Криптовалюта: некоторые аспекты уголовно-правовой охраны

О криптовалюте в мире активно заговорили, начиная с 2008 г., когда Сатоши Накамото (неустановленное лицо или группа лиц) разработал протокол блокчейн и опубликовал статью с названием «Биткоин: пиринговая электронная платежная система»1.

Сама по себе блокчейн-технология не содержит чего-то принципиально нового или ранее науке неизвестного. Ценность модели функционирования блокчейн-сетей состоит в комбинировании различных инструментов, технологий и принципов, которые, будучи определенным образом совмещенными, формируют логичную и защищенную структуру для распределенного хранения данных [10, с. 14].

Появление технологии блокчейн обусловлено как технологическими, так и философскими предпосылками. Так, еще в 1976 г., в доин-тернетовскую эпоху, известный австрийский экономист Фридрих Август фон Хайек представил свою книгу под названием «Частные деньги»2. В дальнейшем эта идея развивалась, и математики и программисты по всему миру пытались найти технологические пути ее реализации. Именно основываясь на их разработках, и была создана криптовалюта биткоин, которая не является первой в мире, но самой успешной реализацией этой идеи.

Ценность идеи биткоина заключается в том, что ее автор изобрел метод решения криптографической задачи, над которой многие бились в течении нескольких десятилетий, — проблемы двойной оплаты, или задачи византийских генералов. Эта проблема мешала двум контрагентам обмениваться активами, в частности деньгами, без участия третьей стороны — доверенного лица.

Используя наработки Сатоши Накомото, позднее были созданы и другие криптовалюты, которые получили название альткоинов (альтернативных биткоину), например, Ethe-reum, Hyperledger, IPFS, Filecoin, Namecoin, Dash, OpenBazaar и др.

Материал и методы

В статье использованы нормативные правовые акты, регламентирующие вопросы правового регулирования цифровой валюты и криптовалюты, специальная литература по предмету исследования, судебная практика, материалы, размещенные в СМИ. В качестве специальных правовых частнонаучных исследовательских методов использованы: формально-юридический метод, метод правового прогнозирования, метод правовой герменевтики.

Описание исследования

По данным CoinMarketCap, в настоящее время насчитывается 22 777 криптовалют в мире3. Вместе с тем криптовалюты не получили достаточного правового регулирования как в России, так и за рубежом. Однако внимание правоохранителей и судебных органов неоднократно обращалось на криптовалюты, как на предмет совершения преступлений.

Так, в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» указывается, что «предметом преступлений, предусмотренных ст. 174, 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления»1.

Об использовании криптовалюты как о потенциальном вовлечении в противоправную деятельность не раз разъясняли регуляторы, например, в Письме ФНС России от 03.10.2016 №ОА-18-17/1027 (Вопрос: О контроле за обращением криптовалют (виртуальных валют))2, информационном сообщении Банка России от 04.09.2017 «Об использовании частных «виртуальных валют» (крипто-валют)»3 и др.

Обратим внимание на тот факт, что за последние несколько лет интерес к криптоактивам не угас. Более того, законодателем даже предпринята попытка правового регулирования имущественных прав в виртуальном пространстве — цифровых прав.

С принятием Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»4 (далее — Закон «О цифровых финансовых активах»)

криптовалюту стали относить к иному иму-ществу5.

Так, в судебном акте Девятого арбитражного апелляционного суда по спору между признанным банкротом лицом и финансовым управляющим о включении в конкурсную массу криптовалюты (биткойнов) суд указал на диспозитивность гражданско-правового регулирования и открытый перечень объектов гражданских прав в ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ). По мнению суда, современные реалии и развитие информационно-телекоммуникационных технологий допускают максимально широкое толкование термина «иное имущество», которым охватываются, в том числе, и криптовалюты6.

Согласно п. 3 ст. 1 данного Закона цифровой валютой признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам.

Отметим, что ст. 128 ГК РФ не претерпела никаких изменений в плане добавления в перечень объектов гражданских прав цифровой валюты. Учитывая, что перечень иного имущества в ст. 128 ГК РФ является открытым, это дает основания относить цифровую валюту именно к его числу. Кроме того, следует обратить внимание на следующее.

Закон «О цифровых финансовых активах» помимо норм о цифровой валюте содержит положения, регулирующие оборот цифровых финансовых активов. В силу прямого указания закона (п. 1 ст. 141.1 ГК РФ, ст. 128 ГК РФ) цифровые финансовые активы — это цифровые права.

Результаты исследованияи обсуждения

Представляется, что, исходя из смысла закона, цифровая валюта может быть отнесена к числу цифровых прав.

Комплексный анализ п. 1 ст. 1 и ст. 14 Закона «О цифровых финансовых активах», в которых указываются сфера действия данного нормативно-правового акта и особенности регулирования оборота виртуальной валюты, дает нам основания утверждать, что в контексте данного правового поля цифровая валюта — это исключительно «отечественная» валюта.

Таким образом, употребление понятий цифровая валюта и криптовалюта как синонимов не соответствует законодательному определению цифровой валюты, поскольку понятие криптовалюты шире по содержанию понятия цифровой валюты (криптовалюта включает в себя цифровую валюту). В ряде научных трудах при описании криптовалюты в качестве предмета уголовно-правовой охраны используют данные понятия как синонимы [6; 8].

Между тем данный вопрос с позиции уголовно-правового регулирования имеет ряд принципиальных аспектов. Так, если цифровая валюта регулируется гражданским правом и указывается на возможность ее судебной защиты (хоть и при установленных законодателем условиях), то остальная криптовалюта остается вообще за пределами внимания законодателя, в «серой зоне». В связи с чем возникает вопрос относительно влияния гражданско-правового статуса криптовалюты на возможность защиты соответствующих правоотношений нормами уголовного права (уголовно-правовой охраны криптовалюты).

Поскольку признание цифровой валюты предметом гражданско-парового регулирования (объектом гражданских прав) связано с наличием у нее определенной имущественной ценности, то представляется, что она может быть предметом преступления против собственности, то есть главы 21 УК РФ.

В соответствии с примечанием 1 к ст. 158 УК РФ, предметом хищения является имущество. Понятие имущества в уголовном праве должно рассматриваться через призму его гражданско-правового наполнения. В гражданском же праве под имуществом понимается собирательное понятие, как правило, включающее не только объекты гражданских прав, обозначенные в ст. 128 ГК РФ, но и, например, имущественные права и обязанности (ст. 1112 ГК РФ).

Учитывая, что понятие имущества понимается доктриной преимущественно в смысле его гражданско-правового содержания, то формулировка понятия хищения в уголовном праве и имущество в гражданском, как нам представляется, не препятствуют привлечению виновных лиц к ответственности за хищение нематериальных благ, в том числе, и не только безналичных денежных средств, что уже соответствует сложившейся судебной практике (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»1), но и других нематериальных объектов.

Вместе с тем В. В. Хилюта указывает, что «у криптовалюты отсутствует вещественная оболочка, она не может быть предметом хищения и предлагает для нее и аналогичных виртуальных объектов разработать новые уголовные нормы, наказывающие за посягательства на имущественные права» [9].

С указанной позицией мы не может согласиться по ряду причин. Во-первых, как нами указывалось выше, исходя из понятий хищения и имущества, понятием хищения без всяких модификаций охватывается, в том числе, и хищение иного имущества, имущественных прав. Во-вторых, сущность такого преступления как хищение, заключается в незаконном увеличении лицом своих имущественных фондов за счет имущественных фондов другого субъекта. Поэтому не имеет, на наш взгляд, принципиального значения речь идет о материальном предмете или об имущественном праве.

В судебной практике встречаются уголовные дела, в которых предметом преступления являются такие криптовалюты, как, например, биткоин.

Так, по одному из уголовных дел, злоумышленник вступил в интернет-переписку с потерпевшим и, создавая у него ложное впечатление о намерении заключить договор купли-продажи криптовалюты биткоин, обратил криптовалюту в свою собственность, а встречное обязательство по передаче денежных средств не исполнил2. Действия виновного лица были квалифицированы по ч. 2 ст. 159 УК РФ.

Заключение и вывод

Рассматривая криптовалюты в качестве предмета уголовно-правовой охраны хотелось бы обратить внимание на п. 6 ст. 14 Закона «О цифровых финансовых активах», согласно которому требования лиц, связанные с обладанием цифровой валютой, подлежат судебной защите только при условии информирования ими о фактах обладания цифровой валютой и совершения гражданско-правовых сделок и (или) операций с цифровой валютой в порядке, установленном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах.

Как считают некоторые исследователи [6], уголовно-правовая охрана у цифровой криптовалюты возникает вне зависимости от соблюдения правил ее оборота, установленных Законом «О цифровых финансовых активах», то есть без информирования налоговых органов в соответствии с предписанием п. 6 ст. 14 данного Закона.

Представляется, что после принятия Закона «О цифровых финансовых активах»

необходимо учитывать, относится ли та или иная криптовалюта к числу виртуальных валют в соответствии с законодательством Российской Федерации, а для определения потерпевшего по делу и наличия или отсутствия имущественного ущерба — выполнялись ли требования п. 6 ст. 14 Закона «О цифровых финансовых активах».

Учитывая, что наша жизнь все сильнее переносится в виртуальное пространство, полагаем, что со временем будут появляться новые виртуальные объекты, которые обладают, как и криптовалюта, определенной имущественной ценностью. В этой связи рассмотрение криптовалюты с позиции уголовно-правовой охраны поднимает актуальные и фундаментальные вопросы о предмете хищения и о потенциальном круге общественных отношений, на которые посягают преступления против собственности (глава 21 УК РФ), что в дальнейшем может послужить основой для разработки вопроса уголовно-правовой охраны иных объектов в виртуальной среде.