Культовые объекты Северной Азии: к вопросу о дефинициях

Исследования последних десятилетий существенно пополнили источниковую базу культовых объектов – уникальных археологических памятников, отражающих иррациональные воззрения человека и позволяющих частично реконструировать духовную культуру социума [Мазин, 1994; Тиваненко, 1989, 1994; Святилища..., 2000; Культовые памятники..., 2004; Алтай сакральный..., 2010; Древние и современные..., 2011; Методика исследования..., 2012; и др.]. Неординарное местоположение, существенные отличия от памятников погребального и поселенческого характера, специфический ряд обнаруженных артефактов по- зволяют объединять объекты такого плана в категорию культовых. По-видимому, все сферы жизнедеятельности древнего общества так или иначе были сакрализованы, каждой из них для отправления обрядовой практики требовались особые условия. Артефакты с ритуальных памятников позволяют говорить о существовании дифференциации культовых мест согласно функциональной направленности последних, в силу чего назрела необходимость более четко обозначить ряд дефиниций, характеризующих принадлежность объекта к той или иной группе культовых памятников. Подобные попытки уже предпринимались для других регио- нов [Седых, 2000; Шелепова, 2011], однако в Западной Сибири и граничащих с ней территориях такие категории ритуальных объектов, как святилище, культовый комплекс, жертвенник, ритуальный комплекс, часто являются в научной литературе взаимозаменяемыми и употребляются, скорее, как синонимы, хотя и здесь встречаются варианты. Так, согласно А.В. Тиваненко, понятия «святилище» и «культовое место» отличаются друг от друга как продолжительностью существования (несколько эпох – несколько поколений соответственно), так и количественными показателями (где «святилище» имело общеплеменное или общеродовое значение). Другая категория – «священное место» – характеризуется автором как конкретный географический объект (озеро, гора и т.д.), который может иметь и собственное святилище, и собственное культовое место [1989, с. 5]. Согласно стандартному определению, святилище – «место совершения религиозных обрядов; обычно считалось местопребыванием божества» [Большая советская энциклопедия, т. 23, с. 95]. На Урале, где данный тип археологических памятников распространен достаточно широко и часто сопряжен с пещерами, понятие «святилище» равнозначно понятию «культовое, жертвенное место» и связывается также с другими неординарными природными объектами – гротами, скалами, устьями рек и даже древними городищами и могильниками, которые могут быть почитаемы [Викторова, Чаиркин, 2000, с. 480]. Еще одно определение культового объекта – жертвенник – место для жертвоприношения на культовом месте (святилище), может также соответствовать термину «алтарь». В Восточной Сибири мог являться очагом или кострищем. Сюда же можно отнести т.н. жертвенные ямы, встречавшиеся на площади поселений или могильников, которые могли иметь и наземные сооружения – например, навесы [Тиваненко, 1989, с. 6].

На территории лесостепи святилище , как правило, приурочено к неординарному водному или возвышенному объекту (надпойменная терраса реки, берег озера, остров), поскольку скальные выходы здесь единичны или полностью отсутствуют. Поскольку в древности подобные места использовались и для сооружения некрополей, святилище могло соседствовать с подобным памятником либо располагаться на его территории, как это можно наблюдать на могильнике Тартас-1 в Венгеровском р-не Новосибирской обл. (cм. статью Н.С. Ефремовой, Л.Н. Мыльниковой, В.И. Молодина, С.К. Васильева, И.А. Дуракова, Д.В. Селина « Ритуальные комплексы восточного варианта пахомов-ской культуры: новые концепции интерпретации» в настоящем сборнике). Значительная площадь, за-312

нимаемая выявленными здесь ритуальными комплексами, объемные жертвенные ямы, наличие следов жертвоприношений, в т.ч. и человеческих, позволяют предположить существование здесь культового объекта, игравшего важную роль в жизни носителей восточного варианта пахомовской культуры в течение длительного периода, вероятнее всего, родового святилища. Интересно, что обнаруженные на памятнике следы каркасно-столбовых конструкций позволяют рассмотреть точку зрения о возможном существовании на данной территории культовых архитектурных сооружений, выполненных из органических материалов и поэтому недолговечных.

Ключевым в понятии « культовый комплекс» представляется термин «комплекс», т.е. совокупность нескольких объектов, связанных с обрядовыми действиями – как в функциональном плане, так и в хронологическом. Культовым комплексом могут являться локализованные на одном и том же месте святилища различных эпох, обнаруживающие сходство в отправлении ритуалов, несмотря на значительные – до столетий – перерывы в функционировании объекта. Ярким образцом подобного культового комплекса является памятник Кучер-ла-1, расположенный в Горном Алтае [Молодин, Ефремова, 2010]. К категории «культового комплекса» можно отнести также памятник, сочетающий следы отправления нескольких культов – например, погребально-поминальных и производственных.

Поскольку на любом культовом месте предполагается наличие следов жертвоприношения, как правило, фрагментов керамической посуды и костей животных, под определения жертвенное место , жертвенник могут попасть те сакральные объекты, на которых принесению жертвы отводилась особая, возможно, главная роль. К этой категории, скорее всего, следует отнести т.н. костища, большие, компактно расположенные скопления костей животных, прине сенных в жертву, о чем может говорить присутствие очагов и остатков посуды, а также всевозможные сопутствующие артефакты. Так, известное Гляденовское костище в Прикамье интерпретируется авторами и как жертвенник, и как святилище [Мельничук, 2000]. Как вариант, свой жертвенник может быть у культового комплекса – при наличии определенного участка на сакральной территории, где наблюдается большой процент находок, которые могут быть интерпретированы как жертвоприношение.

Еще одно определение - «ритуальный комплекс» – подразумевает наличие ряда следов отправления ритуала (от лат. ritus – религиозный обряд), где ритуал – «вид обряда, исторически сложившаяся форма сложного символического поведения, коди- фицированная система действий», а собственно обряд – «совокупность условных традиционных действий, лишенных непосредственной практической целесообразности, но служащих символом определенных социальных отношений» [Большая советская энциклопедия, т. 22, с. 136; т. 18, с. 231].

Таким образом, перечисленные дефиниции отражают варианты обрядовой деятельности человека на культовых объектах. При этом употребление разных определений для одного сакрального памятника может быть оправдано, если налицо полифункциональность объекта, сочетающего в себе несколько видов культового действа.