Культурный статус музыки в контексте европейской традиции как элемент содержания музыковедческой подготовки педагога-музыканта

Как явление культуры музыка представляет собой один из самых сложных предметов анализа: в ней идеальное предстает как «чистый смысл», практически не отягощенный ничем материальным и связанный лишь с выражением духовного потенциала определенной культурно-исторической эпохи. Одновременно в музыке отражается личностно-интимная структура человеческой души, что порождает проблему координации индивидуального мировоззрения с общепринятыми художественно-культурными нормами и канонами определенного времени.

В личностном плане музыка в отличие от всех других искусств имеет специфическое отношение к пространственно-временной определенности - поэтому все чаще акцентируется ее экзистенциальный характер. По словам С.Л. Франка, «искусство музыки ориентировано не на "бесконечно-вечное" и не на решение вопроса о том, буду ли я продолжать существование после моей телесной смерти, а о том, обладаю ли я уже сейчас подлинной реальностью, подлинно ли я есмь, или я обладаю лишь призрачным, неподлинным существованием» [3].

Укоренение искусства музыки в глубинной диалектике подлинного-неподлинного существования и обеспечивает ее культурный статус. Музыка - «совершающееся совершенство», вечно ускользающее, процессуально длящееся, аналогичное в своем культурном потенциале самому акту творения. В культуре она всегда присутствует в своей интерпретативной перспективе как перманентно актуализирующийся, объективирующийся смысл. «Смысл музыки» во многом обусловлен потребностью и способностью человека в самовыражении, его тенденцией отразить и развить культурную картину мира, которая определяет его мирочувствование и мировоззрение в данный момент времени. Поэтому, по словам С.Л. Франка, музыка связана с персонификацией бытия [3, с. 475]. Она являет собой особо сложный вид искусства, сопряженный с реализацией представлений о бытии через эмоционально-чувственные переживания и представления индивида, выражаемые посредством звуков особого рода, их своеобразных сочетаний и гармонии.

Функции музыки в культуре до сих пор исследованы крайне недостаточно. Обычно выделяют следующие функции, образующие сложное системное единство: означивающую, эмотив-ную, воспитательную, компенсаторную, социализирующую, онтогносеологическую, магическую, коммуникативную, эстетическую, гедонистическую, миметическую, гармонизирующую, эвристическую, терапевтическую [4; 5]. В различных культурах их субординация различна и развивается с учетом деления музыки на роды, жанры и стили. Кроме того, на понимание сущности функций музыки влияет выработанное в данное время представление о природе самого музыкального искусства.

Например, еще в ХVIII веке в контексте философско-эстетического осмысления музыки в рамках европейской культурной традиции сложилось два направления, нашедших выражение в творчестве К.В. Глюка и Н. Пиччини.

Сторонники К.В. Глюка настаивали на социальном значении музыки, подчеркивая ее связь с современными проблемами развития общества. Они акцентировали «историческую энергию» музыки на демократизацию общественных нравов, связь с народной традицией и революционными настроениями эпохи. Сторонники Н. Пиччини подчеркивали субъективноинтимный характер музыки, ее элитарность и аристократизм, связанный с отражением «истории личности», истории внутренних переживаний становящейся индивидуальности, «испытывающей боль и восторг своего бытия» [9, с. 101].

Сходный подход характерен и для современных постмодернистских художественных практик, где культурные и эстетические грани между миром и музыкой, композитором, исполнителем и публикой совершенно утрачиваются, а эстетическая дистанция размывается и исчезает. Критерием культурного статуса музыки в данном контексте становится наиболее полное совпадение («резонанс») подобранных музыкальных средств самовыражения музыканта с накалом его внутренних переживаний, аффектов, страстей или же отсутствие такового (в последнем случае говорят о «белой музыке», выражающей «отсутствие присутствия» и выступающей как одна сплошная музыкальная пауза) (8, c. 21).

Такая музыка не может быть закодирована средствами культуры, она мультипликативна и сиюминутна. Ее нельзя воспроизвести, передать во времени и пространстве для последующей интерпретации. Более того, целью такой музыки не является индуцирование эмоций, поэтому она не предполагает слушателей, а реализуется как экзистенциональный акт субъективной разрядки отдельного сублимирующего индивида и умирает в тот же момент, что рождается. Музыка как бы «выпадает» из культуры: отвергая, по сути, интонационную основу и ладото-нальность, модернистские и постмодернистские течения экспериментируют с «первоначальным субстратом бытия» - с шумами, случайными природными звуками, стохастическими их сочетаниями и компоновками. Образно-отражательная природа музыки здесь не просто игнорируется, а полностью пересматривается и отвергается.

Поэтому вопрос о содержательности музыки здесь не ставится. Цель иная - воспроизвести онтологическую ситуацию «свободного от человека мира», в котором человек вместе с создаваемой им культурой еще не навязывал своих смыслов, значений и идеалов, а только учился распознавать «красивые» звуки и сочетать их между собой.

В данном контексте музыка впервые приобретает контркультурный статус и может быть означена как «антимузыка»: она нацелена на разрушение устоявшихся эстетических канонов и классических традиций, на тотальное обновление привычного музыкального языка. «Современная музыка как бы пытается осуществить исторический поворот и вернуть ситуацию в исходную точку, когда еще возможен выбор с учетом того страшного опыта краха всех культурных иллюзий, которыми жила Европа все это время» [7, с. 219]. С другой стороны, музыкальные эксперименты конца ХХ века, вызвавшие лавину достаточно аргументированной критики, можно рассматривать и как эвристический поиск новой позиции музыкального искусства в ситуации «постмодерна» (термин Ю. Хабермаса).

Таким образом, в настоящее время представление о культурном статусе музыки на основе интонационной парадигмы, сформированное в рамках музыкально-теоретических и музыкально-исторических дисциплин, реализуется педагогом в его работе с учащимися класса струнных смычковых инструментов.

Своеобразной «стартовой площадкой» в становлении интеллектуального, творческого и культурного потенциала будущего педагога-музыканта является изучение дисциплин по теории и истории музыки.

С их помощью обеспечивается целостное воспитание и развитие будущего педагога-музыканта, направленное на совершенствование таких психических свойств личности, как музыкальный слух, музыкальная память, художественное воображение, творческое мышление и др.