"Культура отмены" с позиций социолингвистики

Поскольку «культура отмены» относится к коммуникативным практикам, направленным на борьбу с дискриминацией, она непосредственно связана с «политической корректностью», руководствующейся тем же принципом. Анализ взаимосвязи этих двух понятий обусловливает новизну нашего исследования, выполненного на стыке социолингвистики и теории коммуникации. Задачи данной статьи: 1) проанализировать ключевые научные подходы к понятию «политическая корректность» (ПК); 2) выявить предпосылки к формированию взаимосвязи «политической корректности» и «культуры отмены»; 3) раскрыть характерные особенности «культуры отмены» с позиций социолингвистики.

Проблема политической корректности является многогранной, поскольку рассматривается в разных аспектах: политики [3, 8, 14, 33], социологии [5, 15, 26, 30], лингвистики [7, 12, 13, 16] и др. [1, 6, 18]. В условиях глобализации она приобретает новые способы и пути распространения.

Политическую корректность также можно анализировать как минимум с двух точек зрения: хронологической и лингвокультурологической. Хронологический аспект отражает политическую корректность в связи с динамикой ее восприятия обществом (положительное - отрицательное отно- шение), а также в свете трансформации сфер влияния (политического или социального порядка). За почти вековой период проводимых исследований ПК трактовали как явление, способствующее борьбе с дискриминацией [21, 31]; относились к ней резко негативно [25, 33]; снова наделяли позитивным смыслом [27, 28, 36], связывая ее с новыми коммуникативными практиками по включению дискриминируемых групп в коммуникацию или исключению недискриминируемых (языковая инклюзивность, «культура отмены», вокизм и др.). Необходимо пояснить, что подобная неоднозначность восприятия феномена в первую очередь была характерна для США, где проблемы ПК стояли наиболее остро в связи с мультикультурализмом социального пространства, проблемы которого исходили из идеологии американцев XX в., так называемого “melting pot” (плавильный котел) [35]. Мультикультурализм, а также иные движения за права меньшинств (феминизм, десегрегация и др.) послужили поводом для расширения влияния ПК с политической сферы на социальную.

Согласно мнению Дж Хьюза, словосочетание “politically correct” впервые использовали в 1793 г. в прямом значении «политически верных мыслей в духе действующего политического режима» [30, с. 62]. К середине 60-х годов XX в., данное словосочетание стали использовать в контексте феминизма и борьбы за права меньшинств; в 1975 г. словосочетание прозвучало в речи Карен де Кроу, президента Американской национальной организации в защиту женщин [15, с. 7].

Американский писатель Уильям Линд [33] считает, что феномен политической корректности всегда существовал в тесной взаимосвязи с политическими взглядами. Он утверждает, что политическая корректность есть не что иное как идеология культурного марксизма, формируемая в умах западного общества с 30-х годов XX в., основанная на двух принципах: «отмена культуры» и деконструкция. С точки зрения лингвистики, именно деконструкция объясняет изменения в языке, которые сопровождают политическую корректность на протяжении всего времени. Переозначивание слов в связи с неприглядностью или формированием новых смыслов - то, что происходит с английским языком практически ежедневно, в связи с чем, мы наблюдаем активный рост табуируемой на социально-бытовом уровне лексики. «Отмена культуры» как подавление интеллектуальных способностей человечества, а также призывы к «полиморфной извращенности» [34. Приводится по: 32] являются не чем иным как способом управления «равным» обществом, где несоблюдение морально-этических принципов ПК может привести к исключению тебя из этого общества («культура отмены»).

Анализируя ПК в лингвокультурологическом аспекте, можно сказать, что развитие ее неоднородно от культуры к культуре. Если в США мы видим активное продвижение идей политической корректности в XX в., а также следование подобному курсу в Западной Европе, то в Китае и России можно отметить самобытность развития ПК. Во-первых, в Китае, наряду с западной трактовкой ПК как запрета на использование слов и действий, дискриминирующих некоторые категории людей, существует собственное понимание термина как практики следования государственным принципам, отраженным в Конституции [10]. Во-вторых, изолирующий характер китайского языка не позволяет бесконтрольно давать словам новые значения или заимствовать политкорректную лексику, как это иногда происходит с другими языками, например, русским.

В России ПК трактуют в западной традиции: как неиспользование слов, оскорбляющих и ущемляющих права людей различных социальных групп. Однако, по мнению В.В. Майба [13], заимствуется не столько политкорректная лексика, сколько сам термин. В свете этого она приходит к выводу, что сама ПК представляет собой явление, которое характеризуется наличием не только политкорректных единиц в языке, но и «идеологем», выражающих основные ее ценности. Для русского языка наиболее характерно заимствование иностранных примеров, как например, замена слова негр по созвучию с negro на темнокожий или чернокожий, хотя в родном языке данному слову не приписывается негативных коннотаций. В настоящее время языковая политика государства является инструментом ПК, замена интернациональных слов на исконные становится проявлением эвфемии. Например, замена слова волонтер на доброволец является показательной и в то же время отражающей уже не бездумное копирование западных коммуникативных практик, а адаптацию их для русскоязычного пространства.

Репрезентация политкорректных тенденций в языке, на наш взгляд, может быть связана с теорией Эдварада Холла [29], указывающей на разную степень значимости контекста в разных культурах. Так, в английском языке (ассоциирующимся с низкоконтекстными культурами – британской и американской) степень влияния политической корректности на состав языка будет велика, поскольку информация выражается словесно и открыто, в связи с чем могут возникать ситуации дискриминирующего или угнетающего характера. В китайском и русском языках (высококонтекстные культуры) воздействие ПК будет достаточно низким, поскольку контекст играет более значимую роль в коммуникации, информация выражается неявно, нередко такие культуры стремятся к избеганию конфликта и к умалчиванию проблемных тем. Однако данная теория требует подтверждения или опровержения, что является перспективной темой исследования.

Политическая корректность затрагивает большое количество сторон нашей жизни. Она включает в себя вопросы толерантности, свободы слова, инклюзивности [10, 12]. Исходя из этого действие политической корректности связано с различными формами дискриминации: расизмом, сексизмом, национализмом, лукизмом, эйджизмом, эйблизмом, ментализмом и регулируется понятием идентичности: социальной, культурной, физиологической и т. д.

Связь ПК с « культурой отмены» в современном мире объясняется рядом факторов. Во-первых, семантика обоих терминов не вполне совпадает с их выражением: политическая корректность не всегда связана с политикой, а «культура отмены» – с культурой. Во-вторых, и ПК, и «культура отмены» ставят во главу угла «равенство» как основу социального мироустройства: ПК противодействует «исключению» из социальных практик, сохраняя тем самым равенство, в то время как «культура отмены» исключает из социального контекста дискриминирующий объект с целью обеспечения равенства как социальной справедливости. В-третьих, «культура отмены», как и ПК, действует, опираясь на параметры идентичности. Поскольку идентичность личности многокомпонентна [11] (раса, гендер, возраст, физические состояния, этнос и др.), то и дискриминация может происходить по любому или нескольким параметрам.

Широко распространенной темой, которая становится объектом ПК, является расизм, например, в контексте движения Black Lives Matter, и, соответственно, «культуры отмены». В 2021 г. в здании мэрии Нью-Йорка «отменили» статую третьего президента США, одного из отцов-основателей, Томаса Джефферсона, на основании того, что при жизни у него насчитывалось 600 рабов. Позднее так же поступили и с его статуей в городе Портленде штата Орегон. Не менее популярна и борьба с сексизмом и сопутствующими ему коммуникативными практиками (абьюзом, насилием, трансо-фобией и др.). Например, в анимационной вселенной Looney Tunes отменили одного из персонажей, скунса Пепе ле Пью, который слишком яростно добивается любви своей избранницы, - «нормализирует культуру изнасилований (rape culture) ». Не менее известен скандал, связанный с именем Джоан Роулинг и ее публикацией в соцсетях о женщинах и трансгендерах, “People who menstruate.’ I’m sure there used to be a word for those people. Someone help me out. Wumben? Wimpund? Woomud?” (Люди с менструацией. Я уверена, что существовало название для таких людей. Кто-то поможет мне вспомнить…*) в результате которого в сети появился хэштэг #jkrowlingiscancelled , сопровождающий комментарии осуждающего характера, а саму писательницу исключили из съемок специального выпуска «Гарри Поттера», посвященного 20-летию проекта, и не пригласили на праздничные мероприятия, связанные с этой датой.

Подобные практики существовали и раньше (остракизм, охота на ведьм и др.), но их широкое распространение пришлось на начало XXI в., эпоху глобализации. «Культура отмены» является современной формой остракизма, принявшей более грандиозные масштабы. Теперь могут выбирать не только человеческую жертву для профилактического изгнания, но и целое общество, например, культуру.

С точки зрения социокультурных исследований, рассматривающих культуру отмены [2, 4, 9, 17, 19, 20], наблюдается некая разрозненность в определении данного феномена, однако многие исследователи сходятся во мнении, что «культура отмены» – это инструмент манипуляции общественным мнением, основанный на принципе исключения конкретного человека из общества путем прерывания всех его социальных связей (профессиональных, дружеских и др.). Манипулятивная функция речевого воздействия в рамках акта «культуры отмены» заключается в инклюзивном отношении к «третьей» стороне, в чей адрес было проявлено неполиткорректное поведение, что позволяет оправдать любые ее действия, а также в порицании объекта отмены, сопровождающемся указанием на неполиткорректное поведение. Таким образом, вокруг «отменяющих» формируется образ народных судей, а образ «отмененных» маргинализируется.

«Культура отмены» и ПК в одинаковой степени имеют «манипуляционный потенциал». По мнению И.А. Дьяченко, для политкорректной лексики такой потенциал заключается в предрасположенности соответствующих знаков к множественной интерпретации, т. е. значения слов используются с целью навязать точку зрения выгодную адресанту [7, с. 10]. Даже если речевое воздействие не имеет прямого лексического выражения неполиткорректности, характер дискурса определяет взаимосвязь между «культурой отмены» и ПК.

В феврале 2023 г. в США большое количество издательств отказались от публикации комикса известного художника Скота Адамса из-за его расистских высказываний. В одном из интернет-шоу Адамс, комментируя результаты социологического опроса, затрагивающего проблемы взаимодействия черных и белых в США, заявил: “If nearly half of all Blacks are not OK with White people – according to this poll, not according to me, according to this poll - that’s a hate group” (Если, согласно этому опросу, почти половина всех чернокожих не в ладах с белыми – не по моему мнению, а согласно этому опросу – это группа ненависти) [24]. Слово hate (ненависть) в данном случае стало сигналом неполиткорректного отношения к темнокожим, поскольку выражает деструктивное чувство враждебности. Далее сатирик в резкой форме призвал держаться подальше от темнокожих: “Based on the current way things are going, the best advice I would give to white people is to get the hell away from Black people” (Исходя из нынешнего положения вещей, лучший совет, который я бы дал белым людям, – это убираться к черту подальше от чернокожих) [37]. Несмотря на то, что в данном примере отсутствует лексика, носящая явно оскорбительный характер, фраза to get the hell away (убираться к черту) не несет в себе прямого оскорбления, однако коннотация слова hell указывает на негативное восприятие говорящим чернокожих.

Такое неполиткорректное поведение прокомментировали многие газетные издания, являющиеся лидерами мнений в СМИ (The New York Times, The Washington Post, The San Antonio Express News и др.): “…the outlet is “not a home for those who espouse racism” (…торговый дом – это “не дом для тех, кто поддерживает расизм”) . Слово home своей семантикой отражает положительное значение, уюта и привязанности к месту, где можно найти поддержку и защиту. Однако отрицание not a home отчетливо демонстрирует протест против действий, которые могут принести раздор в этот «дом», а именно расистских настроений.

Дистрибьютор, занимающийся реализацией комиксов «Дилберт» Скота Адамса, сделал заявление о разрыве контракта, аргументировав это следующим: “As a media and communications company, AMU (Andrews McMeel Universal) values free speech. But we will never support any commentary rooted in discrimination or hate” (Как медиа- и коммуникационная компания, AMU (Andrews McMeel Universal) ценит свободу слова. Но мы никогда не поддержим никаких комментариев, основанных на дискриминации или ненависти) [37]. Таким образом, компания, в лице председателя и генерального директора, противопоставили в своей речи free speech (свобода слова) и discrimination (дискриминация) or hate (ненависть), где «свобода слова» является добродетелью и носит положительную коннотацию, а «дискриминация» приравнивается к «ненависти» и имеет отрицательную окраску.

Данный пример показывает, как комментарии, опубликованные влиятельными источниками, становятся инструментом формирования подходящего смысла, в чем раскрывается манипулятивная функция «культуры отмены». Подбор «правильной» лексики позволяет сформировать выгодную точ- ку зрения, в духе ПК-идеологии. На основе вышесказанного, мы определяем «культуру отмены» с позиций социолингвистики как социальную практику речевого воздействия для исключения из общества людей на основе их неполиткорректного поведения (оскорбительных слов или дискриминирующих действий).

В результате проведенного анализа мы можем сделать следующие выводы:

• 1.    С точки зрения лингвокультурологии политическая корректность имеет разную степень реализации в культурах: для американской культуры данный феномен является наиболее распространенным, в отличие от русской и китайской. Уровень репрезентации политической корректности в языке может зависеть от принадлежности культуры к числу низкоконтекстных или высококонтекстных, чем выше уровень контекста, тем меньше распространенность политической корректности.

• 2.    Политическая корректность и «культура отмены» как социолингвистические явления имеют общие черты: они основываются на оценивании по различным параметрам (раса, гендер, внешность и др.) социальной идентичности, придерживаются принципа социального равенства, достигая его отличными друг от друга средствами.

• 3.    «Культура отмены» является социальной практикой основанной на манипулятивной функции речевого высказывания, которая применяется в отношении некоего объекта (человек, компания, культура), характеризующегося неполиткорректным поведением, с целью исключения его из общества.