Культурные растения дьяковского времени из Московского Кремля (материалы раскопа 1 в Большом сквере)

В 2019–2021 гг. Институтом археологии РАН были проведены раскопки в Большом сквере Московского Кремля, к востоку от Архангельского собора, где в XVI–XVIII вв. размещались Приказы – органы центрального управления Русского государства. В толще отложений, общая мощность которых достигала 6 м (до 9 м в заглубленных погребах), удалось выделить несколько слоев, часть из которых включала строительный мусор от возведения зданий Старых (1591 г.) и Новых (1675–1682 гг.) Приказов. В ходе работ было выделено и изучено 14 слоев (нумерация 1–9 и прослойки, получившие литеру «а») ( Коваль и др. , 2023).

Во время раскопок была собрана представительная археоботаническая коллекция, включающая 38 флотационных образцов, 5 образцов из зерновых

1 А. Ю. Сергеевым исследование выполнено в рамках темы НИР ИА РАН «Московский Кремль по материалам новейших археологических исследований: культурный слой, архитектурные сооружения, артефакты» (№ НИОКТР 122011100062-2).

скоплений и одну визуальную выборку. Эта публикация посвящена исключительно находкам культурных растений, обнаруженным в шести образцах, происходящих из разных уровней слоя 7 (4 обр.) и слоя 9 (2 обр.), с двух участков (сектора 1 и 3), где зафиксированы остатки дьяковского слоя ( Коваль и др. , 2023. С. 109. Рис. 6). Слой 7 на основе керамического материала датируется второй половиной XIV в., однако возможно, что он начал формироваться уже в XIII в. (Там же. С. 107). Слой 9 содержал материалы двух этапов дьяковской культуры – V–II вв. до н. э. и II–V вв. н. э. (Там же. С. 109). Слой 7 в секторе 1 лежал прямо на слое раннего железного века. Стоит отметить, что слой 9 не имел четкой стратиграфии и сильно порушен многочисленными перекопами средневековой эпохи. Между слоем железного века и средневековым слоем не прослежено стерильной прослойки, которая, скорее всего, была подрезана в древнерусский период ( Лопатина, Коваль , 2022. С. 154, 156). Слой 7 наряду с древнерусской керамикой также содержал дьяковскую, а слой 9 наряду с дьяковской – древнерусскую (Там же. С. 156. Табл. 1). Выделение именно этих шести образцов из общей выборки обусловлено резким отличием от археоботанических спектров древнерусского времени их набора основных зерновых культур, который соответствует скорее раннежелезной эпохе.

Целями данной статьи являются публикация проанализированных материалов и попытка их сопоставления с опубликованными ранее коллекциями из дьяковских поселений московского региона. Рассмотрение, безусловно, важных причин, определивших различие дьяковских и древнерусских спектров сельскохозяйственных культур (с привлечением этноботанических и палеокли-матических свидетельств), выходит за рамки настоящей статьи, но планируется в дальнейших публикациях.

Три пробы отобраны из верхнего горизонта слоя 7, одна – из нижнего и две пробы из слоя 9 (табл. 1). Объем каждой пробы составлял 10 л, все они были промыты методом ручной флотации на ситах с ячейкой 0,5 мм по методике, принятой в Лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН ( Лебедева , 2016). Полученные флоты несколько отличались друг от друга, но в целом имели в основе древесный уголь, загрязненный плотно прикипевшими к нему частицами песка. В образцах из верхнего горизонта слоя 7 отмечены остатки некарбонизи-рованной древесины, кости грызунов, рыб, а в половине образцов – склероции почвенных грибов. Объемы флотов составляли 10–30 мл, кроме образца № 3874 (70 мл). Результативность флотации составила 100 %, т. е. в каждой пробе были обнаружены ботанические макроостатки.

Всего извлечено 1788 различных макроостатков, из них 41 находился в не-карбонизированном (далее – НК) состоянии и 3 в минерализованном. Практически все находки культурных растений являются карбонизированными, за исключением одной минерализованной зерновки проса и одного НК плода конопли. Поскольку сам слой 7 имеет смешанное происхождение, то НК остатки (в нашем случае – в основном семена сорных видов и косточки малины), скорее всего, имеют отношение к средневековым переувлажненным горизонтам (см.: Лебедева, Сергеев , 2022). Кроме того, вышележащие слои 5 и 6 имеют повышенное содержание НК макроостатков, так что вероятность интрузивов по микроперекопам довольно высока.

Таблица 1. Большой сквер Московского Кремля, раскоп 1.

Археоботанический спектр образцов из слоев 7 и 9

№ раб.	№ ан.	Место отбора пробы	£ £ 8 8 о к о £ 8 й	£ 8 8 ^ £ & 8 £ 8 й	£ £ 8 й	£ 8 й	§ ^р > £	^р > £	£ £ £ 8		£ § £	о Щ	03 i	о ч о 2 £
11	3874	Сект. 1, гл. -340/-350, кв. 3, сл. 7		10	2	4	21		78		5	120	81	4
12	3875	Сект. 1, гл. -340/-350, кв. 2, 3, сл. 7	2	1		2		2	18	1		26	265	6
14	3876	Сект. 1, гл. -360/-370, кв. 2, 3, сл. 7		2	1	2		6	10		1	22	1	1
15	3877	Сект. 1, гл. -390/-400, кв. 3, сл. 7, низ	1	3		1		2	18			25	12
17	3878	Сект. 1, гл. -440/-450, кв. 4, 5, сл. 9				1		4	33			38	55
42	3879	Сект. 1, гл. -490/-510, кв. 31, 32, сл. 9		2		1		9	36			48	125	3
ВСЕГО			3	18	3	11	21	23	193	1	6	279	539	14
%			1,1	6,5	1,1	3,9	7,5	8,2	69,2	0,4	2,1	100,0	97,6	2,2
			12,6				15,7
Частота встречаемости, %				83,3	33,3		100		100	16,3	33,3		100

Сохранность материалов ниже средней оценена в 2,5–3 балла по пятибалльной шкале. Поэтому, хотя культурные растения составили 75,1 % в общей структуре рассматриваемой здесь коллекции, на долю определимых зерен пришлось всего 16 %. Неопределимые фрагменты зерновок составили 27,5 %, а вот остатков мякины непривычно много для московских образцов - 30,9 % (см.: Лебедева, Сергеев, 2022); еще 0,8 % – это узлы соломы. Индекс насыщенности (ИН)2 для слоев 7 и 9, таким образом, составляет 219, и этот показатель сопоставим со средневековыми городскими слоями разных раскопов Московского Кремля: 339 (14 корпус) и 168 (Подол) (Лебедева, Сергеев, 2022. С. 341).

Археоботанический спектр (АБС) составлен на основе всего 279 определимых целых и фрагментированных зерновок и семян культурных растений (табл. 1). При этом определено не менее шести их видов. Две трети находок (69,2 %) относятся к просу обыкновенному Panicum miliaceum (рис. 1: а ). Второе место принадлежит ячменю Hordeum vulgare (рис. 1: б ), вероятно, в его пленчатой форме (15,7 %). Только в одном образце (№ 3874) выявлены искривленные зерновки, что дает основание говорить о присутствии многорядного подвида Hordeum vulgare ssp. vulgare. Чуть меньшую часть спектра (12,6 %) занимают пшеницы: пшеница двузернянка Triticum turgidum ssp. dicoccum (6,5 %) (рис. 1: в ), единичные зерна мягкой пшеницы Triticum aesti-vum (1,1 %) и зерновки Triticum sp., неопределимые до вида (3,9 %). Также имеются фрагментированные зерновки, которые можно отнести и к Triticum turgidum ssp. Dicoccum , и к Triticum monococcum (1,1 %). Кроме того, найдено небольшое количество других культур: одно зерно, вероятно, культурного овса Avena sativa (0,4 %) и шесть семян льна Linum usitatissimum (2,1 %) (рис. 1: г ). Единственное семя конопли Cannabis sativa в обр. № 3879 (слой 9) условно признано древнерусским интрузивом, так как находится в НК состоянии (см. выше). Частота встречаемости выше всего у проса, ячменя и двузернянки (табл. 1).

Остатки мякины занимают треть в структуре археоботанической коллекции, и на первый взгляд это кажется очень высоким значением по сравнению с 1,3 % мякины в раскопе на месте 14 корпуса Московского Кремля (Там же. С. 336). Кроме того, в отличие от той коллекции, где фрагменты мякины встречаются спорадически, в данном случае они обнаружены во всех шести образцах. Имея в наличии только эти цифры, мы должны были бы считать, что имеем дело с очисткой урожая на поселении, т. е. с частью производственного цикла зерновых. Однако, учитывая, что 97,6 % из этой категории относятся к колосковым вилочкам и основаниям чешуй пленчатых пшениц, а еще 2,2 % – к отдельным сегментам колосового стержня пшеницы, становится ясно, что перед нами – результат домашней очистки пленчатых пшениц, т. е. отходы, появляющиеся после отделения зерна от плотно прилегающих чешуй. Такую операцию с древности проводили в домохозяйствах, имеющих дело с хранением пленчатых злаков; после этого фрагменты колоса становятся частью мусорной составляющей культурного слоя ( Peña-Chocarro, Zapata , 2003). К двузернянке нами достоверно отнесены лишь 96 колосовых фрагментов (рис. 1: д ), из них 13 вилочек из верхней части колоса (рис. 1: е ). Еще 430 фрагментов по причине худшей сохранности отнесены в общую категорию пленчатых пшениц Tr. monococcum/dicoccum . Однако поскольку других видов пленчатых пшениц в образцах достоверно не выявлено, то условно можно считать, что основным, если не единственным, видом была все же двузернянка.

Археоботанические критерии, позволяющие отделять дьяковские поселения, производившие сельхозпродукцию, от потреблявших ее, на данный момент не разработаны; мы надеемся, что это получится сделать в будущем. Поэтому отметим только, что в нашей коллекции не обнаружены отходы от первых

Рис. 1. Археоботанические макроостатки а – зерновки проса обыкновенного; б – зерновки ячменя; в – зерновки двузернянки; г – семя льна; д – колосковые вилочки из средней и нижней частей колоса двузернянки; е – колосковые вилочки двузернянки из верхней части колоса послеуборочных стадий очистки урожая – например, при значительном числе вилочек и оснований чешуй отсутствуют основания колоса двузернянки (место, где колос переходит в соломину), также нет ни одного колосового фрагмента ячменя. Кроме того, зафиксировано низкое содержание семян сорных таксонов (всего 15 %) и недозрелых зерновок проса (3 % от всего проса), что скорее характерно для поселений-потребителей. Однако выборка образцов, как и исследованная площадь дьяковского слоя, слишком мала, чтобы экстраполировать полученные данные на все поселение.

Судя по керамическому материалу, дьяковские слои в Большом сквере перемешаны между собой, и выборка из шести образцов не является достаточной и адекватной для проведения сравнений с другими стратифицированными памятниками этого периода. Однако для общего представления можно попытаться сопоставить коллекцию Кремля с поселениями, где исследователями были выделены ранне- и позднедьяковские горизонты. В настоящее время мы располагаем археоботанической базой данных не менее чем по 15 памятникам дьяковской культуры, составленной как по опубликованным материалам, так и по данным внутренней АБД Лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН. Среди них преобладают городища, при этом сравнительно репрезентативных дьяковских выборок исследовано и опубликовано немного – Царицыно-1 ( Лебедева , 2008), Кикинское ( Вишневский , 2021. С. 14, 15, 60), Настасьино ( Лебедева , 2004; 2013), Дьяково ( Кренке , 2011. С. 189–191), Ростиславль ( Лебедева , 2005; 2009). Но для корректного сравнения нам подходят лишь последние четыре.

Если сравнивать наш спектр со спектрами наиболее близко расположенного к Кремлю Дьякова городища, то видно, что АБС Большого сквера близок к нижним (раннедьяковским) слоям Дьякова городища (рис. 2: 1, 2 ). Так, проса в кремлевском АБС 69,2 % против 78 % Дьякова городища, ячменя – 15,7 и 9 % соответственно. А совокупные доли пшениц почти одинаковы – 12,6 и 13 % (к сожалению, исследовавшая эту коллекцию Н. А. Кирьянова в своих таблицах не проводила подробную разбивку на двузернянку и мягкую пшеницу).

Примерно эти же пропорции характерны и для АБС Настасьино (раннедьяковские слои) (рис. 2: 3 ). А вот в верхнем горизонте верхнего слоя Дьякова городища 81,4 % всего спектра занимает ячмень, он же лидирует и на позднедьяковском Кикинском городище, что сильно отличает их от кремлевской коллекции.

Доминирование проса отмечено также на всем протяжении существования Ростиславльского городища (и в раннедьяковском, и в позднедьяковском периодах) (рис. 2: 4, 5 ).

Мягкая пшеница и лен если и присутствуют на указанных памятниках, то либо в небольших количествах, либо в отпечатках на керамике (например, на Кикинском городище).

Конечно, нужно учитывать разные методические подходы, применявшиеся при изучении приведенных коллекций, их неравнозначность в отношении количества образцов, проблему вероятной контаминации образцов на многослойных памятниках. Однако даже при всех этих ограничениях можно сделать некоторые выводы.

В целом для шести кремлевских образцов прослеживается базовая для дьяковской культуры триада: просо, пшеница двузернянка и ячмень с минимальным участием мягкой пшеницы и льна. АБС Кремля, хотя имеет смешанную природу, таким образом, больше тяготеет к раннедьяковским памятникам, на которых выявлено преобладание проса.

Стоит отметить принципиальное отличие АБС рассматриваемых образцов от спектров, полученных на основе коллекций из городских древнерусских слоев XIII–XIV вв. – Москвы, Суздаля, Ярославля, Ростиславля ( Лебедева , 2005; 2023; Антипина, Лебедева , 2012. С. 160–165; Лебедева, Сергеев , 2022. С. 334–337), где зафиксировано преобладание ржи и овса, остальные же злаки уступают им

Рис. 2. Археоботанические спектры дьяковских памятников

1 – Большой сквер Московского Кремля, раскоп 1, слои 7 и 9 (279); 2 – Дьяково г-ще, раннедьяковские слои (280); 3 – пос. Настасьино, раннедьяковские слои (376); 4 – Ростиславль, раннедьяковские слои (943); 5 – Ростиславль, позднедьяковские слои (770)

(В скобках указано количество макроостатков)

порой значительно. Похожая ситуация наблюдается и в Новгороде Великом ( Кирьянов , 1959). На сельских памятниках картина более сложная, однако даже для северных областей Древней Руси, где ячмень, вероятно, имел большое значение, к XII–XIII вв. рожь вытесняет его с первой позиции, а двузернянка не обнаружена вовсе ( Макаров и др. , 1998. С. 181). Лишь на нескольких селищах Суздальского Ополья в это время наблюдается заметное присутствие двузернянки, ячменя и проса, но все же при лидировании в спектрах ржи и овса ( Лебедева , 2023). В рассматриваемых здесь шести образцах отсутствует рожь, имеется всего одно зерно овса (которое, вероятнее всего, имеет средневековое происхождение), а мягкая пшеница занимает лишь незначительную часть спектра.

Таким образом, пробы из слоя 9 имеют состав, характерный для поселений дьяковской культуры, а вот схожее с ними соотношение культур в образцах из слоя 7 выглядит странным, учитывая датировку слоя, но при этом оно не могло быть вызвано случайным смешением «ботанического» содержимого древнерусских слоев разного времени.

С точки зрения керамического материала слой 7 на раскопе 1 считается в основном сформированным в древнерусское время (XIII–XIV вв.), но с примесью дьяковской керамики, однако с археоботанической точки зрения он выглядит как дьяковский, вероятно, с небольшой примесью древнерусских растительных остатков (в основном в категории сорных таксонов, происходящих из влажного слоя). Наблюдаемое несоответствие свидетельствует о сложных процессах формирования культурных слоев на многослойных памятниках (в частности – для древнерусских/дьяковских городищ), которые мы пока не до конца понимаем. Похожие проблемы существуют и для других аналогичных поселений (Настасьино и Ростиславль), однако слои смешанного происхождения на них фиксируются и по керамике, и по археоботаническим находкам – наряду с «дьяковской триадой» в них присутствуют рожь и овес ( Лебедева , 2004; 2005).