Криминалистическое исследование метапространства

Саратовская государственная юридическая академия, Саратов, Россия, , 0000-0003-1619-8325149

, 0000-0003-1619-8325

Введение. Специфическим форматом киберпространства, наиболее активно проявившимся в XXI веке, являются цифровые (виртуальные) миры. К подобным мирам мы относим сформированные с помощью программных комплексов относительно замкнутые фрагменты компьютерно-опосредованной реальности, предназначенные для одновременного использования значительным количеством пользователей. Данная реальность может быть представлена метапространством различной емкости: от метакампусов университетов, малого метапространства конференций или онлайн-игр до глобальной метавселенной, попытки разработки которой предпринимаются различными корпорация- ми. По определению М. Болла, метавселенная – это «масштабируемая и совместимая сеть визуализируемых в реальном времени 3D-виртуальных миров и сред, которые могут синхронно и постоянно восприниматься практически неограниченным числом пользователей с индивидуальным ощущением присутствия и непрерывностью данных, таких как личность, история, права, объекты, коммуникации и платежи»1150.

Концепт метапространства. Как мы уже отмечали ранее, «метапространство нам представляется частным случаем воплощения киберпространства в визуализированном (а в перспективе и использующем иные органы чувств) виде, с возможностью пользователей коммуницировать между собой и с окружающим пространством через аватары» [1, с. 389]. Пространство метавселенной характеризуется многоуровневостью и интерактивностью; оно меняется в соответствии с действиями аватаров пользователей и заложенными в используемых протоколах правилами. Я.А. Климова указывает, что «с криминалистической точки зрения метавселенная – это синкретизм физической, дополненной и виртуальной реальностей, образующих общее киберпространство» [2, с. 106].

Среди специфических эмерджентных свойств данного метапространства можно назвать следующие:

– компьютерная опосредованность;

– электронно-цифровой формат;

– урегулированность в большей степени пользовательскими соглашениями и иными правилами пользователей, а не национальным законодательством;

– жанровая определенность;

– многомерность, выходящая за традиционные пространственные ограничения;

– универсальность либо специфичность среды, приспособленной для решения определенных задач;

– возможность совершения преступления, не характерного для материального мира;

– иммерсивность;

– интероперабельность, дающая возможность взаимосвязи виртуального мира с реальным и нескольких миров между собой.

Опасность правонарушений в метапространстве в последнее время отмечается как учеными [3], так и мировым сообществом2151. Еще в 2022 г. ОАЭ высту- пили с призывом к разработке единых международных стандартов для метавселенных, поскольку «реалистичность метавселенных может позволить запугивать людей такими способами, которые ранее были недоступны»3152.

Безопасность, связанную с цифровыми мирами, необходимо рассматривать, с одной стороны, как контроль безопасности самих цифровых миров от взлома и создания полностью криминальных метапространств (например, для преступных переговоров или иных целей), а с другой – в формате использования цифровых миров для преступных целей.

• В. В. Денисович отмечает основные аспекты метавселенных, в принципе подходящие для всех цифровых миров:

• 1.    Аппаратное обеспечение, обеспечивающее необходимую инфраструктуру для функционирования виртуальных пространств.

• 2.    Сетевая природа, обеспечивающая интеграцию и взаимодействие различных компонентов метавселенной.

• 3.    Высокопроизводительные вычислительные ресурсы, необходимые для обработки больших объемов данных и обеспечения интерактивности.

• 4.    Виртуальные платформы, предоставляющие среду для создания и взаимодействия в метавселенной.

• 5.    Инструменты и стандарты для обмена данными и интеграции между различными элементами метавселенной.

• 6.    Механизмы платежей, обеспечивающие экономическую основу для транзакций в виртуальном пространстве.

• 7.    Контент, создающий смысловое наполнение и интерактивность метавселенной.

• 8.    Услуги и активы, обеспечивающие функциональность и экономическую ценность метавселенной [3, с. 72].

Таким образом, в настоящее время необходимо отметить насущную потребность в разработке вопросов криминалистического исследования метапространства цифровых миров и обеспечения их кибербезопасности.

Цифровые миры представляют собой сложные опосредованные компьютером (компьютерно-моделируемые) среды, где пользователи взаимодействуют не напрямую, а через специально созданных аватаров, в том числе приобретая права и обязанности, связанные с реальным миром или являющиеся оцифрованными единицами реального мира (NFT).

Лян Гуанцзюнь (Guangjun Liang), Цзяньфан Синь (Jianfang Xin), Цюнь Ван (Qun Wang), Сюэли Ни (Xueli Ni), Сянминь Го (Xiangmin Guo), Пу Чэнь (Pu Chen) отмечают, что «Метавселенная охватывает физическое пространство, социальное пространство, киберпространство, мыслительное пространство и объединяет раз- личные цифровые технологии для создания сетей, аппаратных и программных устройств, а также пользователей в системе виртуальной реальности» [4, с. 800].

Преступления в метапространстве и рекомендации по их расследованию. В настоящее время судебно-следственная практика по вопросам преступлений, связанных со специфическими свойствами метавселенной в России отсутствует. Для зарубежной судебно-следственной практики характерен перенос трактовки преступлений и концептов реального мира в метапространство без выявления новых угроз (например, факты «изнасилования» или развратных действий в отношении несовершеннолетних)⁴ 153 . Однако Гомес-Кинтеро Джулиана (Juliana Gómez-Quintero), Шейн Д. Джонсон (Shane D. Johnson), Эрве Боррион (Hervé Borrion), Саманта Ландриган (Samantha Lundrigan) обоснованно отмечают, что «несмотря на то, что существует большая неопределенность в отношении реальных преступлений, которые могут быть совершены в метавселенной, важно уже сейчас предвидеть возможные угрозы. Это может помочь заинтересованным сторонам, таким как правоохранительные органы, регулирующие органы, правительства и поставщики услуг, подготовиться к тому, что может произойти, и в идеале устранить такие угрозы до того, как появятся новые преступные схемы»⁵ 154 .

В цифровом мире возможна реализация активов реального мира, а также специфичные для данных миров преступления. Условно можно говорить о такой объединяющей характеристике, как «метапреступления». Не вторгаясь в уголовно-правовую трактовку и классификацию преступлений, отметим, что категория «метапреступление» может использоваться в криминалистических целях для условного объединения преступлений, совершенных полностью в цифровых мирах. При этом некоторые зарубежные ученые уже прямо оперируют категорией «метапреступление» [5, с. 419].

Специфика виртуальных миров допускает совершение в них или связанных с ними следующих правонарушений:

– финансовые пирамиды и схемы Понци;

– продажа поддельных токенов; пиратство виртуальных товаров;

– несанкционированное использование чужих товарных знаков;

– мошенничество;

– незаконный сбор персональных данных;

– развратные действия сексуального характера в отношении аватара лица, не достигшего возраста 16 лет;

– отмывание денежных средств.

Как отметила Э.Л. Сидоренко, «согласно аналитическому отчету компании Trend Micro, преступники все чаще стали использовать одновременно виртуальную и игровую валюту ввиду отсутствия их правового статуса для легализации преступных доходов. Для этого покупается валюта игр Minecraft, FIFA, World of Warcraft, Final Fantasy, Star Wars Online, GTA 5, NBA и Diablo. В последующем она продается за криптовалюту, а криптовалюта обменивается на специальных сервисах конвертации. Как итог – возможность установления факта легализации преступных доходов снижается, а в ряде случаев и вовсе исключается» [6, с. 12].

Расследование преступлений, связанных с цифровыми мирами, осложняют следующие факторы:

• 1.    Отсутствие четких географических границ в киберпространстве и возможность трансграничного совершения преступлений, что затрудняет получение информации из зарубежных источников. В.В. Денисович в данном ключе даже говорит о том, что «к метавселенным следует относиться как к территориям со смешанным правовым режимом» [3, с. 74].

• 2.    Отсутствие четких правовых границ. Ученый мир обсуждает, какие нормы должны применяться к преступности в цифровом пространстве. В.В. Денисович сомневается, «способны ли нынешние регулирующие органы в физическом мире эффективно регулировать метавселенную с помощью существующих законов и нормативных актов…» и отмечает, что «нет четкого ответа на вопрос: кто, как, какой государственный орган, в каком правовом статусе будет контролировать сами метавселенные, правовые отношения внутри метавселенной, правовые отношения, складывающиеся в результате использования пространства метавселенной, а также в отношении самой метавселенной» [7, с. 81]. А.И. Медведев вообще указывает, что «применительно к виртуальным мирам правовые отношения приобретают новые свойства и характерные черты, совершенно не присущие традиционным правоотношениям, возникающим в реальном, физическом мире» [8, с. 147].

• 3.    Отсутствие четкого решения, допустима ли одна и та же мера ответственности за преступления для реальности и метапространства или для метапространства характерны свои подходы. «Возникает вопрос о том, как бороться с преступлениями, совершаемыми в виртуальной среде, и следует ли рассматривать их в рамках существующего деликтного или уголовного права, или же следует создать отдельную группу преступлений» [7, с. 81].

• 4.    Среди проблем цифровых миров можно также отметить проблему токсичности поведения пользователей, связанную с невозможностью причинения им в ответ физического вреда, а также повышенной анонимностью и децентрализацией некоторых платформ. Некоторые авторы выделяют даже киберболезни психологического толка [9, с. 566].

• 5.    Не все вопросы, связанные с виртуальными активами, получили раскрытие в отечественном законодательстве. Так, в онлайн-играх, в большинстве случаев, персонаж и все, что на нем надето, принадлежит ему, находится в инвентаре и предоставляется игрокам в пользование, а не находится у них в собственности. Но подобный подход не может считаться единственно верным. Не вторгаясь в цивилистическую сферу, отметим возможность плюрализма вариантов форм обладания виртуальными объектами. Мы полагаем, что можно согласиться с А.И. Савельевым, рассматривающим, например, виртуальные игровые объекты в качестве «иного имущества». Как он указывает, «существующий в законодательстве и доктрине плюрализм в понимании имущества наталкивает на вывод, что данный термин носит конъюнктурный характер и его содержание может варьироваться в зависимости от конкретных потребностей и специфики отношений» [10, с. 140]. Кроме того, современный этап развития цифровых миров позволяет развить пользование виртуальными предметами в полную триаду «пользование-владение-распоряжение». Так, В.В. Денисович указывает, что «блокчейн предоставляет геймерам прямой контроль над их внутриигровыми предметами и различными активами, которые были накоплены в процессе игры. Все внутриигровые предметы и активы могут быть токени-зированы с последующим переходом в NFT, если наделять их уникальными атрибутами. В то же время NFT можно переносить из одной игры в другую, при этом игрок будет единственным владельцем персонажа и снаряжения, заработанного в процессе игры» [11, с. 49].

Для расследования преступлений в цифровых мирах характерна специфика доказывания. Преимущественный объем криминалистически значимой информации здесь будет содержаться в следах цифрового мира (как их ни назови: компьютерные, цифровые, виртуальные и так далее), а также в обусловленных виртуальным миром элементах материального мира - сознании игрового комьюнити, пользователей метавселенных (идеальные следы); физических электронных устройствах, с помощью которых осуществляется вход в цифровой мир (материальные следы на клавиатуре, манипуляторах, виртуальных очках, мебели, на которой все это расположено, записи логинов, паролей и другой информации).

К основным источникам следов преступления в метапространстве можно отнести:

• -    логи активности пользователей на электронных устройствах, у провайдеров интернет-услуг, провайдеров цифровых миров;

• -    файлы конфигурации, логи операционной системы, логи сторонних программ типа Discord, скриншоты, кэш и история браузера, файлы стороннего программного обеспечения;

• -    данные об IP-адресах пользователей;

• -    данные с устройств пользователей (от компьютеров до очков виртуальной реальности, тактильных перчаток и т. д.);

• -    переписка в чатах;

  – данные, отражающие транзакции в платежных системах.

Анонимность и псевдоанонимность пользователей существенно осложняет расследование преступлений, связанных с метавселенной. Фактически, источник выхода в сеть может быть установлен только по IP- адресу с последующей атрибуцией адресу реального пространства, и только в ситуации, когда пользователь не использует методы анонимизации: прокси-сервера, VPN, луковичную маршрутизацию Tor. При этом теоретически можно диагностировать сам факт использования Tor пользователем метапространства по несколько замедленной реакции аватара вследствие неоднократной пересылки сигнала между нодами. Относительно же применения VPN, безусловно, трафик будет сфокусирован именно на сервере VPN и не приведет к пользователю. Однако некоторые сервисы ведут логирование трафика и, при надлежащем взаимодействии, трафик может быть получен у владельцев.

Как отмечают Г. Цикуари (G. Tziakouris) и Н. Аль-Фадран (N. AlFardan): «Ситуация еще больше усложняется тем, что среда метавселенной характеризуется децентрализацией и совместимостью с различными виртуальными средами. Возникают уникальные проблемы, связанные с владением и происхождением цифровых активов, поскольку пользователи могут присоединяться к платформам метавселенной со своими анонимными кошельками и взаимодействовать с ними под псевдонимами, не раскрывая свою настоящую лич-ность»⁶ 155 . В случае использования децентрализованной платформы метавселенной только блокчейн-аналитика имеет шансы на успех.

Виртуальные среды имеют различные протоколы взаимодействия и форматы данных, но при этом могут быть взаимосвязаны, что требует трансплатформенного расследования. Каждая из платформ метавселенной может требовать свой уникальный метод криминалистического анализа. При этом корреляция различных типов данных из различных источников будет иметь решающее значение для расследования. Объемы данных глобальных метавселенных могут превышать данные иных цифровых миров. Это требует автоматизации анализа информации. Взаимодействующие платформы цифровых миров могут различаться по подходу к логированию и сбору данных. Так, Г. Циакурис (G. Tziakouris) и Н. Аль-Фадран (N. AlFardan) отмечают, что платформы цифровых миров на основе клиента могут продуцировать больший объем данных, необходимых для цифровой криминалистики: «Клиентское программное обеспечение может создавать дополнительные файлы журналов, в которых фиксируются действия пользователя. Наряду с традиционными методами криминалистической экспертизы, такими как анализ реестра или главной файловой таблицы (MFT), эти файлы могут дать более полное представление об использовании приложения и взаимодействии пользователя с метавселенной»⁷ 156 .

При расследовании крайне важно кроссплатформенное объединение и корреляция данных из различных виртуальных сред и приложений, используемых в метавселенной, для создания целостной картины событий.

Поиск информации всегда начинается с цифровой среды платформы цифрового мира (метавселенные, онлайн-игры и т.д.), далее исследуются вспомогательные программные комплексы и устройства (онлайн-банкинг, внешние программы коммуникации типа Discord), далее подлежит изучению программная среда устройств пользователя (компьютерных очков, манипуляторов, тактильных перчаток и т.д.). Следует учитывать, что данные в ходе расследования рассматриваемых преступлений, могут характеризоваться мультимодальностью, то есть иметь различные типы и форматы, и только их комплексный анализ позволяет охватить общую картину.

При этом, как отмечают некоторые зарубежные ученые: «Учитывая взаимный эффект между Метавселенной и реальным миром, данные Метавселенной также могут содержать доказательства обычных преступлений в реальном мире. С другой стороны, информация из реального мира может дать подсказку при рассмотрении дела, которое имело место в Метавселенной. В некоторых случаях следователям придется изучать все данные из обеих вселенных и перемещаться между ними. Поэтому в Метавселенной нам нужны процедурные и технологические решения для цифровой криминалистики» [12].

Расследование преступлений, связанных с метавселенной, отличает большой объем используемых программно-аппаратных комплексов для анализа электронных цифровых следов.

Необходимо разработать сложную аналитическую систему, имеющую возможность работы как с конкретной метавселенной и связанными с ней блокчейн-платформами, блокчейн транзакциями, платформенным клиентом метавселенной, так и с информацией провайдера услуг доступа к интернету, провайдера доступа к метавселенной, сведениями о самой сети (пакеты информации и так далее). Кроме того, необходимо разработать экспертную систему, снимающую данные большого спектра телеметрии: от сведений об удачных и неудачных сеансах идентификации и аутентификации, сторонних интеграциях, журналов ошибок и активности, сведений о скриптах, используемых торговых площадках для онлайн-торговли, блокчейн-транзакциях, учетных записях пользователей и попытках вмешательства в них, перерегистрации, конфигурации платформ, компьютерных систем и сетей, используемых в процессе эксплуатации метавселенных, до поведенческой биометрии.

Разумным представляется создание базы криминалистических стратегий, используемых злоумышленниками, и применение ее как для обучения нейросетей, так и для программного сопоставления новых инцидентов с аналогичными случаями прошлых преступлений. При наличии в метапространстве или онлайн-игре текстового чата существенную помощь в расследовании может оказать применение больших языковых моделей, которые могут проанализировать большие объемы текстовой информации, сделав краткое резюме, определив направленность текстов, мотив, психологическое состояние пишущих, наличие нарушений.

Перспективным представляется также применение технологий искусственного интеллекта для распознавания подозрительного поведения, прогнозирования рисков и фрод-моделирования.

Большое значение приобретает углубленная блокчейн-аналитика, а также программные комплексы для анализа банковских транзакций (поскольку такие цифровые миры, как онлайн-игры, допускают ввод средств из реального пространства). Существенную роль будет играть анализ больших данных. Он позволяет идентифицировать подозрительные IP-адреса или учетные записи, которые могут быть связаны с DDoS-атаками на метапространство или другими формами злоупотреблений. Теоретически с помощью анализа больших данных возможно отслеживание цифровых следов и последующая атрибуция кошельков и адресов реальных пользователей. Кроме того, информация, получаемая с помощью больших данных, позволяет изучать закономерности механизма совершенных преступлений и создавать на их основе новые или совершенствовать существующие методики расследования преступлений, криминалистические характеристики, с помощью которых можно организовать поиск недостающей информации и установление лиц, причастных к совершению преступления.

При этом следует учитывать, что следы в метавселенной связаны не только с текстовыми данными или сетевыми пакетами, но и с действиями в виртуальной среде, движением аватаров, взаимодействием с объектами.

Кроме учетных записей и IP-адресов ключевую роль в идентификации пользователя будет играть также аватар. Аватарная самоидентификация пользователя может включать особенности поведения, ритм активности, стиль действий (игры), манеру общения, особенности внешнего вида, особенности социальной деятельности (конфликты или коллаборации), что требует специфических подходов к построению психологического поведенческого профиля. Анализ временных рядов (Time Series Analysis), отслеживание изменений в поведении пользователей с течением времени может выявить несоответствие ритма активности и эффективности деятельности пользователей метавселенной, что покажет расхождение паттернов зарегистрированного пользователя и актуального.

Изучение паттернов поведения пользователей можно назвать еще одним важным направлением исследований метавселенной. В игровых мирах мы, по аналогии с клавиатурным и цифровым почерком, предлагаем именовать совокупность паттернов поведения игровым почерком.

К поведенческим паттернам можно отнести: маршруты, скорость, траекторию передвижения аватара в цифровом мире, время начала и окончания сессий, интервал между ними, движения и жесты аватара, которые помогают сформировать уникальные поведенческие сигнатуры, а также скорость реакции.

Установленные паттерны поведения могут способствовать выявлению подозрительных действий, фальсификации цифрового алиби или присвоения аватара («угона» аккаунта). Паттерны поведения в метавселенной, или так называемый игровой почерк, необходимо учитывать при разработке психологического профиля лица. При этом следует принимать во внимание, что поведение в реальном мире и цифровом мире может существенно различаться вследствие повышенной анонимности, удаленности и иных описанных в начале статьи факторов, приводящих к токсичному поведению.

Важными идентификационными факторами можно назвать также цифровые отпечатки компьютерных устройств. Цифровой отпечаток компьютерного устройства (Device Fingerprint) представляет собой «цифровой след, который сформирован в виде производного значения параметров, конфигурации программного и аппаратного обеспечения конкретного компьютерного устройства» [13, с. 292–304]. Как мы уже отмечали ранее, «этот отпечаток может использоваться для идентификации в следующих целях:

• - выполнение мероприятий по противодействию неправомерному совершению операций без согласия пользователя (владельца) компьютерного устройства, в том числе для расследования компьютерных инцидентов;

• -    выявление цепочек цифровых следов - системы последовательно расположенных во времени и логически взаимосвязанных записей о прохождении компьютерной информации по линиям связи через коммутационное оборудование оператора связи от компьютера правонарушителя до компьютера потерпевшего (их исследование осуществляется по методу «Time Line»);

• -    выявление устройств, использовавшихся для подготовки, совершения и сокрытия компьютерных атак на критическую информационную инфраструктуру, т. е. целенаправленного воздействия программных и (или) программноаппаратных средств на объекты критической информационной инфраструктуры, сети электросвязи, используемые для организации взаимодействия таких объектов, в целях нарушения и (или) прекращения их функционирования и (или) создания угрозы безопасности обрабатываемой такими объектами информации (п. 4 ст. 2 Федерального закона «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации»⁸ 157 );

• - установление факта использования устройства законным пользователем (владельцем) с помощью поведенческого цифрового отпечатка;

• -    идентификация пользователей Даркнета [14, с. 392].

Среди требований, которым, должен удовлетворять признак для формирования цифрового отпечатка компьютерного устройства называют: уникальность, стабильность, масштабируемость, разнообразие, эффективность, надежность, безопасность [15].

При расследовании преступлений, совершенных в цифровых мирах или с их помощью, возникает также вопрос производства вербальных следственных действий с участниками данных метапространств. С одной стороны, многие ученые до сих пор рассматривают приоритет личного контакта при производстве следственных действий вербального характера, а с другой стороны, уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации содержит статью 189. 1 УПК РФ9158, допускающую дистанционный характер некоторых следственных действий с помощью видеоконференц-связи. Кроме того, Президент Российской Федерации подчеркивает необходимость расширения спектра дистанционных следственных действий. 3 марта 2021 г. в ходе расширенного заседания коллегии Министерства внутренних дел Российской Федерации Президент РФ В.В. Путин сказал, подчеркнув необходимость проработать вопрос включения в уголовный процесс новых форм сбора доказательств, в том числе в тех случаях, когда участники следственных действий объективно не могут явиться к месту их проведения10159.

Разработка криминалистического обеспечения дистанционных следственных действий активно производится сейчас учеными на уровне как отдельных статей, так и диссертационных и иных исследований монографического уровня.

В настоящее время подавляющее большинство авторов рассматривают в качестве способа производства дистанционных следственных действий именно видеоконференц-связь или, как максимум, веб-конференцию. При этом потенциал использования метапространств остается незадействованным. Некоторые зарубежные ученые в ходе экспериментов установили повышенную готовность к даче правдивых показаний при общении посредством аватара, а не личной беседы со следователем [16]. А. Лубяная также цитирует обоснование переноса допроса в виртуальную реальность: «во время реального допроса люди часто переживают, испытывают неловкость перед полицейскими и забывают некоторую долю информации. Они предположили, что в большинстве случаев свидетели предпочитают не сообщать факты, в которых не уверены. Кроме того, на фоне стресса очевидцы могут «дорисовать» в своем воображении ложные детали»¹¹ 160 .

Конечно, при проведении вербальных следственных действий подобным образом теряется возможность отслеживания невербальных реакций допрашиваемого. Однако появляется возможность производства следственного действия в дистанционном режиме с повышенным обеспечением безопасности участника судопроизводства, поскольку выбор аватара не связан с личной внешностью. Опасающийся за свою безопасность допрашиваемый по согласованию со следователем при принятии подобного формата допроса может ис- пользовать любой аватар: как из линейки готовых, аналогичных кино- и мультипликационным героям, так и сконструировать собственного аватара. Кроме того, допрос в метавселенной с имитацией места происшествия гарантирует сохранность следов и объектов на реальном месте происшествия (допрашиваемый неосторожно или умышленно не сможет ничего повредить или уничтожить), а с другой стороны, обстановка места происшествия будет способствовать восстановлению в памяти подробностей.

С учетом того, что пользователи достаточно часто ведут видеозаписи, стримы, трансляции своих действий в онлайн-мирах, делают скриншоты (снимки экрана) для доказывания каких-либо отдельных фактов, следователь должен предпринять поиск имеющихся подобных данных и их изъятие.

Большое значение при расследовании должно уделяться производству экспертных исследований. Прежде всего, речь необходимо вести о производстве всех ныне существующих видов компьютерно-технических экспертиз (аппаратно-компьютерной, программно-компьютерной, информационнокомпьютерной экспертизы (данных), компьютерно-сетевой). Как верно отмечают Донхен Ким (Donghyun Kim), Субин О (Subin Oh) и Тэсик Шон (Taeshik Shon): «Для проведения цифровой криминалистической экспертизы экосистемы метавселенной … необходимо собрать и проанализировать артефакты из различных областей. Анализ артефактов, созданных в такой многокомпонентной среде, позволяет получить значительный объем информации, но для комплексного анализа множества артефактов в различных форматах требуется автоматизированный инструмент» [17].

В перспективе можно предположить разработку и новых видов экспертиз, связанных со спецификой объектов исследования. Так, Г. Циакурис (G. Tziakouris) и Н. Аль-Фадран (N. AlFardan) предложили гибридную стратегию криминалистической экспертизы, «объединяющую традиционную криминалистическую экспертизу операционных систем, уделяя особое внимание платформам на базе Windows из-за их широкого использования в клиентских метавселенных, а также специализированный анализ, учитывающий уникальные аспекты метавселенных и технологий блокчейна»¹² 161 .

Кроме того, при наличии в распоряжении следователя голосовых записей из коммуникационных программ типа Discord, необходимо назначение фоноскопической экспертизы. Для оценки стоимости монетизированных игровых и иных виртуальных объектов возможно применение рекомендаций В.И. Ерем-ченко и О.В. Сафронкина: «вопросы оценки предметов виртуальной собственности должны быть отнесены к компетенции специалистов, непосредственно разрабатывающих и поддерживающих игровой процесс конкретной ММО-игры, так как именно они устанавливают игровой баланс, определяют соотно- шение цены игровой и реальной валюты. … Видится логичным отнести подобные исследования к классу судебно-экономических экспертиз и именовать их судебно-оценочной экспертизой (исследованием) стоимости объектов виртуальной собственности» [18, с. 67].

Заключение. Таким образом, криминалистическое исследование метавселенной обладает существенной спецификой по сравнению с иными объектами исследования цифровой криминалистики. Недооценка отдельных форматов цифровых миров (например, онлайн-игр) приводит к отсутствию методического криминалистического обеспечения и недостаточной квалификации следователей в данном направлении. Развитие цифровых миров настоятельно требует повышенного внимания к этим новым концептам.