Криминалистический подход к дистанционным хищениям

Сегодня количество хищений, совершаемых дистанционно, вышло на уровень значительного преступного вала, увеличивающегося и ускоряющегося, темпами, перед которым государство и правоохранительные органы пока не в силах устоять. По последним данным, объем хищений денежных средств, совершенных с применением средств мобильной связи, составляет от 150 до 250 млрд рублей в год, посягательству подвергается 83% населения России, то есть практически все, кто пользуется средствами сотовой связи [1]. Из этого объем хищений у граждан только по банковским вкладам составил в 2024 году 27 миллиардов рублей [2, c. 1, 5]. В то же время раскрываемость преступлений, совершенных с использованием мобильных средств связи, в 2024 г. составила лишь 12,8%, а раскрываемость преступлений, совершенных в сети Интернет,

– 21,6%. При этом уголовная статистика показывает, что доля дистанционных преступлений в общем массиве всех преступлений приближается к 40%, когда почти соответственно росту дистанционных хищений более чем наполовину снижается количество краж, грабежей, разбоев [3, c. 35 – 39].

Особенностью дистанционных хищений денежных средств является особое – виртуальное – пространство, где нет государственных границ, поскольку цифровая среда объединяет мир в особое поле человеческой деятельности, в том числе криминальное. Данный эволюционный фактор развития цифрового компонента в мире неизме-ним, как и неустранимы сами явления сохранения и совершенствования киберпреступности и создаваемые ею новые способы дистанционных хищений. Как пишет О.В. Дамаскин, складывается ситуация, когда не внедрять новые технологии невозможно, потому что это объективный процесс, но как и кем это будет реально использовано, ясности нет, что образует опасную ситуацию неопределенности [4, c. 75].

Соответственно, криминалистическая характеристика дистанционных хищений, совершаемых с использованием средств связи, показывает тесную связь с цифровым пространством, с киберпреступлениями, являясь их частью, когда активно используются компьютерные и иные цифровые устройства или новые телекоммуникационные технологии. Как определяет Верховный Суд РФ, к числу подобных компьютерных устройств могут быть отнесены любые электронные устройства, способные принимать, обрабатывать, хранить и передавать информацию, закодированную в форме электрических сигналов: мобильные телефоны, смартфоны, иные электронные устройства, способные взаимодействовать друг с другом или с внешней средой без участия человека. Для совершения рассматриваемых хищений применяется совокупность способов, типичных для киберпреступлений: заражение компьютерными вирусами-шпионами и кибератаки, создание ложных объектов в виде поддельных документов, включая паспорта, дипфейки и др. [5, c. 61 – 64]. В различных вариациях перечисленные и другие современные технологии могут быть использованы для совершения сложных дистанционных хищений, которые трудно поддаются своевременному выявлению, раскрытию и пресечению. На этом фоне современные реалии международных отношений, недостаточный уровень взаимодействия правоохранительных органов России с зарубежными правоохранительными организациями, слабость оперативно-технического оснащения показывают, что своевременное и эффективное раскрытие и расследование транснациональных преступлений, включая дистанционные хищения, требуют существенного совершенствования.

Одним из серьезных недостатков криминалистического подхода в борьбе с дистанционными хищениями является законодательный и практический разрыв между оперативно-розыскной и следственной деятельностью. В свое время А.Ф. Волынский писал, что что ни в одной из западно-европейских стран нет столь категоричного и искусственного разграничения оперативно-розыскной и процессуальной деятельности, а в некоторых из них исторически сложилось и нашло законодательное закрепление так называемое «полицейское расследование», в котором органически сочетаются гласные и негласные методы и средства получения доказательств, но под действенным контролем судебных органов [6, c. 5].

Также к основным причинам роста числа дистанционных хищений и их низкой раскрываемости относятся факторы, требующие тесного взаимодействия с соответствующими организациями:

– невозможность тесного сотрудничества правоохранительных органов с операторами сотовой связи, посредством которой совершаются мошенничества. Любое установление информации о телефонных соединениях требует судебных санкций, на что необходимо определенное время и процедуры;

– невозможность тесного сотрудничества правоохранительных органов с банками, которые слабо контролируют систему безопасности при движении денежных средств в дистанционном режиме. Любое установление информации о банковских операциях также требует судебных санкций, а значит времени;

– слабый уровень либо полное отсутствие международного сотрудничества правоохранительных органов России с зарубежными правоохранительными органами.

В связи с этим на сегодня УПК РФ и ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» с криминалистических позиций недостаточно обеспечивают оперативный и доказательственный сектор борьбы с дистанционными хищениями.

Материалы и методы

Как известно, криминалистика изучает закономерности совершения, выявления, раскрытия, пресечения, расследования и предупреждения преступлений [7, c. 116 – 117]. С позиций методики расследования отдельных видов преступлений, чтобы познать и раскрыть преступление, необходимо смоделировать его криминалистическую характеристику, установить механизмы совершения преступных действий, психологическую линию криминального события, познав в системном единстве особенности способов совершения рассматриваемых преступлений, в том числе дистанционных [8, c. 102 – 106]. Затем на основе полученных данных разработать организационные положения расследования преступлений, которые влияют на формирование различных следственных ситуаций, планирование процесса расследования и в целом на установление всех обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ).

Конструктивные способы дистанционных хищений постоянно изменяются в зависимости от конкретной криминальной ситуации. В этом отношении способы совершения дистанционных хищений можно классифицировать на контакт- ные и бесконтактные. Первыми, как правило, совершаются мошенничества, поскольку хищения денег осуществляются в результате речевого или виртуального контакта мошенника с жертвой. Бесконтактный способ исключает непосредственное общение, когда совершаются кражи, то есть тайные хищения денежных средств дистанционным путем.

Несмотря на то что речь идет о составе мошенничества или кражи, в данном случае мы говорим о деяниях совершенно нового свойства, связанных с виртуальными отношениями материи и человека. Потерпевшее лицо часто не может увидеть или оценить криминальную обстановку, не способно противостоять психическому воздействию, когда доминирующим направлением отношений между людьми является процесс доверия к друг другу. Это позволяет получить доступ к денежным средствам, находящимся в банке, или открыть счет на имя потерпевшего с оформлением кредита без его согласия с целью последующего хищения кредитных средств.

С позиций следовой картины криминалистики, идеальные, или вербальные, отношения переходят в виртуальные, а затем в материальные. То есть изначально происходит некая игра с психикой человека, когда субъект не в состоянии контролировать свои действия и становится ведомым при совершении хищений. В этом отношении отличают дистанционные хищения от других преступлений следующие факторы или отличительные элементы их криминалистической характеристики:

• -    использование чувства доверия психологически неподготовленных лиц по отношению к посторонним лицам из числа преступников;

• -    использование средств сотовой связи для контакта с потерпевшим;

• -    использование банковских технологий дистанционного обслуживания граждан, работающих в автономном режиме;

• -    скорость и скрытость проведения речевых приемов и дистанционных денежных акций в цифровом пространстве;

• -    разнообразие и «художественность» способов дистанционных хищений со стороны преступников.

Основным действующим элементом при совершении дистанционных мошенничеств является психология контакта между преступником и потерпевшим [9, c. 16]. Специалисты по анализу речевого общения называют несколько апробированных подходов и приемов, применяемых к жертве мошенничества с целью выполнить необходимые действия для хищения денег, к числу которых относятся речевые приманки, когда положительные ориентированы на человеческую жадность, а отрицательные – на страх. В таком ключе психологической основой речевых афер является дестабилизация жертвы, когда сообщаемая информация нарушает мировосприятие человека, а также интимность и, учитывая особенности телефонной связи, невозможность вмешательства других лиц.

Сегодня специалисты, благодаря компьютерному моделированию, могут распознавать речь мошенников [10, c. 83 – 89; 9, c. 93 – 99] и даже вести их учет, создавая «голосовые портреты» [11, c. 89 – 96]. Более того, существуют специальные телефонные программы отвлечения телефонных мошенников ничего не значащими разговорами [12, c. 8].

Далее, с учетом состояния жертвы, совершаются различные манипуляции, результатом которых являются действия потерпевшего по перечислению денег преступнику [13, c. 65 – 72]. При манипуляциях с применением методов социальной инженерии расчет делается на такие качества, как любопытство, невнимательность, доверчивость [14, c. 110 – 113;].

На основе криминалистических закономерностей дистанционных хищений возможно прогнозировать дальнейшее развитие их криминальных тенденций, которые необходимо использовать при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий. В то же время такое прогнозирование включает в содержание действий преступников и реагирование на эти действия правоохранительных органов, банков, операторов сотовой связи, иных организаций, обеспечивающих работу в цифровом пространстве (например, организации по переводу денег за рубеж). Соответственно, содержание тактики деятельности оперативных работников по активной борьбе с дистанционными хищениями должно содержать не просто взаимодействие с банковскими структурами или операторами сотовой связи, а практически внедрение в деятельность данных организаций при сотрудничестве с соответствующими службами безопасности. Невозможно вести активную борьбу с дистанционными хищениями, находясь вне механизмов банковской деятельности и сотовых операторов. Но для подобной деятельности требуется правовое обеспечение, что возможно выполнить на основе криминалистических исследований.

Как условно положительный пример можно привести ст. 115-2 УПК РФ о полномочиях следователя или дознавателя по приостановлению операций с денежными средствами, введенную

Федеральным законом от 31 июля 2025 г. (№ 278-ФЗ). Названная норма дает следователю (дознавателю) право приостановить банковские операции с любыми денежными средствами путем вынесения постановления с согласия руководителя следственного органа. Однако до применения предоставленных следователю или дознавателю полномочий он должен возбудить уголовное дело, выполнить ряд процессуальных и следственных действий и только затем вынести решение о приостановке денежных операций. Вряд ли это будет эффективно, если дистанционные хищения будут совершены в течение минимального времени с обналичиванием похищенных денег. Соответственно, подобные полномочия о приостановлении денежных операций должны быть и у органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, тогда быстрое и эффективное взаимодействие оперативных и следственных мер будет вести к успеху по пресечению и раскрытию рассматриваемых преступлений.

В то же время банк сам может немедленно приостановить платежную операцию на двое суток на основании ст. 8 ФЗ «О национальной платежной системе» при наличии соответствующих сведений о подозрениях криминального характера. И именно в этом случае будет эффективным тесное взаимодействие банков, оперативно-розыскных и следственных органов.

Результаты исследования

Изучение уголовных дел в следственных подразделениях МВД России и результаты мониторинга сообщений из средств массовой информации показывают, что дистанционные мошенничества совершаются в основном в зависимости от интеллекта и возможностей преступных элементов, которые в виртуальном пространстве постоянно множатся и совершенствуются. Звонки от преступников идут якобы от службы госуслуг, налоговой службы, пенсионного фонда, медицинских учреждений, вневедомственной охраны или службы установки дверей и т.д. В результате перечисленных действий у потерпевших лиц похищаются деньги на банковских вкладах, на них может быть оформлен кредит, а денежные средства переводятся на счета преступников.

Возможно ли с помощью оперативных и следственных действий, а в целом криминалистического обеспечения борьбы с дистанционными хищениями эффективно противостоять действиям преступников? Как мы указали, для этого необходимо право оперативных органов быть вводимыми в работу банковских структур и в систему деятельности операторов связи. Так, пока происходит разговор преступника с будущей жертвой по телефонной связи, оперативные работники могут об этом не знать, да и самого хищения в данном случае не существует, а лишь происходит подготовка к совершению мошенничества или кражи. Однако когда начинается движение денежных средств с необычными, а значит, большими суммами, с переводом на неизвестные счета, не использовавшиеся до этого клиентом банка, иные операции, не характерные для наблюдаемого (проверяемого) лица, то это должно быть основанием для начала оперативной проверки денежной операции и лица ее осуществляющего, началом проведения системы оперативно-розыскных мероприятий. Причем банковская практика определила подозрительные банковские операции, как в отдельном нормативном акте – Приложении к Положению Банка России от 2 марта 2012 г. № 375-П «О требованиях к правилам внутреннего контроля кредитной организации в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма», так и в других нормативных актах Банка России. Однако, несмотря на достаточную разработанность названных нормативных актов, демонстрирующих множество алгоритмов преступных действий в банковской и финансовой сфере, они, к сожалению, мало истребованы в оперативно-розыскных и следственных целях по пресечению и раскрытию преступлений.

Подобная оперативная проверка может допустить оперативный эксперимент путем имитации перечисления денег либо попытки перечисления на требуемый счет с организацией наблюдения за соответствующими лицами, использующими данный счет. В информационном плане со стороны оперативно-розыскных органов следует совмещение необычных перечислений и абонентских контактов между клиентом банка и владельцем счета, на который перечисляются деньги. Затем, в зависимости от развития оперативной ситуации, следуют дальнейшие действия оперативных работников вплоть до задержания соответствующих лиц и начала уголовного преследования после возбуждении уголовного дела.

Мы привели наиболее типичный алгоритм действий, который возможно выполнить активными действиями оперативных работников и следователей. Заметим, что все это производится в течение короткого времени и, разумеется, без судебных санкций, но с последующим информированием прокурора и суда и получением разрешения на арест банковского счета. В то же время на сегодня подобные действия затруднены, поскольку ни банки, ни операторы сотовой связи не допустят оперативных работников к своей де- ятельности без судебных санкций в системе немедленного реагирования при начале совершения преступлений. Поэтому следует разрабатывать нормативный материал, приемлемый как для целей деятельности правоохранительных органов, так и интересов коммерческих организаций в виде банков и операторов сотовой связи.

Опыт оперативно-розыскной и следственной работы позволяет говорить о необходимости упреждающего направления криминалистической деятельности. Недостаточная раскрываемость показывает отсутствие должной наступательности в сфере дистанционных хищений, совершаемых в условиях крайней неочевидности. В то же время к мерам оперативной работы относятся такие активные оперативно-розыскные мероприятия как проверочная закупка, оперативный эксперимент, контролируемая поставка, которые осуществляются практически совместно со следователями и направлены непосредственно на выявление и раскрытие как преступления, так и преступников. К сожалению, мы не встречали попыток оперативного эксперимента после телефонного звонка мошенников или контролируемой поставки денег через банковские операционные системы. Причем в данном случае исключается провокация преступления, поскольку первый шаг к совершению хищения делает преступник путем телефонного звонка, а далее следуют меры оперативно-розыскного характера при сопровождении их следственными действиями.

Обсуждение и заключение

Криминалистическая характеристика дистанционных хищений, но, к сожалению, не опыт их раскрытия и расследования, которого пока очень немного, актуализируют мысль о необходимости оптимального соотношения следственной и оперативно-розыскной деятельности в связи с вызовами преступлений в цифровом пространстве. Криминалистика изучает закономерности совершения преступлений и соответствующие им закономерности раскрытия и расследования этих преступлений (Р.С. Белкин). И вторая часть данного определения – закономерности – требует эффективной взаимодействующей деятельности оперативно-розыскных служб и следственных подразделений.

Как мы указали выше, сегодня возможно принять самые элементарные меры выявления и пресечения названных преступлений – предоставить больше прав оперативным работникам и следователям при получении информации из банков и операторов сотовой связи; разрешить работникам следственно-оперативных органов немедленное блокирование переводов денег с последующим получением судебной санкции (в течение трех суток) без возбуждения уголовного дела; переводы за рубеж больше определенной суммы осуществлять только после их проверки правоохранительными органами и т.д. Такие предложения звучат во множестве исследований по данной теме, однако проблема в сфере правоохранительной деятельности, с позиций криминалистического подхода очень медленно решается [15, c. 78 – 85].

Раскрытие любого дистанционного преступления требует своевременного получения информации, быстрой реакции на действия преступников, а в современных условиях – владения новыми технологиями, такими как нейросети, искусственный интеллект, большие данные [16, c. 364 – 393; 17, с. 37 – 43]. Однако количество и качество совершаемых в цифровой среде преступлений показывает, что пока действующими оперативными, криминалистическими или правовыми механизмами с такими преступлениями бороться затруднительно в силу названных выше причин.