Крупное достижение современной историографии. Отзыв о монографии П. И. Гайденко «Зарождение церковного права на Руси. Митрополит Иоанн II Продром (†1089) и его канонические ответы». М.: Квадрига, 2025. 292 с.

В 2025 г. в московском издательстве «Квадрига» была издана монография «Зарождение церковного права на Руси. Митрополит Иоанн II Продром († 1089) и его канонические ответы». Автор книги — известный российский медиевист, специалист по церковной истории домонгольской Руси, доктор исторических наук Павел Иванович Гайденко. Следует отметить, что появление указанной монографии стало одним из результатов реализации проекта «Источники и памятники канонического и церковного права Русской Церкви» [Барсовское общество обсудило запуск проекта, 2024; Круглый стол «Канонические ответы митрополита Иоанна II», 2024; Заключительное заседание редколлегии, 2024; Гайденко, Волужков, 2024], предпринятого Обществом изучения церковного права им. Т. В. Барсова (Барсовским обществом) Санкт-Петербургской духовной академии.

Монография П. И. Гайденко ставит перед собой задачу рассмотреть условия и обстоятельства, при которых зарождалось церковное право на землях Руси в ХІ в., через деятельность одного из самых известных киевских митрополитов — Иоанна II Продрома. Исследователь подробно анализирует древнейший из известных церковноправовых сборников эпохи — «Канонические ответы митрополита Иоанна II» (конец XI в.), который, наряду с «Вопрошанием Кирика Новгородца» (см. подр.: [Кирик Новгородец, 2012]), можно рассматривать как своего рода энциклопедию жизни христианских общин в домонгольский период древнерусской истории (Х–XII вв.).

«Канонические ответы» митр. Иоанна являлись объектом изучения многих историков Церкви (см., напр.: [Голубинский, 1997а; Голубинский, 1997б; Бенешевич, 1917; Павлов, 1897; Суворов, 1876]). Особенностью монографии П. И. Гайденко является то, что автору удалось построить свое исследование в направлении исторической антропологии, а именно через изучение социальных практик эпохи (телесных наказаний, пиров и застолий, отношений к рабам и слугам и др.), поведенческой культуры и идеологии ' .

Ответы и наставления митр. Иоанна II, грека по происхождению, представителя высокой культуры Византии, демонстрируют первые попытки перенесения церковных обычаев и канонических норм империи на почву Руси. Изучение «Канонических ответов» в данном случае представляет исключительную ценность, поскольку, рассматривая специфику применявшихся на Руси практик в сравнении с подобными церковными практиками в Византии, можно обнаружить особенности формирования на протяжении XI–XII вв. в Восточной Европе «своей» специфической христианской культуры и системы церковного управления. Исследователю удалось продемонстрировать всю сложность «пересаживания» на местную почву церковно-правовых норм и практик империи. Подробно рассматривая отдельные положения «Канонических ответов», автор показал интересные особенности церковно-правовой культуры Руси, обладавшей уникальными и специфическими чертами.

1 В рамках историко-антропологического подхода стоит отметить фундаментальные монографии П. И. Гайденко: [Гайденко, 2014; Гайденко, 2024].

Монография состоит из краткого авторского введения, 15 глав и заключения. Каждая глава представляет собой рассмотрение отдельных аспектов церковной и светской жизни Руси через отношение к ним со стороны киевского митрополита. Особо следует отметить, что, разбирая и анализируя те или иные канонические ответы митр. Иоанна, П. И. Гайденко активно использует сравнительный метод, обращаясь непосредственно к канонам Православной Церкви, в первую очередь к правилам Вселенских Соборов (напр., в гл. 11).

В первой главе П. И. Гайденко подробно разбирает источник своего исследования, причины и цели его создания, справедливо отмечая, что «составленный митрополитом Иоанном сборник правил отражал наиболее болезненные проблемы, с которыми сталкивались архиереи и пастыри при выполнении своих духовнических и судебных полномочий» (с. 13). Разбирая суждения митрополита и формы наказаний, которые глава Русской Церкви готов применять к нарушителям церковных норм, П. И. Гайденко приходится констатировать о существовании на Руси многочисленных проблем в области нравственности в первые века христианства. В завершение автор подчеркивает, что «Канонические ответы» выполняют важную функцию насаждения высокой церковно-правовой культуры Византии (с. 22). Особо отметим, что исследователь, говоря о снисходительности архиерея, объясняет ее различением им буквы и духа церковных и государственных законов и норм (с. 22).

Вторая глава посвящена институту архиерейских секретарей (хартофилаксов). В изучении древнерусской церковной истории их деятельность, несмотря на важное значение в церковном управлении, прослеживается лишь на материалах «Канонических ответов». Исследователь раскрывает личность хартофилакса митр. Иоанна II — мниха Иакова. П. И. Гайденко приходит к важному выводу о роли архиерейских секретарей в управлении: в их обязанности входили надзор за деятельностью епископов, посредническая функция между епископом и клиром и организация святительских судов (с. 42).

В третьей главе исследователь обращается к одному из самых малоизученных разделов «Канонических ответов» — о практике телесных наказаний в Церкви. В древнерусском варианте «Канонических ответов» предусмотрены жестокие истязания за занятие волхвованием и колдовством. В этом, безусловно, прослеживается попытка заимствования византийских норм церковного права. При этом П. И. Гайденко отмечает еще одну интересную особенность: киевский первосвятитель, по всей видимости, учитывавший местные особенности, выступал за недопущение жестокости, находя ее противной церковным представлениям (с. 52).

В своей монографии П. И. Гайденко обращает внимание на территориальноадминистративное устройство древнерусской Церкви и особенности церковного управления. В четвертой главе рассматриваются случаи совершения архиереями службы на чужой канонической территории и отношения к ним со стороны митрополита и епископов. Анализируя казус на освящении Успенского собора Печерской обители в 1091 г., П. И. Гайденко делает интересный вывод о нарушении основ церковной дисциплины и правила пребывания в чужой области, в том числе и в области митрополита. По всей видимости, отмеченный случай был не единственным, учитывая отсутствие развитых институтов церковного управления и контроля за перемещением монахов и духовенства на Руси в XI–XII вв.

Роли и значению иподиаконов в древнерусской Церкви посвящена пятая глава. Автор обращает внимание на отсутствие у них права осуществлять службу, за исключением крещения детей (с. 74). Несмотря на то, что иподиаконы являлись одним из важных и почетных церковных чинов, исследователь делает вывод, что они относились к низшей ступени священства (с. 80).

В шестой главе автор обращается к роли пиров и застолий в жизни духовенства. Данная тема представляет определенный интерес, поскольку практика княжеских пиров, в том числе и с участием представителей Церкви, — одна из ключевых в коммуникации между различными социальными группами (см. подр.: [Кежа, 2021]). Чрезвычайно важным нам представляется заключение исследователя, что приглашение князьями пастырей на обеды (включая ритуальные трапезы) — это своего рода кормления. Этот вывод говорит об институте пиров как об устоявшейся социальной практике, где происходит включение приглашенного священника в круг тех людей, среди которых он совершал богослужения: «Участие священника в подобных пирах с их возлияниями и обжорством позволяло легитимизировать его жизнь и служение в общине» (с. 92). При этом автор отмечает негативное отношение митр. Иоанна к «мирским пирам» (с. 94).

По своей тематике с шестой главой пересекается глава десятая, посвященная монастырским пирам в среде духовенства. П. И. Гайденко обращает внимание на схожие формы организации монашеской трапезы — копирование норм княжеских, боярских и дружинных пиров, где происходившее в стенах монастырей приобретало несвойственные монашеским уставам формы, связанные с изобилием. Эти случаи автор объясняет тем, что многие монашествующие в первые века христианства на Руси были выходцами из правящих элит (с. 143).

В контексте феодальных отношений рассматриваются случаи служения священников на чужих территориях (гл. 7). Читая данную главу, стоит согласиться с автором в мнении о самоустранении митрополита и епископата от подобных конфликтов. Именно поэтому дела о «вторжении» священников на земли чужих епископий подлежали рассмотрению княжеского суда.

Христианскому отношению к рабам и слугам посвящена восьмая глава, где подробно рассматриваются ситуации, отраженные в 22-м ответе митр. Иоанна. Анализируя отношение Церкви к продаже рабов и слуг, приходится констатировать, что в XI– XII вв. на Руси институт рабства и работорговля имели большое распространение (см.: [Свердлов, 2014]), а вместо правила, которое должно было предусматривать определенные наказания за работорговлю, митр. Иоанн ограничился пассивным возмущением и негативной оценкой происходящего (с. 115).

Девятая глава исследования посвящена проблеме пребывания монахов в других монастырях, за пределами своих обителей. Упомянутое наличие большого количества странствующих монахов рассматривается через изучение общественных представлений эпохи. Автор отмечает, что многочисленные монахи, ищущие пристанища в монастырях, сформировали в общественном сознании суеверия и в ряде случаев насмешки по отношению к чернецам (с. 121).

Глава 11 содержит несколько наблюдений о соборной жизни домонгольской Руси. Исследователь приходит к заключению, что церковный суд имел всеобщий характер. В данном случае автор ссылается на церковные правила. При этом важно отметить, что суровое наказание владимирского епископа Феодорца (^1172) летописец возлагает на митрополита (ПСРЛ. Т. 2. 1908. Стб. 552), что противоречит заключению автора о соборности церковных судов. В этой же главе автор рассматривает одно из полномочий мниха Иакова — право поучать епископов, что могло, по мнению автора, свидетельствовать либо о его готовности принять епископский сан, либо о праве Иоанна как хартофилакса митрополита призывать от имени последнего провинившихся архиереев к порядку (с. 154–155).

В главе 12 П. И. Гайденко рассматривает вопрос о наличии епископских кафедр в домонгольской Руси. Несмотря на то что византийский митрополит, осуществляя свое служение в сложных реалиях политической жизни Руси, всеми силами стремился изменить жизнь Русской Церкви, его инициатива в открытии новых епископий так и не была реализована, указывает автор (с. 165).

В главе 13 автор анализирует отношение современников митр. Иоанна II к священническим одеждам. Для эпохи Средневековья с его строгим сословным разделением вопросы одеяния имели важное значение, особенно если речь шла о лицах, принадлежавших к клиру или монашествующим. Автор делает интересные наблюдения: «Благодать, стяжавшаяся монахом-подвижником, передавалась и его одеждам» (с. 174). Тут же П. И. Гайденко отмечает, что так же и одежда или даже материал, которые были каким-либо образом осквернены, имели, по мнению древнерусских христиан, способность передавать эту нечистоту другим людям (с. 175). Обращаясь к тематике одежды и внешнего вида священников, автор подкрепляет свой концептуальный вывод о том, что культура Руси вкупе с ее социальной средой и климатом не позволяли привести местные традиции и социальные практики в соответствие с традициями Византии, несмотря на усердные старания митр. Иоанна (с. 182).

Проблемы епископского управления рассматриваются в главе 14. Отметим, что весьма подробно анализируется терминология. Исследователь ставит вопрос о названии церковных областей в домонгольской Руси — «епархии» (как принято в большинстве работ) или «епископии»? Отмечая, что церковная терминология XI в. была хорошо разработана, автор утверждает, что летописец использовал терминологию, которая имела активное употребление. В этом случае понятие «епархия» не было тождественно понятию «епископия». Первое название обозначало административный округ (с. 186), второе — центр канонической, богослужебной и административной жизни (с. 187). Согласно автору, в понимании современников епархий на Руси не существовало (с. 200). В этом случае «епископия» является правильным термином, который полностью соответствует церковным понятиям Византии и греческих первоиерархов, занимавших киевский митрополичий стол (с. 201).

Отдельная, 15-я глава посвящена сочетанию светской власти и Церкви, а именно представлениям о природе княжеской святости на Руси в XI–XIII вв. Анализируя формы почитания древнерусских князей, П. И. Гайденко приходит к выводу о сочетании двух традиций: архаической и христианской. Первая представляла собой почитание культа княжеских предков, вторая выражалась в претензии отдельных князей на церковное прославление. Совмещение двух традиций, по наблюдению исследователя, наиболее отчетливо проявилось в культе святых князей Бориса и Глеба (с. 207).

Подводя итог, можно сделать вывод, что монография «Зарождение церковного права на Руси. Митрополит Иоанн II Продром († 1089) и его канонические ответы» представляет собой серьезное исследование уникального церковно-правового памятника XI в. Следуя историко-антропологическому подходу, автору удалось обстоятельно рассмотреть жизнь духовенства домонгольской Руси. Перед нами, несомненно, чрезвычайно интересная и значительная работа, крупное достижение современной историографии. Хотелось бы пожелать автору — П. И. Гайденко, и Барсовскому обществу Санкт-Петербургской духовной академии успехов в реализации столь многообещающего проекта, каким являются «Источники и памятники канонического и церковного права Русской Церкви».