Культурно-антропологические формы взаимодействия нанайцев Дальнего Востока РФ и хэчжэ КНР на современном этапе

Тихоокеанский государственный университет, Хабаровск, Россия, ,

,

Россия является соседом Китая, и обе страны рассматривают друг друга как приоритетных партнеров. На этом фоне изучение взаимодействия нанайцев в России и хэчжэ в Китае является неотъемлемой частью исследования отношений между государствами. Нанайцы – крупнейший традиционный народ российского Дальнего Востока, проживающий преимущественно в низовьях реки Амур и на правом берегу реки Уссури, хэчже – народ приграничного Китая, широко расселен на обширной территории, охватывающей низовья реки Сунгари, бассейн реки Уссури, среднее и нижнее течение реки Хэйлунцзян, а также у подножия гор Ваньда, до острова Сахалин. Они сосредоточены в трех поселках и двух деревнях: этнических поселках Цзецзинькоу и Бача в городе Тунцзян; этническом поселке Сыпай в уезде Жаохэ города Шуанъяшань; деревне Аоци в городе Цзямусы и деревне Чжуацзи в городе Фуюань1. На протяжении долгой истории нанайцы/хэчжэ создали уникальную культуру. Начиная с середины XIX в. эта самобытная культура привлекает внимание исследователей.

Отношения России и Китая имеет долгую историю. С миссий царских послов России к династии Цин в XVII в. до расширения китайско-российской торговли в XVIII в., а также торгового и кадрового обмена между двумя странами интерес российского общества к Китаю постепенно углублялся. Благодаря длительным контактам в Россию были привезены многие выдающиеся достижения китайской цивилизации, от конфуцианства до китайских садов, от мебели и предметов интерьера до шелка и фарфора, которые постепенно становились известными русскому народу. Переломным моментом, наложившим долгосрочный отпечаток на отношения между странами, стали так называемые Айгунский2 и Пекинский3 договоры, подписанные царской Россией и китайским цинским правительством в 1858 и 1860 гг., согласно которым земли, где на протяжении поколений проживал народ хэчжэ, были переданы России.

Айгунский договор явился важной вехой в отношениях между Россией и Китаем. Правда, некоторая часть высших маньчжурских сановников, мечтавших воскресить экспансионизм цинских богдыханов XVII в., встретила его неодобрительно. Однако их позиция не соответствовала реальному положению Китая в середине XIX в., когда главные интересы его народа состояли в том, чтобы сохранить государственную независимость и территориальную целостность страны (Филонов, 2018: 7; 2020: 75–76). Китай был в неменьшей степени, чем Россия, заинтересован в нормализации взаимоотношений, чему соответствовали условия Айгунского договора. Итак, разграничение 1858 г. делимитировало русско-китайскую границу по Амуру. Это событие повлияло на дальнейшую жизнь и культуру народов Китая и России, поскольку теперь они жили по разные стороны государственной границы, представители этого этноса стали поданными двух разных государств, хотя и на одной этнической территории (История и культура нанайцев…, 2003; Клейн, 2014).

С 1980-х гг. советско-китайские отношения начали нормализоваться. С постепенным улучшением советско-китайских и российско-китайских отношений сотрудничество между Дальним Востоком России и Китаем процветало, выходя за рамки экономики и включая культурные обмены. Это развитие продолжало сохранять высокие темпы, поскольку внешняя торговля и иностранные инвестиции, будучи основным принципом региональной политики, обеспечивали экономическую и социальную стабильность Дальнего Востока России. Однако к международному сотрудничеству присоединялись прежде всего крупные промышленные центры. Тем не менее международное взаимодействие по-прежнему оказывало влияние на отдаленные районы проживания этнических меньшинств. Российские власти всех уровней также надеялись содействовать развитию этих регионов посредством международного взаимодействия. Будучи соседом Дальнего Востока России, Китай стал важным партнером.

В начале 1990-х гг. по совместному предложению и при поддержке правительства Хабаровского края, Союза северных национальностей России и городского правительства Тунцзяна, основного места расселения народности хэчжэ в Китае, связи между двумя регионами начали восстанавливаться. В июне 1992 г. стороны подписали Соглашение о сотрудничестве между Нанайским районом Хабаровского края и городом Тунцзян КНР, которое определило обязательства сторон в области экономического и культурного сотрудничества и дальнейшее развитие отношений между двумя регионами (Гуо Ли, 2006). С этого момента этнокультурные обмены и экономические связи значительно укрепились и вступили в новый этап.

То, что современные хэчжэ и нанайцы живут в совершенно разных материальных мирах, окруженные символикой разных государств, употребляя разную пищу (несмотря на некоторые схожие рыбные блюда) и используя разные инструменты, неудивительно. Северо-Восточный Китай и Дальний Восток России ‒ это места, где контрасты столь же разительны, как и между неродственными языками, на которых сегодня говорят хэчжэ и нанайцы.

Однако важно отметить, что долгое время, несмотря на локальные различия в культуре и языках на всем протяжении от верховьев Сунгари до низовий Амура, народы, известные сегодня как нанайцы и хэчжэ, воспринимались как единое целое. Хотя эти народы использовали различные самоназвания, исследователи и путешественники обозначали их одним общим термином, игнорируя различия в их собственных названиях ‒ нынешних нанайцев/хэчжэ. Однако четкое разделение на две отдельные национальности ‒ нанайцев в России и хэчжэ в Китае ‒ произошло только в XX в. в результате административно-государственного размежевания.

При этом терминологическое различие является лишь наиболее очевидным показателем разделения судеб этих народов. По словам Э. Пулфорда, опора на аспект материальности в антропологии, которая в последние годы вышла за рамки подходов, рассматривающих материальную культуру как семиотический компонент социальных отношений, позволяет оценить роль материальных предметов в социальной и политической жизни (Pulford, 2020). После появления на берегах Амура несколько веков назад, куда нанайцы/хэчжэ мигрировали в качестве потомков групп эвенкийских оленеводов, эти народы пережили глубокую трансформацию под значительным влиянием двух государств, маньчжурско-китайской и советско-российской экспансии, завершившейся установлением четкой межгосударственной границы. В результате перемещение между соседними пунктами сегодня может превратиться в крюк в тысячу километров: чтобы пересечь Амур в сторону Тунцзяна у берегов Хабаровска, необходимо сесть на паром летом, а зимой использовать понтонный мост, но в период межсезонья, когда лед слишком прочен для парома, но еще ненадежен для понтонного моста, возможен только объезд через Суйфэньхэ – Пограничный по старой Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), построенной еще царской Россией. Она до сих пор остается здесь единственным действующим круглый год пограничным пунктом между странами. Экспансия двух государств, воплощенная в проектах вроде КВЖД, представляла собой политико-материальный процесс, в ходе которого часть народа нанай-цев/хэчжэ включалась в новые государственные реалии. Основой этого процесса стали обмен и практическое применение материальных объектов обеих культур (Pulford, 2021).

Поскольку в социалистических СССР и КНР как исторический прогресс, так и националь-ная/этническая принадлежность рассматривались через марксистскую призму материальных и технологических этапов, сама культура стала широко пониматься преимущественно в терминах, основанных на объектах. На официальном уровне финансируемый и курируемый правительством музей хэчжэ в Тунцзяне описывает орудия раннего амурского рыболовства как инструменты, способствовавшие «ускоренному экономическому развитию», в то время как экспозиции нанайского районного музея в селе Троицкое подчеркивают «прогресс», достигнутый нанайцами после прихода русских, который позволил им «освоить огнестрельное оружие». Во время визита в Хабаровск в 1998 г. антропологи также наблюдали эту тенденцию в практике местных музеев, что побудило их задаться риторическим вопросом: «Все это оружие, инструменты и вышивки определяет нанайца?» Но местные нанайцы/хэчжэ также реализуют «народную» версию таких материальных подходов, поскольку сегодняшние попытки возродить забытые элементы своей культуры прошлого парадоксальным образом принимают отчетливо материально укорененную форму (Pulford, 2021: 324).

Таким образом, культура коренных народов нанайцев/хэчжэ подразумевает «материальные вещи», которые можно закопать, обнаружить, получить, уничтожить, сохранить, описать, представить в экспозиции или продать. Это остается актуальным и в современную эпоху, когда стороны по-прежнему «общаются» с помощью предметов материальной культуры. Несмотря на отход от бартера раннего этапа, периодические взаимные визиты нанайцев/хэчжэ в основном являются поводом для обмена предметами, которые затем после праздников выставляются в музеях обеих стран. Они, как правило, соответствуют ограниченному набору артефактов, которые рассматриваются как олицетворение культуры коренных народов – от шаманских бубнов до костюмов и изделий ручной работы.

Изначально бартерная торговля стала основой экономических отношений: нанайцы обменивали главным образом древесину на зерно и предметы первой необходимости из Китая. Постепенно этот простой бартерный обмен сменился масштабными проектами сотрудничества в лесном хозяйстве. Несмотря на значительные инвестиции китайского правительства и реализацию соответствующей льготной экономической политики, районы проживания этнического меньшинства хэчжэ в Китае, на которые повлиял их образ жизни и традиционные методы производства, сталкиваются с теми же социально-экономическими проблемами, что и Нанайский район на Дальнем Востоке России. Для адаптации промышленных структур и решения проблем занятости обе стороны могут в полной мере использовать первозданную, уникальную и загадочную природу районов проживания для развития самобытного экотуризма. Последний обладает высокой культурной ценностью, позволяя за короткий период пережить духовное возвращение к природе, удовлетворяя более высокие потребности в восприятии, исследовании и понимании природы и местной культуры. В 2010-х гг. хэчжэ начали развивать фольклорный туризм, превращая культурные объекты в туристические достопримечательности. Соответствующим образом организованные процессы развития Нанайского района в России и региона хэчжэ в Китае в условиях разного исторического контекста могут сделать их центрами трансграничного экотуризма между двумя государствами.

Поэтому КНР и Россия прилагают дополнительные усилия по «искусственному» возрождению культуры народов. Для этого разработаны меры по развитию приграничного туризма, среди них создание кино- и телепродуктов, игр, связанных с народом хэчжэ, проведение археологических раскопок в регионе для выявления культурных пластов. Например, заключен договор с Хабаровским краевым музеем имени Н.И. Гродекова – археологи Хабаровска и Харбина намерены провести раскопки вдоль русла Амура на территории края. Создаются экспозиции с реализацией сувенирной продукции с национальным колоритом4. Но хэчжэ из-за утраты традиций вынуждены учиться заново рукоделию, игре на народных инструментах и фольклору у нанайцев из России, которые сохранили данные традиции.

Одной из самых действенных и живых форм такой поддержки становятся масштабные культурные события. Ярким примером этому послужил фестиваль «Даи аня» («Большой праздник»), он стер границы, собрав на одной земле нанайцев российского Дальнего Востока и северных провинций Китая, а Хабаровск в июле 2025 г. по праву стал на это время культурным центром народа. Более 350 артистов, мастеров прикладного искусства и активистов приехали, чтобы показать свои таланты, а также обсудить актуальные вопросы и перспективы развития5.

В селах и районных центрах, где проживают нанайцы, регулярно проводятся различные фестивали, такие как «Соцветие культур», «Праздник лета – древний свет», «Хосикта Мангбо» («Звезды Амура»), «Аист над Амуром», «Нанай Дилгани» («Голос нанайца»). Кроме того, для увеличения популярности подобные мероприятия реализуются и в Хабаровске, где представлены не только творческие коллективы, но и блюда нанайской кухни, предметы искусства. Проводятся мастер-классы по традиционным ремеслам. Также на грантовые средства выпускаются книги нанайских сказок и легенд, регулярно проходят выставки. Например, с 2004 г. проходит конкурс мастеров декоративно-прикладного искусства «Ремесла Земли Дерсу»6. В 2025 г. в селе Синда отреставрирован памятник советско-российскому певцу, заслуженному артисту РСФСР, а также Якутской АССР нанайцу Кола Бельды.

Целенаправленные усилия по сохранению наследия являются частью масштабного и глубокого процесса культурной трансформации. Все более тесное сотрудничество большинства коренных жителей с русскими отразилось на всех аспектах жизни нанайцев, включая культурные представления, ставшие частью массовой и популярной культуры, считающейся результатом преодоления устаревшего образа жизни и проявлением социального прогресса. В отличие от традиционной этнической культуры современная традиционная культура формируется в новом контексте. Важным компонентом новой этнической культуры является этническая театральная труппа. В культуре нанайцев это фольклорный театр. Народные исполнительские традиции органично сочетаются с присущими им концепциями, темами, исполнительскими стилями и профессиональным творчеством. Нанайские фольклорные театральные труппы стремятся продемонстрировать объективное взаимодействие двух стилистических уровней: этнического народного и европейского профессионального (Крыжановская, 2010).

Русско-китайский клуб в Хабаровске служит практическим инструментом углубления культурного взаимодействия между двумя народами. Он становится современной площадкой для прямого диалога, продолжая традиции обмена, заложенные еще в XVII–XVIII вв. Подобно фестивалям, деятельность клуба позволяет преодолевать границы, создавая живое пространство для общения. На встречах участники могут знакомиться с материальной и духовной культурой друг друга, будь то национальная кухня, ремесла или фольклор. Эта работа напрямую способствует искусственному возрождению и сохранению общих для нанайцев и хэчжэ культурных традиций. Таким образом, клуб вносит свой вклад в укрепление российско-китайских отношений на уровне народной дипломатии, поскольку крайне важно совершенствовать взаимодействие, опираясь на мероприятия высокого уровня для повышения качества культурного диалога и углубления взаимопонимания.

В настоящее время культура хэчжэ и нанайцев постепенно становится предметом исследований, все больше ученых стали обращать внимание на историю и развитие этих двух народов. Изучение истории хэчжэ поможет защитить их традиционную национальную культуру (Ван Мэнюань, 2022: 13). Любую национальную культуру можно рассматривать как совокупность трех систем, каждая из которых соответствует определенному слою культуры в обществе и обладает выраженной этнической спецификой. Материальная культура охватывает сферу производства: создание орудий труда, одежды, продуктов питания. Духовная (мировоззренческая) культура включает в себя мифологию, религию, философию, искусство и литературу. Социальная культура подразумевает общественное устройство, нормы поведения и межличностные отношения (Ли Хунцзюань, 2018: 187).

Таким образом, применение сравнительно-исторического метода позволяет сделать вывод, что взаимодействие нанайцев и хэчжэ прошло сложную эволюцию: от состояния неразрывной этнокультурной целостности ‒ через болезненное административно-территориальное разделение и культурную дивергенцию ‒ к современному этапу искусственного, или проектного, возрождения связей на новой основе. Материальная культура выступает центральным механизмом этого процесса, поскольку она становится ключевым каналом для поддержания диалога двух народов. На практике все три системы воплощают в себе современные формы культурного взаимодействия, которые могут быть представлены в виде проектной деятельности, фестивалей, работы клубов и др. Все это выполняет важнейшую функцию «моста», связывающего два культурных пространства, способствуя взаимопониманию и внося вклад в укрепление российско-китайского партнерства, что полностью соответствует духу современной философской мысли, ориентированной на диалог культур и преодоление границ.