальные экономики постепенно стали интегрироваться в единый общепланетарный экономический организм с универсальной системой регулирования. Решающую роль в опре-де- лении характера дальнейшего развития мировой экономики стали постепенно играть транснациональные корпорации (ТНК): произошла транснационализация капитализма…, в результате которой возникли неформальные регуляторы, свидетельствующие о формировании «абсолютного монополизма» [18, с. 102]. Логическим же следствием этого процесса стало расширение коррупционных практик их структурами во всех сферах влияния ТНК в государствах – контрагентах и, в первую очередь, в тех из них, что находятся в состоянии системного кризиса.

В данном контексте, заслуживает внимание исследование Е.В. Трофимовым коррупционных практик ТНК, который отмечал, что причиной их исключительного положения служило то обстоятельство, что в обстановке умаления роли развиваю- щихся стран ТНК обеспечивали, наряду с собственными корпоративными интересами, жизненно важные экономические интересы развитых капиталистических стран за счет эксплуатации сырьевых ресурсов развивающихся стран и проведения агрессивной политики на их товарных рынках. Для этого при поддержке стран происхождения ТНК, многие из которых были северно-американскими, использовались в развивающихся странах неправомерные и неэтичные методы: ограничительную коммерческую практику, вмешательство в выборы и другие внутриполитические процессы, свержение невыгодных режимов, а также подкуп местных политиков и чиновников [19]. И как отмечает автор этого исследования, несмотря на то, что немало инициатив представителей мирового сообщества, начиная с 1970-х гг., отталкивались от идей неприятия коррупции в международных коммерческих операциях, практикуемых ТНК именно в отношении развивающихся стран, но этот вопрос так и не решен до сих пор; так что и сейчас, как в 1970-е гг., самые коррумпированные корпорации базируются в западных странах, в первую очередь, в США, а наиболее коррумпированные политики действуют в развивающихся странах, которые, спустя почти полвека, так и не достигли результатов в развитии ни экономики, ни демократии [19]. Поэтому неслучайным следует отметить особое внимание ряда исследователей к теме коррупционной политики ТНК, которое было обращено на факты подкупа американскими компаниями правительственных и государственных чиновников иностранных государств, что было обычной практикой [20]. Более того, ими было выявлено, что в структуре ТНК существуют специальные GR департаменты (Government Relations Departments), ключевые функции которых (даже на первый взгляд) имеют коррупционный оттенок:

– воздействие на органы государственной власти при принятии законов, регулирующих отношения власти и бизнеса;

– обеспечение преференций и государственных заказов для компаний и т.д. [21, с. 142–149].

В завершение нашего исследования мы хотим привести факты пренебрежительного отношения к нашей стране со стороны западных политиков в постсоветский период российской истории как к одному из аутсайдеров мировой экономики и политики, о чем свидетельствуют, например, высказывания таких лидеров западного истеблишмента в 1990-е – в начале 2000-х годов, как:

• 1.    Премьер-министра Великобритании Мейджора, сменившего М. Тэтчер на посту премьера и утверждавшего в одном из первых своих выступлений в Британском парламенте, что стать кладовой ресурсов для развитых стран – это и есть основная задача постперестроечной России [18, c. 104–105].

• 2.    Госсекретаря США Кандолины Райс, которая 24 сентября 2008 г., отвечая на вопрос: Как

огромные доходы России изменили российско-американские отношения и сократили влияние США на

Россию? заявила: «Всем известно, что Россия перестала быть государством-должником большей частью благодаря ценам на нефть». По ее словам, «Россия может оставаться чем-то типа третьесортного поставщика ресурсов на время всего своего дальнейшего существования или может попытаться диверсифицировать свою экономику», для чего, по её мнению, отсутствует инфраструктура, необходимая для её диверсификации [22].

Продолжил подобную риторику, спустя полтора десятка лет, премьер-министр Великобритании Риши Сунак, заявил в одной из своих публикаций, что Россия является страной-изгоем, потому что именно российский президент несет ответственность за экономические потрясения по всему миру. Он призвал не позволить, чтобы экономическое будущее Великобритании стало заложником действий государства-изгоя, равно как и будущее её союзников [23]. В другой публикации он, в том же контексте своего отношения к России как к стране-изгою, накануне своей поездки на саммит «Большой Двадцатки» на Бали, опубликовал статью в британском издании The Telegraph под названием «Пять способов разоблачить влияние Владимира Путина на мировую экономику», в которой он подчеркнул, что Великобритания будет продолжать поставки оружия Украине, а также призвал бороться с использованием Россией рынка продовольствия в качестве «оружия». Премьер также отметил, что странам нужно продолжать снижать зависимость от российских энергоносителей, производить больше продовольствия, а также выявлять всех, кто использует свои возможности, чтобы создать «кредитные ловушки» для развивающихся стран [24].

Абсурдность утверждений Сунака и ему подобных о нашей стране как об изгое постоянно опровергается активным сотрудничеством её руководства не только с государствами, представляющими интересы коллективного Юга, но и с другими межгосударственными объединениями, в том числе в рамках БРИКС+, ШОС, подтверждением чему служат многочисленные мероприятия с участием российской делегации, проводимые в его рамках в КНР, на площадке Восточного экономического форума во Владивостоке в начале сентября 2025 г.

В настоящее же время западными СМИ активно муссируется тема организации коллективной безопасности против нашей страны, которая, якобы, вынашивает имперские планы дальнейшего расширения своей территории в Европе после завершения СВО на Украине. По этому поводу возникает естественный вопрос: Так является ли современная Россия мировой бензоколонкой или страной изгоем, разрушающим мировую экономику, или агрессором, вынашивающим имперские планы дальнейшего расширения своих территорий за счет европейских государства?

Закономерным ответом на все эти вопросы может быть только один: коллективный Запад, спустя четверть века, прошедшего после распада СССР, своей агрессивной русофобской риторикой уже признает лидирующие позиции России в мире, видя в ней очередной раз угрозу своему влиянию в мире.

Заключение.

Таким образом, исходя из выше изложенного, мы имеем возможность прийти к выводу о том, что коррупция является на протяжении длительного времени одним из многочисленных инструментов целенаправленного деструктивного западного влияния на процессы, происходящие в нашей стране на протяжении ХХ–ХХI веков. И несмотря на то, что это явление, вне всякого

сомнения, усложняет поступательное движение нашей страны в направлении сохранения статуса великой державы и одного из лидеров движения за формирование полицентричного мирового порядка, воспрепятствовать этому закономерному процессу не удаётся не только коллективному Западу, но и агентам его влияния в нашей стране. И в этом контексте, особое внимание мы хотим обратить на так называемую системную оппозицию, которая долгие годы вы- ступала в СССР, а затем и в постсоветской России в роли защитника и оплота борьбы за «подлинную демократию» в нашей стране, но, начиная с первых дней СВО, она продемонстри- ро-вала свою сущность в качестве пятой колонны кол- лективного Запада, выехав за пределы России и встав на путь государственной измены, вследствие чего, мы констатируем закономерное обнуление её влияния на общественное мнение в нашей стране.