Культ Султан керемета у народов Урало-Поволжья: опыт анализа религиозно-культурной традиции
Автор: Иликаев А.С.
Журнал: Финно-угорский мир @csfu-mrsu
Рубрика: История, этнография, археология
Статья в выпуске: 1 т.18, 2026 года.
Бесплатный доступ
Введение. Кереметы как объекты поклонения продолжают играть важную роль в религиозно-культурной жизни финно-угорских и некоторых тюркских народов. Одним из самых значимых и действующих на сегодняшний день остается культ Султан керемета у восточных мари. Однако до сих пор не существует изысканий, в которых бы комплексно освещался данный религиозно-культурный феномен в масштабах Урало-Поволжья. Цель исследования ‒ выявить сходства и различия в традиции почитания Султан керемета, позволяющие раскрыть его суть и роль в поддержании этнического самосознания и межконфессиональных отношений. Материалы и методы. Основой для изучения данной религиозно-культурной традиции стали полевые материалы, собранные автором, данные этнографической литературы, а также устные консультации со специалистами по данной проблематике (Р. Р. Садиковым, Л. А. Таймасовым, А. А. Изиляевым, В. А. Камиляновым). Использование структурно-функционального и сравнительно-исторического методов в сочетании с теориями сакрализации пространства и коллективной памяти дало возможность проанализировать ключевые аспекты культа Султан керемета и рассмотреть их развитие в исторической перспективе. Результаты исследования и их обсуждение. Автором обосновано положение о том, что культ Султан керемета изначально возник на основе слияния местных этнических верований с булгаро-исламской традицией почитания могил святых. В культе Султан керемета у исследуемых народов (мари, мордвы, удмуртов, чувашей) обнаруживается ряд общих черт: использование арабо-исламского теонима, отнесение данных персонажей к числу «главных кереметов», сходство в устройстве священных рощ и ритуале жертвоприношений. Различия наблюдались в божественном статусе, времени для молений. Проведение обрядов поклонения Султан керемету в настоящее время позволяет не только сохранять реликты семейно-родовых отношений, но и регулировать нормы поведения в сакральном локусе, поддерживать национальную идентичность этнотерриториальных групп мари, удмуртов и чувашей. В целом рассмотренная религиозно-культурная традиция, сохраняя в основе сложное соединение местных этнических верований, а также элементов ислама и христианства, остается подверженной влиянию процессов мифотворчества со стороны представителей национальной интеллигенции. Заключение. Анализ культа Султан керемета систематизирует до сих пор не сопоставленные между собой материалы. Сделанные автором выводы могут быть использованы для дальнейшего изучения как непосредственно Султан керемета, так и целого ряда типологически и функционально близких культовых образов у народов Урало-Поволжья, таких как Суртан кугыза, Султан Акташ, Вылчры (Султан) ирзам, Вылем хузя и др. Исследование обладает значительным научным потенциалом, заключающимся в комплексном анализе корпуса марийских легенд, связанных с образом Султан керемета, а также в привлечении актуальных научных данных о недавно выявленном культе у удмуртов.
Султан керемет, культ, сакрализация пространства, коллективная память, природный дух, дух-покровитель
Короткий адрес: https://sciup.org/147253484
IDR: 147253484 | УДК: 27-788:2-5(574.11)(470.4) | DOI: 10.15507/2076-2577.018.2026.01.074-091
The Cult of Sultan Keremet among the Peoples of the Ural-Volga Region: An Analysis of a Religious and Cultural Tradition
Introduction. Sacred groves (keremets) continue to play a significant role in the religious and cultural life of Finno-Ugric and certain Turkic peoples. One of the most prominent and actively maintained cults today is that of Sultan Keremet among the Eastern Mari. However, no comprehensive study has yet examined this religious and cultural phenomenon at the scale of the Ural-Volga region. The present study aims to identify similarities and differences in the tradition of venerating Sultan Keremet in order to elucidate its essence and its role in sustaining ethnic identity and interconfessional relations. Materials and Methods. The study of this religious and cultural tradition is grounded in the author’s field materials, data from ethnographic literature, and oral consultations with specialists in the field (R. R. Sadikov, L. A. Taymasov, A. A. Izilyaev, V. A. Kamilyanov). The application of structural-functional and comparative-historical methods, in conjunction with theories of the sacralization of space and collective memory, has enabled an analysis of the key aspects of the Sultan Keremet cult and an examination of their development within a historical perspective. Results and Discussion. The author substantiates the proposition that the cult of Sultan Keremet originally emerged as a result of the syncretism between local ethnic beliefs and the Bulgar-Islamic tradition of venerating saints’ graves. Within the cult of Sultan Keremet among the studied peoples (Mari, Mordvins, Udmurts, and Chuvash), a number of shared features can be identified: the use of an Arabic-Islamic theonym, the classification of these figures among the “principal keremets,” as well as similarities in the structure of sacred groves and sacrificial rituals. Differences are observed in the attributed divine status and the timing of prayer practices. At present, the performance of ritual worship dedicated to Sultan Keremet (Vylem Khuzyа) serves not only to preserve vestiges of clan-based kinship relations but also to regulate norms of behavior within the sacred locus and to sustain the national identity of the ethno-territorial groups of the Mari, Udmurts, and Chuvash. Overall, the religious and cultural tradition under consideration, while retaining its foundation in a complex synthesis of local ethnic beliefs alongside elements of Islam and Christianity, remains subject to the influence of myth-making processes shaped by representatives of the national intelligentsia. Conclusion. The analysis of the Sultan Keremet cult systematizes previously uncorrelated source materials. The author’s conclusions may serve as a foundation for further research not only on Sultan Keremet itself, but also on a range of typologically and functionally related cult figures among the peoples of the Ural-Volga region, including Surtan Kugyza, Sultan Aktash, Vylčry (Sultan) Irzam, Vylem Khuzya, and others. The study demonstrates considerable scholarly potential through its comprehensive examination of the corpus of Mari legends associated with the image of Sultan Keremet, as well as through its incorporation of recent academic data concerning a newly identified cult among the Udmurts.
