Критерии разграничения административной и уголовной ответственности при незаконном сбыте сильнодействующих веществ в аптечных организациях

Одним из основных принципов правового государства является защита прав, законных интересов лиц и организаций, потерпевших от незаконных действий, а также защита от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод. Данный принцип реализуется в том числе в непосредственной практике разграничения и применения норм уголовного и административного права, то есть когда правоприменитель оценивает совершенное лицом деяние с целью его законной квалификации, для применения именно той нормы права, реализация которой будет выражать законное и обоснованное решение. Основой для принятия решения и определения позиции правоприменителя являются нормативные правовые, а также праворазъясняющие акты [1, с. 43–49]. При этом зачастую, в целях исключения разного толкования, законодатель непосредственно в соответствующей норме административного или уголовного права делает акцент на определенных признаках, позволяющих разграничить данные институты.

В области оборота наркотических средств и психотропных веществ представлен яркий пример такого разграничения. Так, ст. 6.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях 1 (далее – КоАП РФ) предусматривает административную ответственность за незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ без цели сбыта, а ст. 228 Уголовного Кодекса Российской Федерации2 (далее – УК РФ) – уголовную ответственность также в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ без цели сбыта, но начиная со значительного размера рассматриваемых веществ3. Таким образом, законодатель четко разграничил ответственность, указав в норме уголовного права квалифицирующий признак – размер подконтрольного вещества.

Но порой правоприменитель сталкивается с ситуацией, когда на законодательном уровне нет закрепленных однозначных признаков, позволяющих разграничить уголовную и административную ответственность, отсутствуют какие-либо разъяснительные акты и, соответственно, разрознена сама судебно-следственная практика.

Примером такой ситуации является сфера охраны общественных отношений в области оборота сильнодействующих веществ, в частности сбыта лекарственных препаратов, содержащих в своем составе сильнодействующие вещества, фармацевтом без соответствующего рецепта, в помещении аптеки, имеющей лицензию на фармацевтическую деятельность [2, с. 281]. Основными нормами, охраняющими данные общественные отношения, выступают ч. 1.1 ст. 14.4.2 КоАП РФ и ч. 1–3 ст. 234 УК РФ.

Анализируя средства массовой информации, мы установили факты, подтверждающие причастность аптечных организаций к незаконным сбытам сильнодействующих веществ. Так, в 2023 году в г. Москве сотрудники силовых структур выявили сеть аптечных пунктов, которые незаконно продавали сильнодействующие препараты, в результате операций задержали всех участников преступной группы и изъяли более 150 килограммов веществ на сумму более 35 миллионов рублей4. В 2024 году в Москве арестовали двух владельцев аптек за незаконную продажу сильнодействующих веществ в своих аптеках. 5 При этом также увеличивается и число групповых преступлений, совершаемых в данной сфере, что, по нашему мнению, соотносится именно с организацией незаконных сбытов сильнодействующих веществ через аптечные сети. Так, ниже представлен график групповой преступности согласно статистическим данным Министерства внутренних дел Российской Федерации6 (рис. 1).

Рис. 1. График изменения групповой преступности совершения незаконных сбытов сильнодействующих веществ на территории Российской Федерации (ч. 1–3 ст. 234 УК РФ)

При изучении судебно-следственной практики, судебных решений по уголовным и административным делам становится очевидным то, что привлечь к уголовной ответственности фармацевта, сбывающего без соответствующего рецепта сильнодействующие лекарственные препараты в помещении аптеки, имеющей лицензию, довольно трудно, и этому есть ряд причин [3, с. 52].

Первая причина – это отсутствие сформулированного в законе признака, разграничивающего рассматриваемые нами административную и уголовную норму. В ст. 14.4.2 КоАП РФ законодателем указано, что ч. 1.1 применяется только тогда, когда в действиях лица нет признаков уголовно наказуемого деяния. При этом сами признаки нигде не закреплены, в связи с чем правоприменителю необходимо данные признаки самостоятельно установить, собрать, закрепить и, более того, обосновать перед контрольно-надзорными органами, в том числе и перед судом.

Вторая причина вытекает из первой, так как в связи с изложенным практически отсутствует правоприменительная практика рассмотрения судами дел по обвинению фармацевта, действующего в рамках аптечной организации, когда непосредственный сбыт осуществляется в помещении аптеки, имеющей лицензию на оборот лекарственных препаратов, содержащих в своем составе сильнодействующие вещества. Превалирующей является криминальная ситуация, когда указанные лекарственные препараты продаются фармацевтом как частным лицом вне рамок аптеки либо реализуются непосредственно на рабочем месте в рабочее время, но при этом реализованные сильнодействующие вещества ранее официально в аптеку не поступали и вырученные от продажи денежные средства остаются непосредственно у реализующего их фармацевта. Применение нормы уголовного права при описанных обстоятельствах не вызывает сомнений [4, с. 48]. Судебных решений именно по схожим преступлениям довольно много, при изучении которых можно установить, что суды принимают во внимание тот факт, что фармацевт в силу своего должностного положения осведомлен о запрете реализации подконтрольных лекарственных препаратов без рецепта и назначения врача, в связи с чем сбывает их незаконно [5, с. 32].

В-третьих, нет криминалистических методик, упрощающих деятельность оперативно-следственных подразделений при поиске и фиксации обстоятельств, позволяющих квалифицировать действия фармацевта как уголовно наказуемые деяния.

В ходе изучения и анализа судебно-следственной практики нами установлено, что в целях защиты и привлечения к административной ответственности вместо уголовной, при безрецептурном отпуске лекарственного препарата, содержащего сильнодействующие вещества, фармацевты используют следующие тактические приемы:

• 1.    Указывают на то, что аптека имеет лицензию на оборот сильнодействующих веществ, в связи с чем в их деянии отсутствует признак объективной стороны ч. 1–3 ст. 234 УК РФ, выражающийся в незаконном хранении сильнодействующего вещества в целях сбыта;

• 2.    Поясняют, что деятельность аптеки непосредственно связана с отпуском лекарственных препаратов, в связи с чем отпуск фармацевтом, хоть и с нарушением установленных правил, представляет собой не сбыт, совершенный незаконно, а форму отпуска препарата, совершенного с нарушением.

Результатами использования такой тактики являются либо прекращение уголовного дела органом предварительного расследования 7 , либо переквалификация действий фармацевтов при рассмотрении судебных заседаний с уголовно наказуемого деяния на административное правонарушение8.

Для достижения поставленной цели считаем необходимым провести анализ судебно-следственной практики по обвинению фармацевта, безрецептурно сбывающего именно в помещении аптеки с лицензией лекарственные препараты, содержащие в своем составе сильнодействующие вещества, и установить основополагающие признаки, указывающие именно на уголовную наказуемость деяния, а не административную ответственность за правонарушение в области безрецептурного сбыта сильнодействующего лекарственного препарата.

Таким образом, нами было установлено и проанализировано вступившее в законную силу судебное решение именно по обвинению фармацевтов, осуществляющих незаконные сбыты сильнодействующих лекарственных препаратов в помещении аптеки, действующей на основании лицензии. Так, в 2023 году в Перовском районном суде г. Москвы 9 рассматривалось уголовное дело по обвинению группы лиц в организации незаконных сбытов сильнодействующих лекарственных препаратов в помещении аптечного пункта, осуществляющего деятельность в соответствии с лицензией на фармацевтическую деятельность. В ходе следствия было установлено, что руководитель аптечного пункта осуществлял, согласно лицензии, закупку сильнодействующих лекарственных препаратов на законных основаниях. Но в целях получения незаконной прибыли он организовал посредством деятельности фармацевтов незаконные сбыты данных препаратов, без обязательного наличия рецепта, без фиксации движения данных препаратов в соответствующих журналах и без официальной финансовой отчетности (без использования кассового аппарата).

По результатам рассмотрения дела в суде был вынесен обвинительный приговор, который был обжалован защитниками подсудимых в Апелляционной инстанции. Проанализировав данные жалобы, можно установить основные аспекты, на которые указывали защитники, в целях переквалификации действия своих подзащитных на административные правонарушения:

• -    аптека имела законное право хранить и сбывать лекарственные средства на основании действующей лицензии, в связи с чем, суд неправомерно применил ч. 3 ст. 234 УК РФ, так как в действиях лиц имеет место нарушение правил, а не незаконный сбыт сильнодействующих веществ.

• -    вменение лицам действия объективной стороны, выразившегося в незаконном хранении, предусмотренного ст. 234 УК РФ несостоятельным, так как аптечный пункт обладал лицензией, а ненадлежащее хранение и учет лекарственных препаратов, подлежащих предметно-количественному учету (далее – ПКУ), является нарушением правил лицензирования и влечет за собой административную ответственность [6, с. 97];

• -    лицо, совершившее нарушение правил, не может быть субъектом по ч. ч. 1–3 ст.

234 УК РФ (ввиду изначального обладания законным правом на хранение и сбыт лекарственных средств), а является только потенциальным субъектом по ч. 4 ст. 234 УК РФ, а так как ч. 4 ст. 234 УК РФ предусматривает наличие обязательных последствий, которые в ходе расследования уголовного дела не установлены, лица не подлежат уголовной ответственности.

Апелляционное определение, вынесенное судебной коллегией по уголовным делам Московского городского суда от 3 мая 2024 г.10, оставило апелляционные жалобы без удовлетворения. Проанализировав данное решение, мы систематизировали основания, в соответствии с которыми судебная коллегия не удовлетворила рассматриваемые жалобы:

• -    наличие лицензии на право осуществления фармацевтической деятельности. Факта совершения незаконного хранения и незаконного сбыта сильнодействующих веществ осужденные не опровергают, поскольку указанные выше противоправные действия совершались вне рамок деятельности, заявленной в правоустанавливающих документах, и под видом ее осуществления.

Иными словами, непосредственно аптека приобретает и хранит сильнодействующие вещества законно, в целях осуществления фармацевтической деятельности – доведения лекарств до потребителей в рамках действующего законодательства. Однако действия фармацевта, направленные на незаконный сбыт сильнодействующего вещества, необходимо расценивать как факт незаконного приобретения, хранения в целях сбыта;

• -    отсутствие официального документального отражения движения лекарственных средств, подлежащих ПКУ, в соответствующих журналах, переупаковка препаратов, продажа не в заводской первичной упаковке, реализация препаратов без предъявления покупателями рецептурных бланков, отпуск без выдачи кассовых чеков – свидетельствует в совокупности именно о незаконном хранении сильнодействующих веществ в целях их последующего незаконного сбыта. Указанные действия совершались по заранее разработанному плану с четким распределением ролей между участниками преступной группы, с целью получения прибыли от незаконной деятельности, что не может расцениваться исключительно как нарушение правил хранения и реализации сильнодействующих веществ, установленных ведомственными инструкциями, и выходит за пределы административного правонарушения.

Суд, рассматривая апелляционные жалобы, трактует и указывает на данные признаки как на разграничение административной и уголовной нормы. Считаем, что на это необходимо ориентироваться иным правоприменителям, например при выявлении признаков рассматриваемого деяния.

Апелляционное определение было обжаловано в кассационном порядке, где Судебная коллегия по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции 15 апреля 2025 г. вынесла кассационное определение 11 , согласно которому были рассмотрены жалобы защитников подсудимых, содержащие те же основания, что и в апелляционных жалобах. В связи с этим судебная коллегия указала на то, что данные жалобы уже были тщательно проверены судом апелляционной инстанции. Вместе с тем судебная коллегия определила приговор Перовского районного суда и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. Кроме этого, доводы адвокатов суд расценил как способ защиты и желание уменьшить степень ответственности за содеянное, представить фактические обстоятельства дела в более выгодном для себя положении.

Данные решения, на наш взгляд, необходимо использовать Президиумом Верховного Суда Российской Федерации в целях обобщения и актуализации практики рассмотрения судами уголовных дел рассматриваемой категории и формирования правоприменительной практики.

В ходе анализа рассмотренных решений, практического опыта работы в следственных и оперативных подразделениях по борьбе с незаконным оборотом подконтрольных веществ, а также научной литературы нами в рамках данного исследования определены и представлены ряд признаков, которые могут указывать на то, что умысел фармацевта направлен именно на незаконный сбыт лекарственного препарата из-за входящего в его состав сильнодействующего вещества, а не на безрецептурный отпуск данного препарата, совершенный по неосторожности и квалифицируемый как административное правонарушение.

К данным признакам нами были отнесены:

• -    системный характер сбытов – в действиях фармацевта усматривается системный характер безрецептурного сбыта сильнодействующих лекарственных препаратов, а не единичный случай. Однако в этом случае необходимо исходить из позиции прокуратуры, так как в основном данный орган не разрешает проводить оперативным подразделениям оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка» более одного раза в отношении одного и того же лица. В связи с этим считаем, что необходимым будет, кроме проведения самой проверочной закупки, установить дополнительных свидетелей, которые неоднократно приобретали без использования рецепта у фармацевта сильнодействующие лекарственные препараты;

• 1.    Сбыты в нерабочее время. Считаем, что осуществление сбыта лекарственных препаратов после закрытия аптеки или в ночное время может указывать на преступный характер деяний.

• 2.    Нарушение правил применения контрольно-кассовой техники – фармацевт осуществляет продажу лекарственного препарата за наличные денежные средства или с помощью банковского перевода на указанный им счет или банковскую карту в нарушение установленных правил использования контрольно-кассового аппарата;

• 3.    Изменение цены за препарат. Отпуск лекарственных средств по рецептурным бланкам осуществляется по установленным ценам, а также бесплатно или с установленной надбавкой. Фармацевт с целью получения незаконной прибыли осуществляет безрецептурный отпуск сильнодействующего лекарственного препарата, при этом в несколько раз превышает установленные цены, что может указывать на преступный характер деяний.

• 4.    Сбыт в измененной упаковке. В целях конспирации, а также простоты продажи подконтрольных лекарственных препаратов недобросовестные фармацевты сбывают их либо в виде отрезанных от блистера капсул или целыми блистерами без первичной (картонной) упаковки.

• 5.    Отсутствие официального документального отражения движения лекарственных средств в соответствующих журналах, что явно может указывать на конспиративный характер деяний. Данные журналы имеют утвержденную форму и являются обязательными для соблюдения лицензионных требований и должны содержать регистрацию всех операций, которые изменяют количество или состояние препаратов [8, с. 65].

• 6.    Сбыты без использования приложения «Честный знак» ¹² . Частью системы «Честный знак» является Федеральная государственная информационная система мониторинга движения лекарственных препаратов, предназначенная для отслеживания

• 7.    Сбыты с использованием конспирации – в своей деятельности фармацевты используют специальные сленговые выражения, обозначающие процессы сбыта или сами лекарственные препараты ( красные, конфетки, полосатые, леденцы и т. п.), производят безрецептурный отпуск подконтрольных лекарственных препаратов определенному кругу лиц, а также могут осуществлять сами сбыты с использованием средств личной конспирации, к примеру, через окошко выдачи, без возможности приобретателю зайти в само помещение аптеки.

Так, чаще всего к административной ответственности привлекались фармацевты, безрецептурно отпускающие сильнодействующий лекарственный препарат «Лирика» или «Прегабалин» [7, с. 15]. При официальном приобретении упаковки данных препаратов ее стоимость составляла около 1 500 рублей, при незаконном приобретении данного препарата средняя стоимость продажи одной капсулы варьировалась от 300 до 400 рублей. Таким образом, идентичная упаковка данного лекарственного препарата сбывалась по цене около 17 000 рублей.

оборота лекарственных препаратов от производителя до конечного потребителя. Данная система обеспечивает прозрачность и контроль за движением лекарственных препаратов на территории России. Неиспользование данной программы при безрецептурном отпуске рецептурного препарата может означать умысел лица скрыть произведенную операцию от контрольных органов.

Таким образом, считаем, что при действительном совершении административного правонарушения в аптечной организации в установленной форме ведутся журналы учета и движения лекарственных препаратов и учет рецептурных бланков, по которым отпускаются препараты. Препарат при отпуске не был переупакован, не разрезан и не пересыпано само вещество. Фармацевт отпустил препарат с использованием программы «Честный знак», принял оплату в соответствии с контрольно-кассовым оборудованием и по установленной цене, после чего выдал приобретателю чек. При этом он по неосторожности не проверил наличие рецептурного бланка у приобретателя. В таком случае данные действия фармацевта действительно должны рассматриваться как нарушение правил отпуска сильнодействующих лекарственных препаратов, подлежащих ПКУ, повлекшее их отпуск без соответствующего рецепта.

В случае если характер безрецептурного отпуска носит системный, длительный характер, без контрольно-кассового оборудования и использования программы «Честный знак», чаще всего за многократно завышенную цену, в измененной, не заводской упаковке, при этом определенному кругу лиц и с использованием средств конспирации, действия фармацевта должны однозначно рассматриваться как уголовное деяние, направленное на незаконный сбыт сильнодействующих веществ, входящих в состав лекарственного препарата.

Завершая исследование, хотелось бы подчеркнуть, что основные трудности правоохранительной деятельности в рассматриваемой сфере связаны с недостатками законодательства, а также отсутствием четких механизмов собирания доказательств. Как подмечено А. Т. Акматовой [9, с. 69], наблюдается низкий уровень взаимодействия между медицинскими учреждениями, аптечными организациями и правоохранительными органами. При этом и сама профилактика недопущения незаконного сбыта рецептурных лекарственных средств, содержащих в своем составе сильнодействующие вещества, требует комплексного подхода и усиления мер по контролю за продажей рецептурных препаратов [10, с. 22].

Таким образом, законная квалификация правоприменителем действий лица, являющегося субъектом легального оборота сильнодействующих лекарственных препаратов, осуществившего незаконный отпуск указанных препаратов без предъявления соответствующего рецепта, зависит от установления и разграничения признаков уголовно наказуемого и административного деяния, поэтому незаконная продажа таких средств через аптеки, где фармацевты могут использовать свой статус для незаконных операций под видом легальной деятельности, представляет серьезную угрозу для здоровья людей, увеличивая темпы роста немедицинского потребления лекарственных препаратов, содержащих сильнодействующие вещества, а также нанося ущерб экономической безопасности страны [11, с. 22].

Анализируемый нами пробел в законодательстве является ключевой проблемой. Отсутствие законодательно закрепленного формального критерия (аналогичного «значительному размеру» для наркотиков) для разграничения ст. 234 УК РФ и ст. 14.4.2 КоАП РФ приводит к субъективизму в квалификации, порождает противоречивую судебную практику и создает условия для ухода организованных преступных групп от уголовной ответственности.

Легальный статус аптеки используется для прикрытия преступной деятельности. Однако наличие лицензии у аптечной организации не является препятствием для квалификации действий ее сотрудников по уголовной статье, если эти действия выходят за правовые рамки данной лицензии и носят системно-преднамеренный характер, что было подтверждено высшими судебными инстанциями.

В статье определена необходимость комплексного подхода и эффективного противодействия преступности в рассматриваемой сфере, что требует не только совершенствования законодательства, но и развития криминалистических методик раскрытия таких преступлений, а также налаживания системного взаимодействия между правоохранительными органами, Росздравнадзором и аптечными сетями. Также, учитывая вынесенные решения Московского городского суда и Второго кассационного суда общей юрисдикции, считаем целесообразным их обобщение и закрепление в виде обзора судебной практики в целях ее унификации. Это обеспечит единообразие подхода к квалификации подобных деяний по всей стране.

Предложенные в рамках исследования признаки — рабочий инструмент для правоприменителя. Разработанный автором перечень критериев служит практическим ориентиром для следственных и оперативных подразделений при оценке действий фармацевтов, сборе доказательств и отграничении уголовно наказуемого сбыта от административного правонарушения. Это позволяет перейти от абстрактной оценки «умысла» к анализу конкретных объективных обстоятельств дела.