Криминалистическая защита прав несовершеннолетних потерпевших и свидетелей. Постановка проблемы

Разрабатывая технический, тактический и методический инструментарий для участников уголовного судопроизводства, ориентированных на достижение истины по уголовным делам, криминалистическая наука стремится тем самым обеспечить их познавательными средствами, позволяющими повысить эффективность работы по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений. Решая главные задачи правосудия, отвечающие его назначению, криминалистическая наука помогает с максимальной полнотой и пользой выполнять и возложенные на них законом функции. Среди таких задач первой в УПК РФ названа «защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений» (п. 1 ч. 1 ст. 6).

Вместе с тем, как выясняется, в особой защите нуждаются те группы участников уголовного процесса, возможности которых самостоятельно осуществлять такую защиту, используя предоставленные законом права, существенно ограничены. Такие ограничения могут быть вызваны особенностями психического и физического развития, возрастом участника судопроизводства и иными причинами, преодоление которых без научного обеспечения реализации предоставленных законом прав зачастую оказывается невозможным. К этой группе нуждающихся в помощи, прежде всего, должны быть отнесены несовершеннолетние, ставшие жертвами преступлений, и несовершеннолетние свидетели.

Если сравнивать уровень внимания, с которым на протяжении долгих лет велись в нашей стране научные исследования, имеющие целью обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних участников уголовного процесса, то нетрудно заметить, что подавляющее большинство таких исследований отечественные ученые посвящали преимущественно защите прав несовершеннолетних подозреваемых в совершении преступлений, обвиняемых и подсудимых [1; 2; 3; 4]. Не только уголовно-процессуальные и криминалистические исследования, но и исследования криминологов и специалистов в области уголовного права были в большинстве своем ориентированы на исследование преступности несовершеннолетних, а не на защиту потерпевших от престу- плений [5; 6; 7; 8; 9; 10; 11]. Лишь очень немногочисленные работы были направлены на разработку мер защиты потерпевших от преступлений, причем защиты любых категорий жертв, независимо от возраста и интеллектуально-психического развития, к тому же часто без концентрации внимания и без выделения в особую группу несовершеннолетних участников уголовного процесса, что было особо важно с учетом специфики работы с ними. Криминалистика, во многом зависящая от развития уголовно-процессуальной науки, тоже особо не стремилась уделять внимание научным разработкам, ориентированным на обеспечение деятельности правоохранительных органов соответствующими рекомендациями, в которой так или иначе оказываются задействованы несовершеннолетние потерпевшие или свидетели. И только с принятием УПК РФ 2001 г., а с ним и с провозглашением защиты прав потерпевших в качестве приоритетного направления отечественной уголовнопроцессуальной политики ориентация научных исследований на эту сферу деятельности заметно изменилась. Однако число ориентированных на исследование проблем потерпевших рекомендаций, которые касались бы криминалистического обеспечения их участия в расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел, и сегодня остается весьма незначительным. Еще меньше криминалистических работ, посвященных участию в расследовании и судебном разбирательстве несовершеннолетних потерпевших и свидетелей.

Вместе с тем нельзя не заметить, что даже среди тех научных и методических разработок, которые проводились, преобладали исследования уголовно-процессуальных аспектов участия потерпевших и свидетелей в расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел. Из наиболее известных работ по данной проблематике можно назвать лишь уголовно-процессуальные, и то весьма немногочисленные, исследования [12; 13; 14; 15; 16]. Поэтому мы вынуждены признать, что в исследовании данной проблемы криминалистика заметно отстает и от криминологии, и от уголовного права, и от уголовного процесса. И это несмотря на то, что, по мнению некоторых криминологов, исследование, например, проблем виктимологии начинали именно криминалисты. «До середины ХХ века, – пишут Д.В. Ривман и Д.В. Устинов, – основным предметом научных исследований в области предупреждения преступлений являлось само преступление, преступность как социальное явление и преступник, что вполне закономерно. Но для практической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений этого оказалось недостаточно. Именно потребности практики заставили специа- листов сыска обратиться к фигуре потерпевшего (жертвы) как к источнику информации о преступлении и необходимому элементу реконструкции события преступления. А это уже область криминалистики, и именно эта наука первой серьезно заинтересовалась феноменом жертвы» [17, с. 4].

Однако до сих пор освещение криминалистических вопросов участия потерпевших и свидетелей в уголовном процессе ограничивается в основном рамками опубликованных учебников по криминалистике [18; 19; 20; 21]. Очевидно, назрела необходимость, осознав актуальность и важность решения данной проблемы, приложить максимум усилий, чтобы криминалистические разработки стали не только привлекательными для ученых, не только активизировались, но и принесли свои плоды как средства научно-криминалистического обеспечения деятельности органов дознания, следствия, прокуратуры, суда и правосудия в целом, вынужденного привлекать несовершеннолетних потерпевших и свидетелей к реализации своих функций и решению собственных задач, имея в виду, что их информированность об обстоятельствах имевшего место преступного события может оказаться уникальной, если не единственно доступной для правоохранительных органов, призванных бороться с преступностью.

Как уже отмечалось, основная масса исследований проблем участия несовершеннолетних в отправлении правосудия была сосредоточена вокруг несовершеннолетних преступников, обвиняемых и подсудимых. Однако не только проблема несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, но и вообще проблема потерпевших (жертв преступлений) в течение многих лет оставалась нерешенной, и прежде всего в практическом плане. «До недавнего времени, – замечает В.Н. Новиков, – в уголовно-процессуальном законодательстве и тем более в правоприменительной деятельности должного внимания обеспечению прав и законных интересов потерпевших не уделялось» [22, с. 177].

Впрочем, этот недостаток научных разработок не был присущ исключительно российской и советской юридической науке и правоохранительной практике. В ряде государств Европы, например в Германии и Франции, также можно было наблюдать «противоестественное отношение к потерпевшему», которое оказалось распространено во многих частях уголовного судопроизводства, где «потерпевший был забытым элементом» [23, с. 157]. И это при том, что количество жертв, только физически пострадавших от посягательств преступников, исчислялось десятками и сотнями тысяч [24, с. 12].

Те же издержки в исследовании феномена потерпевших констатировали и многие практические работники. «Долгое время, – пишет, в частности, известный адвокат В.Ю. Резник, – единственной фигурой на предварительном следствии являлся следователь, и в основном именно на регламентацию его деятельности было направлено уголовно-процессуальное законодательство. В последние годы наметилась тенденция к расширению прав иных участников уголовно-процессуальной деятельности. Происходит расширение, с одной стороны, прав подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений, а с другой стороны – потерпевших» [25, с. 81]. И если «большая часть научных работ, – пишет далее автор, – касающихся предварительного следствия», была посвящена следователю, подозреваемому, обвиняемому, а деятельность адвоката ограничивалась рассмотрением проблем защиты их прав, то естественно, что малоисследованной оставалась при этом «такая функция адвоката, как представление потерпевшего в ходе предварительного следствия» [25, с. 81].

Прошло совсем немного времени, и малоисследованная проблема адвокатской защиты потерпевшего приобрела характер дискуссионной, сохранив на многие годы свою привлекательность для научного анализа. «Проблема участия адвоката в качестве представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве, – справедливо отмечает, в частности, В.В. Горский, – остается остро дискуссионной уже многие годы» [26, с. 100].

В итоге и эта проблема, казавшаяся на первый взгляд сугубо уголовно-процессуальной, постепенно стала привлекать внимание криминалистов. По крайней мере, к проблеме правового регулирования взаимоотношений следователя с несовершеннолетним потерпевшим добавилась не менее серьезная проблема тактики общения с адвокатом, представляющим его интересы при производстве различных следственных действий. В частности, многие следователи вскоре убедились, что трудностей с установлением психологического контакта с несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями при появлении фигуры адвоката не стало меньше. Более того, эти трудности приобрели новые оттенки, и не только при производстве допросов несовершеннолетних с участием адвоката, но и иных следственных действий, к которым следователь был вынужден привлекать несовершеннолетнего вместе с его представителем. А это и очная ставка, и следственный эксперимент, и проверка показаний на месте, и предъявление для опознания. Все они неизбежно требовали не только внимательного изучения личности несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, но и грамотного использования полученных данных о личности при определении тактики производства соответствующих процессуальных действий и выборе соответствующих тактических приемов, включая тактику наиболее эффективного применения технико-криминалистических средств, приемов и методов. Криминалистические разработки и решение этих новых проблем, вне всякого сомнения, могли бы создать условия для появления и новых возможностей для следователя, стремящегося с максимальной эффективностью реализовать свои функции и в конечном счете решить общие задачи правосудия. Поэтому такие исследования в криминалистической науке должны стать наиболее важными и перспективными, способными обеспечить решение многих проблем современного уголовного судопроизводства.