Криминалистическая характеристика мошенничества с использованием криптовалюты

Байкальский государственный университет, Иркутск, Россия, ,

,

Введение. Криптовалюта как особая форма имущества становится одним из наиболее распространенных инструментов как легальной экономической деятельности, так и преступной. В российском законодательстве термин «криптовалюта» прямо не закреплен, однако в соответствии с п. 1 ст. 1 Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» цифровая валюта определяется как совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), используемых в качестве средства платежа и (или)

инвестиций, не являющихся денежной единицей Российской Федерации либо иностранного государства и не имеющих обязанного лица1.

В этих условиях криптовалюта выступает не только средством совершения преступлений, но и самостоятельным предметом преступного посягательства . Наиболее часто она фигурирует в составе корыстных преступлений, прежде всего мошенничества, в том числе совершаемое с использованием информационно-телекоммуникационных технологий (ст. 159, 159.3, 159.6 УК РФ), кража и иные преступления против собственности, связанные с неправомерным завладением цифровыми активами (ст. 158 УК РФ)² 134 .

Криминалистическая характеристика как основа для раскрытия природы данного вида преступлений и повышения эффективности расследования. Разные ученые-криминалисты предлагают собственные подходы к определению криминалистической характеристики преступления. Например, Р.С. Белкин рассматривал ее как систему сведений о типичных способах подготовки, совершения и сокрытия преступлений, закономерно возникающих следах и типичных следственных ситуациях [1, с. 203–210].

И.Ф. Герасимов рассматривает криминалистическую характеристику преступления как систематизированный комплекс сведений о конкретном виде или группе преступлений, сформированный на основе специализированных исследований. Этот комплекс, по его мнению, является существенным элементом методики расследования, определяет содержание методических рекомендаций и в итоге способствует успешному раскрытию, расследованию и предупреждению преступной деятельности [2, с. 333].

В.В. Клочков определяет криминалистическую характеристику преступлений как совокупность сведений о самом преступлении и сопутствующих ему явлениях. Под ней понимается информация, которая отражает устойчивые, типичные и характерные признаки деяния, его свойства и обстоятельства. Эти данные имеют непосредственное криминалистическое значение, поскольку используются для раскрытия и расследования преступлений [3, с. 24].

И.М. Лузгин рассматривает криминалистическую характеристику преступления как информационную модель преступного события, которая по сути выступает его аналогом. В таком качестве она выполняет несколько важных функций: играет эвристическую и познавательную роль, помогая выявлять следы и способствуя раскрытию преступления; выполняет организационнометодическую функцию, позволяя правильно определить направления рассле- дования и рационально построить работу по делу; обладает оценочным значением: сопоставляя признаки конкретного деяния с типичными, она помогает дать им правильную криминалистическую оценку [4].

По мнению Н.П. Яблокова, криминалистическая характеристика рассматривается как особая система знаний, отражающая типичные и криминалистически значимые свойства различных видов преступной деятельности. Ее содержание формируется на основе анализа материальных и идеальных следов, возникающих в результате взаимодействия субъекта преступления с окружающей средой, потерпевшим и иными элементами криминальной ситуации. Эти следы фиксируют особенности механизма, способа и условий совершения преступного деяния, а также позволяют выявить важные сведения о личности правонарушителя, которые, хотя и не всегда являются значимыми для юридической квалификации, обладают особой ценностью для раскрытия и расследования преступлений. Типовая криминалистическая характеристика представляет собой научно-обобщенную модель, отражающую закономерные связи между основными элементами преступной деятельности: способом и механизмом совершения преступления, обстановкой его осуществления, типологическими особенностями субъекта и иными структурными компонентами. Данная модель не имеет универсального содержания, поскольку ее структура определяется видовой спецификой преступления, формой вины и особенностями поведения преступника. В различных ситуациях отдельные элементы могут выступать в качестве доминирующих или второстепенных, что обусловлено характером информации, доступной следствию [5, с. 63-67].

О.П. Грибунов и Н.А. Назырова рассматривают криминалистическую характеристику преступления как научную абстракцию, отражающую познанные закономерности совершения преступлений и обобщающую сведения о криминалистически значимых признаках отдельных видов преступной деятельности. По их мнению, криминалистическая характеристика имеет преимущественно вероятностный и описательный характер и выполняет информационно-ориентирующую функцию в системе частных криминалистических методик. Авторы указывают, что данная категория не воспроизводит преступную деятельность как целостный процесс, а фиксирует лишь наиболее устойчивые элементы и связи, выявленные в результате анализа следственной и судебной практики [6].

Развивая системно-деятельностный подход, ученые А.М. Каминский и Ж.А. Русских обращаются к методу криминалистического моделирования как к более эффективному средству познания преступной деятельности. Он основывается на криминалистической модели, которая позволяет реконструировать не только внешние проявления преступления, но и внутреннюю логику деятельности субъекта, включая особенности мышления, принятия решений и адаптации к изменяющимся условиям. В этом контексте криминалистическая характеристика выступает как предварительный, информационноописательный уровень познания, тогда как криминалистическая модель отра- жает более глубокий уровень анализа, ориентированный на выявление причинно-следственных связей и механизмов преступного поведения [7].

Данный подход наиболее последовательно представлен в исследованиях Е.И. Фойгель. Автор рассматривает криминалистическую модель как альтернативную и более совершенную категорию, отличающуюся высокой степенью системности, взаимозависимости и взаимообусловленности элементов. Криминалистическая модель преступной деятельности определяется ею как научная абстракция, искусственно воспроизводящая систему поведенческих актов человека по формированию замысла преступления и его реализации в объективной действительности. По мнению ученого, именно криминалистическая модель способна стать полноценной информационной основой для разработки частных криминалистических методик, поскольку она ориентирована не только на описание типичных признаков преступления, но и на объяснение механизма преступной деятельности в целом [8].

Р.С. Белкин в своих работах последовательно и критически осмысливает развитие теоретического аппарата криминалистики, уделяя особое внимание проблеме необоснованного расширения понятийного поля науки. В этой связи он вводит и разрабатывает категорию «криминалистических фантомов», под которыми понимаются умозрительные научные конструкции, не обладающие достаточной теоретической строгостью, эмпирической подтвержденностью и практической применимостью [1, с. 219-222]. Подобные конструкции нередко воспринимаются как научные достижения, однако фактически создают иллюзию познания и подменяют реальное научное исследование декларативными схемами. Особое место в системе «криминалистических фантомов» занимает криминалистическая характеристика преступления. Автор подчеркивает, что сама по себе идея обобщения типичных признаков преступлений не является ошибочной и исторически обусловлена потребностями следственной практики. Однако в процессе развития науки криминалистическая характеристика нередко стала рассматриваться как универсальный и самодостаточный инструмент познания преступной деятельности, что является, по его мнению, методологически неверным. В таких условиях криминалистическая характеристика утрачивает вспомогательный характер и начинает подменять анализ конкретной следственной ситуации, превращаясь в формализованный перечень элементов, механически воспроизводимый в научных работах и учебной литературе.

Р.С. Белкин указывает, что криминалистическая характеристика преступления по своей природе носит вероятностный и статистический характер, поскольку строится на обобщении повторяющихся признаков, выявленных в массиве уголовных дел [1, с. 222-223]. Следовательно, она не способна адекватно отражать индивидуальные особенности конкретного преступного события и динамику преступной деятельности. Это приводит к тому, что следователь ориентируется не на реальные обстоятельства дела, а на «типовую модель», что снижает эффективность расследования и может способствовать принятию ошибочных тактических решений.

В рамках критики криминалистической характеристики он подчеркивает, что научная категория становится «фантомом» не в силу самого факта своего существования, а в результате неправильного методологического использования. Фантомизация проявляется тогда, когда криминалистической характеристике приписываются функции объяснения механизма преступления, прогнозирования поведения субъекта и конструирования тактики расследования, тогда как по своему назначению она способна выполнять лишь ориентирующую и вспомогательную роль [9, с. 216–233].

В.И. Шиканов признает вероятностный и абстрактный характер криминалистической характеристики, однако не поддерживает вывод о ее «фантомно-сти». Он подчеркивает, что криминалистическая характеристика представляет собой научную абстракцию статистического уровня и выполняет строго определенную ориентирующую функцию. В отличие от Р.С. Белкина, ученый считает, что ограниченность криминалистической характеристики не является основанием для отказа от нее как научной категории [10, с. 18–27].

Аналогичной позиции придерживается И.А. Возгрин, который выступает против радикальной критики криминалистической характеристики преступления, указывая, что она является неотъемлемым элементом частных криминалистических методик . По его мнению, криминалистическая характеристика не подменяет анализ конкретного преступления, а создает исходную информационную базу для выдвижения версий и планирования расследования. И.А. Воз-грин подчеркивает, что методологические недостатки связаны не с самой категорией, а с ее формальным применением [11, с. 182–191].

По нашему мнению, криминалистическая характеристика сохраняет самостоятельное значение и практическую востребованность, в том числе применительно к расследованию мошенничества с использованием криптовалюты. Мошенничество с использованием криптовалюты характеризуется высокой латентностью, транснациональным характером, использованием цифровых технологий, анонимных платежных инструментов и распределенных информационных систем. В этих условиях следственная деятельность осуществляется в ситуации дефицита исходной информации, отсутствия прямого контакта между преступником и потерпевшим, а также быстрого изменения способов совершения преступлений. Именно поэтому криминалистическая характеристика данного вида преступлений приобретает особое значение как информационно-ориентирующая научная категория, позволяющая систематизировать типичные признаки преступлений и обеспечить эффективный первоначальный этап расследования.

Таким образом, с учетом специфики мошенничества с использованием криптовалюты структурный состав криминалистической характеристики данного вида преступлений, сформированный из наиболее значимых криминалистических признаков, включает в себя следующие взаимосвязанные элементы:

• 1.    особенности личности преступника;

• 2.    способ совершения преступления;

• 3.    особенности личности потерпевшего;

• 4.    обстановку совершения преступления;

• 5.    следовую картину.

Системная взаимосвязь элементов криминалистической характеристики и обусловленность их составляющих. Важное место в криминалистической характеристике занимает личность преступника, как правило, обладающего высокой технической компетентностью, знаниями в области криптографии, блокчейн-технологий и методов сокрытия цифровых следов. Личность потерпевшего также характеризуется определенной типичностью – недостаточным уровнем знаний о кибербезопасности, высокой доверчивостью или неумением анализировать риски цифровых финансовых операций [12, с. 35]. Личность преступника определяет характер способа подготовки, совершения и сокрытия преступления, поскольку интеллектуальные, технические, психологические и мотивационные особенности субъекта непосредственно влияют на выбор применяемых действий и средств.

В то же время сам способ преступления отражает свойства личности правонарушителя, позволяя судить о его компетентности, опыте, уровне подготовки и доступе к специализированным ресурсам. Выбранный преступником способ формирует механизм преступления – последовательность действий, реализуемую в конкретных условиях. Это напрямую определяет тип, структуру и локализацию следов.

Особенности личности потерпевшего также находятся во взаимосвязи со способом преступления: знания, навыки, уровень доверчивости, техническая грамотность или социально-психологические характеристики определяют уязвимость к определенным методам воздействия, прежде всего в случаях мошенничества. Эти свойства нередко становятся частью механизма преступления, влияя на характер взаимодействия между преступником и потерпевшим и на следовые проявления.

Обстановка совершения преступления, включающая как физические, так и цифровые условия, оказывает влияние на выбор преступником тех или иных приемов, на возможности их реализации и на способы скрытного поведения. Она же влияет на форму и объем следов: техническая среда, используемые устройства, программные инструменты или особенности помещений задают параметры их образования и фиксации. Обстановка совершения мошенничества с использованием криптовалюты имеет виртуальный характер и формируется в условиях функционирования распределенных информационных систем, онлайн-платформ и сетевых коммуникаций. Она определяется совокупностью технических средств, программных инструментов и цифровой инфраструктуры, используемых преступником и потерпевшим в процессе взаимодействия. Децентрализованная архитектура блокчейна, отсутствие единого контролирующего центра, трансграничность криптовалютного оборота, возможность применения анонимизирующих сервисов, а также использование интернет-платформ, криптовалютных бирж, мессенджеров и социальных сетей создают специфическую криминальную среду, отличающуюся высокой технологично- стью и трудностью контроля. В этой среде осуществляется подготовка, реализация и сокрытие преступления, в том числе посредством использования VPN, TOR, прокси-серверов, криптовалютных миксеров и иных инструментов, усложняющих установление участников противоправной деятельности и фиксацию их действий.

Следовая картина является результирующим отражением всех элементов преступной деятельности: она формируется в процессе взаимодействия преступника с обстановкой, объектом посягательства и потерпевшим, отражая способы действий, условия их реализации, технические средства, личностные особенности участников и динамику происходящего.

Следовая картина при данном виде мошенничества формируется преимущественно в цифровой среде и включает данные распределенных реестров, сетевые метаданные, записи логов, информацию, оставляемую на криптовалютных биржах и в сервисах хранения цифровых активов, а также следы использования инструментов анонимизации и конвертации криптовалют [13]. Именно следовая картина приобретает ключевое криминалистическое значение при расследовании мошенничества с использованием криптовалюты , поскольку в условиях отсутствия непосредственного контакта между преступником и потерпевшим, высокой латентности и транснационального характера противоправной деятельности цифровые следы зачастую выступают основным, а нередко и единственным источником доказательственной информации. Указанные обстоятельства обусловили необходимость разработки классификации цифровых следов , направленной на их систематизацию и упорядочение.

В условиях такой цифровой обстановки формируется особый тип следов. Цифровой след - любая криминалистически значимая компьютерная информация, т.е. сведения (сообщения, данные), представленные в форме электрических сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи [14, с. 90]. Это могут быть данные блокчейна, включающие хэши операций, адреса отправителей и получателей, временные метки и структуру движения активов; сведения, оставляемые на криптовалютных биржах и обменных платформах, включающие данные о регистрации аккаунтов, попытках входа, IP-адресах, использовании двухфакторной аутентификации, операциях ввода и вывода средств; сетевые следы, фиксирующие параметры маршрутизации трафика, историю подключений и особенности использования анонимизирующих сервисов; следы взаимодействия в мессенджерах и социальных сетях, такие как переписка, переданные файлы, метаданные сообщений; а также следы использования криптокошельков, включающие данные о создании, импорте и синхронизации кошельков, остатках баланса и связях между адресами. Цифровые следы отражают механизм совершения преступления и обладают значительным криминалистическим потенциалом, поскольку фиксируются в технических устройствах, лог -файлах, распределенных реестрах и серверных системах [15, с. 134].

Особенность цифровых следов состоит в их устойчивости, многоуровневой структуре и распределенности между различными платформами и сетевыми ресурсами. Преступника скрывает свои действия путем усложнения цепочек транзакций, применения миксеров или анонимизирующих инструментов, цифровые следы сохраняются в результате объективного функционирования блок-чейн-технологии и систем логирования.

Следовательно, характеристика становится наиболее значимой и практикоориентированной именно тогда, когда ее элементы наполняются специфическим содержанием, обусловленным природой объекта посягательства, используемыми способами и особенностями криминальной среды. В этой связи обращение к криминалистической характеристике мошенничества с использованием криптовалюты позволяет выявить те особенности, которые отличают данный вид преступной деятельности от традиционных форм мошенничества и обуславливают необходимость применения специализированных методик расследования.

Данные выводы подтверждаются материалами международной судебной практики, в частности уголовным делом в отношении гражданина А.В. Винника, связанным с деятельностью криптовалютной биржи BTC-e. Расследование осуществлялось при координации Интерпола с участием правоохранительных органов Российской Федерации. Анализ материалов данного дела позволяет наглядно проследить проявление основных криминалистически значимых признаков рассматриваемого вида преступлений³ 135 .

Способ совершения преступления выражался в использовании криптовалютной биржи в качестве инструмента незаконного оборота и легализации цифровых активов, полученных преступным путем. Преступная деятельность включала прием, конвертацию и перераспределение криптовалюты через подконтрольные адреса, а также применение многоступенчатых транзакций, направленных на сокрытие происхождения средств. Обстановка совершения преступления носила преимущественно виртуальный и транснациональный характер и формировалась в условиях функционирования распределенных информационных систем и международной криптовалютной инфраструктуры, что обусловило необходимость международного взаимодействия, в том числе по линии Интерпола. Личность преступника характеризовалась высоким уровнем технической и финансовой компетентности, знанием принципов работы криптовалютных платформ и способов сокрытия цифровых следов, что напрямую определяло выбор способа совершения преступления. Личность потерпевших, напротив, отличалась ограниченным пониманием механизмов обращения цифровых активов, что способствовало их вовлечению в противоправные схемы. Следовая картина по делу была представлена совокупностью цифровых следов, включая данные блокчейна, сведения о криптовалютных транзакциях, информацию, полученную от криптовалютных бирж, и сетевые логи. Анализ указанных следов позволил установить движение цифровых активов и реконструировать механизм преступной деятельности.

Необходимо понимать методы фиксации и анализа цифровых следов, оставленных преступниками в сети. Они могут включать IP-адреса, логи серверов, информацию из облачных хранилищ. Работа с такими следами требует учета специфики получения информации с различных технических устройств, а также знания законодательства о защите персональных данных [16, с. 39].

В целях упорядочивания и анализа цифровых следов целесообразно классифицировать их по месту локализации. В зависимости от данного критерия цифровые следы могут быть разделены на:

• 1.    следы, содержащиеся на технических устройствах преступника;

• 2.    следы, зафиксированные на технических устройствах потерпевшего;

• 3.    следы, находящиеся на иных технических устройствах и информационных ресурсах, подключенных к сети Интернет или другим сетям связи (серверы провайдеров, криптовалютных бирж, платежных сервисов, облачных платформ и т. д.).

Расследование преступлений данной категории осуществляется по двум основным направлениям: от общественно опасных последствий к установлению личности преступника и от установленного преступника к совершенным им деяниям.

Наряду с классификацией цифровых следов по месту их локализации представляется целесообразным использовать дополнительные критерии систематизации, позволяющие более полно раскрыть их криминалистическое значение при расследовании мошенничества с использованием криптовалюты.

• 1.    Цифровые следы могут быть классифицированы по характеру отражаемой преступной деятельности:

  – следы подготовки;

  – следы совершения;

  – следы сокрытия преступления.

• 2.    Цифровые следы целесообразно разграничивать по степени их изменяемости:

  – устойчивые;

  – изменяемые.

• 3.    Цифровые следы могут быть классифицированы по уровню их доступности для следствия:

  – открытые;

  – условно доступные;

  – ограниченно доступные.

• 4.    Цифровые следы целесообразно классифицировать по их доказательственному значению:

  – прямые;

  – косвенные.

• 5.    Выделение цифровых следов по уровню их агрегированности:

  – элементарные;

  – комплексные.

К следам подготовки относятся сведения о создании криптокошельков, регистрации аккаунтов на криптовалютных биржах, приобретении доменных имен, настройке анонимизирующих сервисов, подготовке фишинговых сайтов или мошеннических платформ. Следы совершения преступления включают данные о криптовалютных транзакциях, переписку с потерпевшими, факты перевода цифровых активов, взаимодействие с криптовалютными биржами и сервисами обмена. Следы сокрытия преступления выражаются в использовании миксеров, анонимизирующих сервисов, многоступенчатых переводов, конвертации цифровых активов, а также в удалении или маскировании цифровых данных.

К устойчивым относятся следы, зафиксированные в распределенных реестрах (блокчейне), системных логах серверов, инфраструктуре криптовалютных бирж и иных сервисах, где сохранность данных обеспечивается независи- мо от воли пользователя. Изменяемые цифровые следы включают локальные файлы, временные данные, кэшированные данные, сообщения в мессенджерах и социальных сетях, которые могут быть удалены, искажены или модифицированы преступником.

Открытые цифровые следы представлены публичными данными блок-чейна, доступными для анализа без получения специальных разрешений. Условно доступные следы формируются в инфраструктуре криптовалютных бирж, платежных сервисов и онлайн-платформ и могут быть получены по запросам правоохранительных органов. Ограниченно доступные следы связаны с данными, защищенными шифрованием, находящимися в закрытых сетях либо требующими международного правового взаимодействия.

Прямые цифровые следы непосредственно указывают на факт преступной деятельности. Например, данные о переводе криптовалюты на адрес, контролируемый преступником. Косвенные цифровые следы не подтверждают преступление напрямую, однако позволяют установить связи между участниками, реконструировать механизм преступной деятельности и подтвердить иные доказательства, включая метаданные сетевых подключений и временные корреляции активности.

Элементарные цифровые следы представляют собой отдельные события или данные, такие как единичная транзакция, отдельный лог-файл или сообщение. Комплексные цифровые следы формируются в результате анализа совокупности элементарных следов и позволяют выявить схемы мошенничества, цепочки транзакций, роли участников и структуру преступной деятельности в целом.

Взаимосвязь между обстановкой совершения преступления и цифровыми следами является прямой и причинно-обусловленной. Именно характер используемых технических средств, каналы коммуникации, специфика платформ и механизмов перевода активов определяют тип, объем, структуру и локализацию следов.

Заключение. На основании проведенного исследования можно сделать вывод о том, что практическое значение криминалистической характеристики мошенничества с использованием криптовалюты выражается в возможности ее использования на первоначальном этапе расследования для выдвижения и проверки следственных версий, определения приоритетных направлений поиска доказательственной информации и прогнозирования возможных способов противодействия расследованию. На ее основе осуществляется планирование расследования, включая определение последовательности и содержания первоначальных следственных действий, а также тактических приемов их проведения. Криминалистическая характеристика позволяет обосновать необходимость привлечения специалистов в области информационных технологий, цифровой криминалистики, финансового анализа, блокчейн-аналитики, а также определить объем и характер специальных знаний, требуемых для исследования цифровых следов. Она служит методологической основой для разработки алгоритмов деятельности следователя, ориентированных на выявление, фиксацию, анализ и оценку цифровых следов, установление движения криптовалютных активов и реконструкцию механизма преступной деятельности.

Таким образом, криминалистическая характеристика мошенничества с использованием криптовалюты не подменяет анализ конкретной следственной ситуации, а обеспечивает научно обоснованную информационную базу, способствующую рациональной организации расследования и повышению его результативности.