Крестьянские жалобы как исторический источник. На архивных материалах Канцелярии Самарского гражданского губернатора

Тольяттинский государственный университет, Тольятти, Россия, ,

,

Введение . Любая система отношений «власть ‒ общество» для эффективного управления должна иметь в качестве одного из главных компонентов систему «обратной связи», роль которой выполняет институт обращения граждан к власти. Изучение исторического развития этого института позволяет понимать процесс его функционирования, занимаемое место в системе общественных отношений, историю его формирования и становления, роль в системе взаимодействия граждан и государства. Исторически развитие этого института в дореволюционной России характеризуется именно в контексте жалоб и прошений. С учетом того, что крестьянство в дореволюционной России составляло подавляющее большинство народонаселения страны, рассмотрение именно крестьянских жалоб всех видов и процедуры реакции на них гражданских властей является одним из важнейших источников информации как об актуальных проблемах крестьян, так и о системе отношений «власть ‒ общество».

Историографический аспект . Указанную тему можно рассматривать в виде двух основных аспектов. Во-первых, как «крестьянский вопрос» в широком смысле этого понятия, включающего историю крестьянства, его экономическое положение, общественные и социокультурные процессы в этой среде. Во-вторых, через призму анализа и оценки деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, включая процессы формирования законодательной и нормативной базы, соблюдение процедур и разумных сроков реакции на обращения крестьян к властям.

В целом дореволюционная историческая наука не уделяла большого внимания рассмотрению как «крестьянского вопроса» вообще, так и юридическим аспектам взаимодействия крестьян с властью. Первой крупной работой, посвященной «крестьянскому вопросу», стал трактат И.Т. Посошкова «Книга о скудости и богатстве» (2019), написанный в 1724 г. и предназначенный для обоснования петровских реформ. И.Т. Посошков впервые предлагал регламентировать повинности крестьян и процедуру их взаимоотношений с помещиком-душевладельцем.

Важнейшим трудом, посвященным всестороннему изучению состояния и положения российского крестьянства XVIII ‒ первой половины XIX в., стал двухтомный труд В.И. Семевского (1988а; 1988б), опубликованный в 1888 г. Основным достоинством исследования является использование автором большого количества фактического материала, отсутствие широких обобщений, в результате чего оно сохраняет высокую ценность как достоверный исторический источник и в настоящее время.

После отмены крепостного права в 1861 г. историческая наука сосредоточилась преимущественно на оценке результатов реформы и ее последствий. Этой тематике были посвящены работы А.А. Головачева (1872), И.И. Иванюкова (1882), Л.В. Ходского (1881), А.И. Васильчикова (1876; 1881). Важнейшим трудом, высоко оценивающим реформу и написанным с либеральных позиций, стала книга Г.А. Джаншиева «Из истории великих реформ» (1892). В юбилейном 1911 г., когда отмечалось 50-летие реформы, свет увидели два коллективных труда: шеститомник «Великая реформа: Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем» (1911) и сборник научных статей «Освобождение крестьян: деятели реформы» (Кизеветтер и др., 1911). Большое значение также имеют работы А.А. Кауфмана (1918), И.А. Гурвича (1896) и П.Б. Струве (1894), содержащие обширный статистический материал и посвященные анализу экономического положения крестьянства накануне реформы и после нее.

Довоенная и послевоенная советская историография рассматривала крестьянские жалобы как один из вспомогательных источников жизнеописания положения крепостных крестьян. Наиболее известны работы В.Н. Кашина1, К.Н. Щепетова (1947), Л.Б. Генкина (1947), которые рассматривали крестьян исключительно как «угнетаемое сословие», а анализ крестьянских обращений проводился только для подтверждения данного тезиса. Исследования, посвященные обобщению практики работы региональных государственных органов управления Российской империи, в это время вообще не осуществлялись, что связано с определенными идеологическими установками и приоритетами развития исторической науки. Этап «оттепели» конца 1950‒60-х гг. был, наоборот, «…плодотворным этапом в изучении истории крепостной деревни рассматриваемого периода. Объем введенной в научный оборот информации возрос на порядки. Один только И.Д. Ковальченко сумел выявить, мобилизовать и обработать подворные описи 183 помещичьих имений, в то время как до него в научном обиходе обращалось лишь несколько из этих источников, весьма важных для изучения экономического положения крепостных крестьян» (Рянский Л., Рян-ский Р., 2016: 52). Наибольшее внимание исследователи уделяли изучению экономического положения крепостных крестьян центральных губерний, жизнь государственных крестьян ими практически не рассматривалась, а жалобы и обращения использовались лишь эпизодически в качестве вспомогательных иллюстративных источников.

В первые постсоветские годы тема дореволюционного крестьянства не пользовалась большой популярностью у исследователей, т. к. «вышла из политической моды». Новые подходы к данной тематике возникли в начале XXI в. и были основаны на использовании микроисториче-ского подхода А.Н. Быкановым1 и анализа биостатуса крестьян, выполненного Б.Н. Мироновым (2009). Эти и подобные работы затрагивают широкий круг источников, но архивные материалы в виде жалоб и обращений крестьян ими также почти не используются. В новых материалах активно поднимается тема помещичьего патернализма, дается оценка экономического положения крестьян Черноземья.

Темы крестьянских обращений получили свою долю внимания исследователей только в последние 10‒15 лет. Следует выделить работы А.Н. Долгих (2015), В.В. Баринова (2014), О.А. Плех2, хотя эти исследования лишь частично затрагивают крестьянские обращения как отдельные источники. Особое значение в этом отношении имеют материалы, целенаправленно посвященные изучению источниковедческой базы таких обращений и реакции властей на них. Это исследования Н.Ф. Румянцевой (2021), С.Ю. Заводюк (2022), Е.Н. Рыхло3. Два последних выполнены с использованием архивных материалов Самарской губернии, а тема последнего полностью совпадает с заданной темой настоящего исследования.

«После примерно десятилетней паузы в российской историографии определенно возродился интерес к исследованию истории крепостной деревни первой половины XIX в., однако разработка данной проблематики не приобрела тех широких масштабов, которые имели место в СССР в 50–70-х годах XX в.» (Рянский Л., Рянский Р., 2016: 59).

Объект и методы исследования . Исторической базой исследования являются архивные материалы ГБУСО «Центральный государственный архив Самарской области» из фонда Канцелярии Самарского гражданского губернатора. Эти материалы в целом адекватно отражают специфику положения и важнейшую проблематику крестьян, населяющих Среднее и Нижнее Поволжье, Северо-Западные регионы Европейской России и Сибирь. Общим для этих местностей является низкий удельный вес владельческих крестьян и сравнительно хорошее экономическое положение крестьянства.

Объектом исследования являются первоочередные проблемы крестьянства, требующие вмешательства губернских властей, и система реагирования этих властей на поступающие обращения.

Предметом исследования выступает подборка обращений самих крестьян и материалы местных властей, основанные на таких обращениях, поступившие в Канцелярию Самарского гражданского губернатора, анализ их содержания и процедур рассмотрения.

Хронологические рамки ограничены, с одной стороны, моментом создания Самарской губернии (1 января 1851 г.), а с другой – моментом завершения управления губернией губернатором К.К. Гротом (1 января 1861 г.). Такое ограничение позволяет выделить и классифицировать важнейшие проблемы предреформенного крестьянства, а также выявить характерные черты рассмотрения жалоб в момент формирования и становления губернских властей.

Географические рамки охватывают Самарскую губернию в границах формирования 1851 г., состоящую из 8 уездов.

Основная часть . Как справедливо отмечала в своей монографии И.В. Панова (2014), исторически в России взаимоотношения граждан податных сословий и власти строились на основе подачи гражданами «челобитных». Во время проведения административной реформы Александра I были приняты новые законы, которые расширили права граждан на обращение в органы государственной власти, начали формироваться первые официальные каналы коммуникации. «Челобитные» в условиях незавершенной кодификации обращений превратились в «ходатайства», «прошения» и «жалобы», оставаясь неизменными по своей сути (Цуканов, Гучанов, 2023). Поэтому в настоящем исследовании такие документы рассматриваются и анализируются как однородные.

При анализе сохранившихся материалов делопроизводства 1851‒1859 гг. Канцелярии Самарского гражданского губернатора, находящихся в Центральном государственном архиве Самарской области, удалось выделить 130 дел, подходящих под категорию «крестьянские жалобы». Кроме жалоб и прошений, направленных крестьянами непосредственно в Канцелярию гражданского губернатора, в анализ также включены материалы, основанные на первоначальных прошениях и жалобах, но поступившие в канцелярию из других органов (уездные суды, уездные начальники и др.). Объем имеющегося материала достаточен для проведения первоначального статистического анализа.

Безусловно, наибольший интерес представляет выделение и группировка важнейших проблем и вопросов, имеющихся в прошениях, поскольку этот аспект отражает наиболее важные и существенные проблемы крестьянства, а также оценка круга первоочередных забот и важнейших функций гражданского губернатора в отношениях с населением. Всего удалось выделить 6 основных тем (аспектов) рассматриваемых проблем. В связи с большим количеством обращений по отдельным темам они разделены на меньшие подтемы, с учетом такого деления далее рассматривается 5 основных тем, 2 из которых разделены соответственно на 4 и 2 подраздела. Результаты аспектного анализа представлены в таблице 1.

Таблица 1 . Статистический анализ крестьянских жалоб и прошений¹

Table 1 . Statistical Analysis of Peasant Complaints and Petitions

№	Наименование аспекта	Количество жалоб
1	Вопросы организации рекрутского набора	73
1.1	Жалобы на нарушение очередности рекрутского набора	36
1.2	Вопросы освобождения от рекрутского набора и замены «охотниками»	16
1.3	Экономические аспекты рекрутского набора (квитанции, компенсации)	12
1.4	Вопросы уголовной ответственности в процессе рекрутского набора	9
2	Жалобы крестьян на притеснения	15
2.1	Жалобы на притеснения со стороны чиновников всех уровней	8
2.2	Жалобы на притеснения со стороны помещиков	7
3	Разрешение гражданским губернатором экономических споров между субъектами	8
4	Выполнение гражданским губернатором функций последней судебной инстанции по уголовным делам	14
5	Выполнение гражданским губернатором функций ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций	5
6	Разрешение вопросов, связанных с официальным социальным статусом конкретных крестьян	15

Как следует из таблицы 1, наибольшее количество обращений крестьян к Самарскому гражданскому губернатору так или иначе связано с вопросами организации и проведения рекрутских наборов. Количество этих вопросов превышает половину рассмотренных жалоб, что наглядно представлено на рис. 1.

• ■    Рекрутский набор

• ■    Притеснения

Экономические споры

• ■    Уголовное право

• ■    Борьба с ЧС

z Статус крестьян

Рис. 1 . Диаграмма распределения крестьянских жалоб по различным аспектам, %²

Fig. 1 . Distribution of Peasant Complaints by Various Aspects, %

Дальнейший анализ будет посвящен вопросам, связанным с рекрутированием крестьян, как важнейшим для их жизни. В свою очередь, такие жалобы (обращения, прошения) можно разделить на 4 основные группы, распределение которых представлено на риc. 2.

Рис. 2 . Диаграмма распределения обращений крестьянства по вопросам рекрутского набора

• Fig. 2 .    Distribution Chart of Peasant Appeals Regarding Recruitment

  Доминирующее количество обращений крестьянства к гражданскому губернатору, связанных с вопросами рекрутского набора, можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, Рекрутский Устав 1831 г. не допускал судебного обжалования решений уездных и губернского рекрутского присутствия, а соответствующие жалобы подлежали рассмотрению генерал-губернатором или, в случае его отсутствия, гражданским губернатором. Во-вторых, Рекрутский Устав был достаточно сложным документом, насчитывающим 1355 статей. При этом отдельные его положения входили в противоречие со сложившейся практикой рекрутских наборов (Руденко, 2009). Так, Рекрутский Устав устанавливал порядок выборки рекрутов в виде жеребьевки¹, на практике же его применяли только казенные крестьяне, удельные и владельческие крестьяне чаще всего придерживались ранее существовавшего в Уставе 1810 г. принципа «посемейной очереди». При этом в отношении владельческих крестьян «…порядок очередей в участке крестьян помещичьих учреждается по усмотрению помещиков»². Этим, вероятнее всего, можно объяснить отсутствие обнаруженных жалоб владельческих (помещичьих) крестьян на нарушение очередности рекрутского набора.

В то же время по жалобам государственных крестьян гражданским губернатором рассматривался достаточно широкий круг разнообразных вопросов: освобождение целых групп крестьян Но-воузенского уезда как «переселенцев, не подлежащих рекрутскому набору»3, полное освобождение от рекрутской повинности «в связи с негодностью к службе»4 и индивидуальные нарушения очередности. При этом жалоба крестьянки Дремовой рассматривалась «по существу вопроса» даже при применении уже отмененного Рекрутским Уставом принципа «посемейной очереди» вместо жеребьевки. Само же применение такого принципа не ставилось под сомнение ни уездным начальником, первоначально рассмотревшим жалобу и отказавшим в ее удовлетворении, ни столоначальником 3-го стола Канцелярии гражданского губернатора, подготовившим ответ, ни самим гражданским губернатором, утвердившим его5. Этот пример может быть дополнительной иллюстрацией запутанности правовых отношений, связанных с рекрутским набором. В то же время гражданский губернатор в соответствии с основным документом, регламентирующим его деятельность, ‒ «Общим наказом гражданским губернаторам» ‒ нес персональную ответственность за соблюдение сроков и объемов рекрутского набора в губернии и потому не был заинтересован в удовлетворении жалоб крестьян, даже в случае наличия формальных нарушений. Вместе с тем отдельные случаи явных нарушений устранялись, а незаконно рекрутированные крестьяне возвращались в «первобытное состояние». Большой интерес в этом отношении представляет жалоба государственного крестьянина Лыгина6. Его сын Иван был ошибочно призван в рекруты, однако решением уездного начальника после первого обращения отца возвращен в «первобытное состояние», в связи с чем отец обратился с прошением о выплате семье Лыгиных компенсации за незаконный призыв сына и его отсутствие на полевых работах. В компенсации Лыгину было отказано с указанием на то, что «…Рекрутский Устав этого не позволяет»1 (т. е. отсутствует норма о выплате компенсации за счет казны), при этом конкретная ссылка на нормы закона в ответе губернатора не приводится. Впрочем, подобной особенностью – ответами по существу с подробным разъяснением логики принятия решения и его обоснованием, но без указания точных норм применяемых законов – отличаются все изученные ответы на жалобы. Можно полагать, что такой подход соответствует принятым в это время нормам канцелярского стиля и деловой переписки. В ответах также часто встречается поручение местным полицейским чинам довести ответ на жалобу обратившимся крестьянам «в случае неграмотности оного путем прочтения»2.

Другие многочисленные аспекты жалоб (объединены в графу «экономические споры») связаны с заменой «натуральных рекрутов» «охотниками» (добровольцами) и использованием «рекрутских квитанций» (платных освобождений от рекрутской повинности). Замена «охотниками» практиковалась достаточно широко, при этом, кроме прочих условий, «наемник должен был обладать рядом качеств: быть из того же сословия, города или волости, к которому принадлежал и сам наниматель, и не состоять на рекрутской очереди» (Иванов, 2017: 34). Отступление от этих условий могло быть совершено только с санкции гражданского губернатора, что породило, например, обращение крестьян Бузулукского уезда «о дозволении нанимать в рекруты за свои семейства охотников из татар и других иноверцев»3. Такие замены одобрялись губернатором и, по всей видимости, носили неединичный характер.

Отдельный круг вопросов, рассматриваемых гражданским губернатором, связан с членовредительством отдаваемых в солдаты рекрутов. Эта проблема носила массовый характер. По оценкам современных исследователей, к членовредительству в той или иной форме прибегало до 7‒10 % рекрутов (Некрашевич, 2024). Рекруты-членовредители подлежали уголовному преследованию, нередко их дела оказывались запутанными. К губернатору обращались как полицейские чины с целью утвердить наказания для членовредителей, так и сами рекруты, утверждавшие, что травмы были получены непредумышленно, и просили освободить их от дополнительного наказания. В большинстве случаев вопрос решался компромиссно: если нанесенная травма была умеренной и не препятствовала службе, рекрут освобождался от уголовного преследования, но отправлялся на военную службу.

Кроме вышеперечисленных вопросов организации рекрутского набора, жалобы и обращения гражданскому губернатору поступали по всем проблемам, связанным с повседневной жизнью губернии. Для него было характерно рассмотрение жалоб крестьян на своих владельцев (несмотря на малую долю владельческих крестьян в Самарской губернии, количество таких жалоб значительно) и на притеснения со стороны волостных и уездных властей; исполнение функций «высшей судебной инстанции» по уголовным делам, рассматриваемым на уездном уровне; решение формальных вопросов, связанных с изменением статуса государственных крестьян и переводом их в мещанское сословие (для организованных переселенцев). Эпизодически гражданским губернатором выполнялись обязанности по урегулированию чрезвычайных ситуаций и оказанию помощи пострадавшим от стихийных бедствий крестьянам. Несмотря на очевидную важность данной функции, удалось обнаружить только два обращения государственных крестьян, которые были оперативно рассмотрены и помощь была оказана: ликвидация последствий пожара в д. Пашиновка Бугурусланского уезда4 и устранение последствий нашествия саранчи в Николаевском уезде5.

Второй актуальной задачей исследования является первичная оценка состояния делопроизводства и сроков рассмотрения дел по крестьянским жалобам. Статистический анализ выполнен на основе тех же материалов, что и предыдущий. Обобщенные данные о сроках делопроизводства по жалобам приведены на рис. 3. При этом в качестве срока делопроизводства используется принцип подсчета «от даты первого до даты последнего документа», установленный «Положением о порядке производства дел в Губернских Правлениях»6. Такой подход не всегда позволяет точно определить фактический срок рассмотрения конкретной жалобы (от момента подачи жалобы в Канцелярию гражданского губернатора до вынесения решения по ней), но дает хорошее общее представление о сроках делопроизводства с учетом сроков рассмотрения вопроса во всех нижестоящих инстанциях.

Рис. 3 . Полные сроки делопроизводства по обращениям крестьян ¹

• Fig. 3 .    Full Processing Time for Peasant Appeals

  В ходе более детального анализа установлено, что дольше всего дела рассматривались в период 1851‒1854 гг. Самарская губерния была образована 1 января 1851 г., и значительное количество обращений крестьян передано Канцелярии Самарского губернатора уже в процессе рассмотрения. Так, только по вышерассмотренным жалобам о нарушении очередности рекрутского набора 7 материалов поступило в первой половине 1851 г. из Канцелярии Саратовского губернатора, по некоторым из них велась дополнительная переписка между канцеляриями губерний. Возможное негативное влияние на сроки рассмотрения дел могла также оказать занятость первого Самарского губернатора С.Г. Волконского первоочередными задачами по формированию аппарата управления губернией и его состояние здоровья (по этой причине он получил отставку 6 мая 1853 г.). В период руководства губернией К.К. Гротом сроки рассмотрения жалоб сократились. При этом наиболее продолжительным оставалось рассмотрение жалоб на нарушение очередности рекрутской службы (все 6 дел, рассматривавшихся более 6 лет, и 24 дела из 40 со сроками «2‒8 лет» относятся к этой категории). Косвенно это обстоятельство может подтверждать вывод о незаинтересованности чиновников в реальном устранении возможных имевшихся нарушений.

Выводы . Значительный объем крестьянских жалоб и обращений, широкий круг затрагиваемых в них вопросов свидетельствует о важности Канцелярии Самарского гражданского губернатора в системе органов регионального управления. Скрупулезный, хотя и искусственно затянутый процесс рассмотрения этих прошений и жалоб чиновниками разных уровней является эффективным каналом обратной связи между руководством губернии и ее населением. В силу своих должностных обязанностей Самарский гражданский губернатор принимал окончательные решения по многим существенным жизненным вопросам конкретных крестьян. Наиболее важными для крестьян и чиновничества, включая гражданского губернатора, было рассмотрение жалоб, связанных с вопросами организации и проведения рекрутских наборов, среди которых можно выделить несколько разных аспектов (соблюдение очередности, освобождение от рекрутства, замещение «охотниками», членовредительство рекрутов). Все эти вопросы решались с учетом, в первую очередь, государственных интересов комплектования армии, что приводило к наиболее длительным срокам рассмотрения обращений.

Разнообразие поднимаемых крестьянами в своих обращениях вопросов, большой объем сохранившихся в ГБУСО «Центральный государственный архив Самарской области» жалоб и материалов их рассмотрения, возможность проведения их многоаспектного статистического анализа делают крестьянские жалобы ценными историческими источниками.

• ¹    Составлено автором по: ЦГАСО. Ф. 3. Канцелярия Самарского гражданского губернатора, г. Самара. Оп. 1. ДД. 10, 137, 138, 140‒142, 144‒147, 149‒155, 157, 158, 160‒162, 164‒167, 169, 173, 175, 183, 187‒194, 199‒201, 206, 207, 209‒212, 215, 216, 221, 222, 227‒231, 233, 234, 236, 237, 240, 243, 244, 252, 258, 259, 290, 291, 293‒296, 316, 330, 333, 334, 343 ; Там же. Оп. 2. ДД. 13, 49, 53, 83, 89, 91, 93, 99, 100, 108, 112, 115, 116 ; Там же. Оп. 3. ДД. 41, 43, 44, 66, 71, 72, 76, 93, 94, 100‒102, 106, 117 ; Там же. Оп. 4. ДД. 3, 10, 20, 26, 28, 33, 31, 34, 35 ; Там же. Оп. 5. ДД. 1, 19, 29, 33, 35, 36, 37, 38, 42 ; Там же. Оп. 6. ДД. 29, 30, 37 ; Там же. Оп. 7. ДД. 1, 7 ; Там же. Оп. 8. ДД. 7‒9.