Куртаги как одна из форм светского придворного общения в России XVIII в

of conversations, secular communication, small talk.

ВЕСТНИК Мордовского университета | 2014 | № 3

В последние десятилетия появился ряд серьезных работ, посвященных русской культуре XVIII в. [2–3; 5; 7; 9]. Однако многие частные вопросы, связанные с этой темой, остаются малоизученными. Цель данной статьи – на основании мемуарных и документальных источников представить характеристики куртажных собраний как одной из форм интеллектуального досуга российского дворянства XVIII в.

После правления Петра I вместо ассамблей была введена новая форма придворных развлечений: именным указом Екатерины I от 11 января 1727 г. было «велено еженедельно по четвергам в пятом часу пoполудни собираться в доме императорского величества на курдах или съездах» [14].

Слово куртаг образовано слиянием двух лексем: фр. cour (двор) и нем. tag

(день) [18]. В Словаре современного русского литературного языка представлено следующее значение понятия куртаг : «Прием, приемный день в царском дворце» [13, c. 1878]. В отличие от петровских ассамблей куртаги устраивались только при дворе монарха.

Куртаги являлись заимствованной формой увеселения российских коронованных персон, о чем свидетельствуют описания придворной жизни французского, прусского, датского, польско-саксонского и английского дворов, составленные российскими послами графами Г. Гроссом, Г. К. Кейзерлин-гом, П. И. Паниным и А. П. Бестужевым-Рюминым. Согласно этим описаниям-реляциям, куртаги существовали при дворе Вены, Варшавы, Дрездена, Версаля и т. д. [12].

«Церемониальный камер-фурьер-ский журнал» (КФЖ) содержит сведения о регулярно проводившихся куртагах. Что касается частотности куртажных дней, согласно КФЖ, каждый монарх имел свои предпочтения: Екатерина I – четверг; Анна Иоанновна, Петр II, Елизавета Петровна – воскресенье и четверг; Екатерина II – воскресенье и среда; Павел I – воскресенье.

Куртаги представляли собой культурное пространство, в рамках которого сосуществовали следующие элементы:

– беседа;

– игра;

– музыка.

Куртаги имели корпоративный характер, поскольку проводились только для высших представителей дворянского сословия. При Екатерине I на придворные собрания приглашались лица не ниже 7-го класса Табели о рангах, а также иностранные министры [10, c. 64]. Аналогичные требования к статусу участников куртагов сохранились до конца XVIII в. Подробные сведения о присутствовавших на куртагах высокопоставленных лицах эпохи Екатерины II содержатся в «Записках Семена Порошина» [11, c. 129, 228, 276, 461]. Таким образом, куртаг – это придворная форма досуга, отличительным признаком которой являлось общение на суперсоциальной дистанции [6, c. 105–107], под которой понимается регистр общения между партнерами высшего социального статуса. Следует подчеркнуть интернациональный характер куртагов, поскольку в процессе них происходило общение императорского двора и российской элиты с иностранными послами и министрами.

Благодаря участию в куртагах монархи могли отвлечься от повседневных государственных дел. В связи с этим 17 февраля 1732 г. появилось распоряжение Кабинета министров о недопустимости на куртагах письменно или словесно «подавать прошения» императрице [1, c. 7]. Факты, взятые из «Записок...» Порошина [11, с. 125, 153, 347,

373, 389–390, 467], свидетельствуют о том, что во время куртагов за бильярдным или карточным столом проходила непринужденная светская беседа, сопровождавшаяся нередко соревновательным остроумием и даже легким подтруниванием:

– 7 ноября 1764 г. «Лев Александрович [обер-шталмейстер граф Нарышкин. – Е. С. ] передразнивал турецкого посланника, также гр. Ржеутского, как он Государыне речь на аудиенции говорил, и еще комедианта Репо, который в опере, называемой: “молошница”, наряжался в медведей»;

– «Ея Величество сегодня быть изволила в Новодевичьем монастыре <…>. Изволила спрашивать шутя [23 ноября 1764 г.] у Великого Князя, не хочет ли он тут же жить с девушками»;

– 31 июля 1765 г. «Я [Порошин. – Е. С. ] разсказывал на ухо Захару Григорьичу [генерал-фельдмаршалу графу Чернышову. – Е. С. ] один анекдот о Его Высочестве. Государыня, приметя сие, изволила, оборотясь к гр. Захару Григорьичу, спросить; пожалуй, скажи, што тебе Семен Андреич разсказывал?»;

– 14 августа 1765 г. «шутили и разные загадки загадывали, как на пример: что не сядет другой на том месте, где я сидел; что два яйца одно за другим на-тощак не съесть; je ne suis pas ce que je suis, car si j’йtais ce que je suis, je serais un вne [я не тот, кто я есть, если бы я был тем, кто я есть, я был бы ослом. – Е. С. ]»;

– «Государыня во время игры [29 августа 1765 г.] разсуждать изволила, как бы тогда жили, если бы комета нас с собой утащила, и мы бы хрустальными сделались. Ея Величество очень сей мыслию изволила забавляться, и шутить весело, остроумно и замысловато»;

– 18 октября 1765 г. «фрейлины шпыняли [посмеивались. – Е. С. ] над страстью Великого Князя к его возлюбленной [фрейлине А. П. Шереметевой. – Е. С. ]».

Таким образом, завсегдатаи куртагов отходили от требований парадного, официального этикета, вели себя просто и непринужденно.

Серия «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки»

ВЕСТНИК Мордовского университета | 2014 | № 3

Кроме этого, в ходе подобных мероприятий обсуждались бытовые проблемы, например, предстоявшие путешествие (27 февраля 1765 г. «Ея Величество говорить изволила, что она будущим летом намерена проехать ладожским каналом и вверх по реке Волхову, c’est trиs nйcessaire, plus nйcessaire que vous ne vous imaginez peut-кtre [это намного важнее, чем вы себе представляете. – Е. С. ]»); затрагивались вопросы военной сферы (27 июля 1765 г. «Петр Ив. [генерал-аншеф граф Панин. – Е. С. ] разсу-ждал о действиях артиллерии, отдавая преимущество старой перед новоизобретенными гоубицами Шуваловскими»); научная проблематика (11 марта 1765 г. «…между прочим граф Григорий Григорьич [Орлов. – Е. С. ] заговорил о Физике и упомянул о гремящем золоте, aurum fulminans, то пристал Его Высочество к речи и спорил против Григория Григорьича»); вопросы искусства (31 июля 1765 г. «…как игры окончились и все встали, изволила Ея Величество смотреть миниатюрный портрет гр. Федора Григорьича Орлова, который очень искусно и схоже написан живописцем Датским») [Там же, c. 288, 339, 305, 347].

В куртажной беседе непосредственное участие принимали также иностранные послы и министры [Там же, с. 109, 139, 501, 521], присутствие которых требовало использования российской аристократией иностранных языков. Более того, иноязычная речь Екатерины II и ее приближенных (примеры представлены выше) свидетельствует о том, что общение между представителями российского дворянства происходило на иностранных языках. Ю. М. Лотман подчеркивает естественность их употребления дворянской элитой: «Перед нами не прихоть моды и не гримаса невежества, а характерная черта лингвистического процесса. В этом смысле употребление иностранных языков составляет элемент русского культурного языкового общения» [8, с. 65].

Важной составляющей куртагов были карточные игры, реже – бильярд.

Посещавший куртаги в 1735–1736 гг. шведский ученый К. Р. Берк писал, что при дворе Анны Иоанновны «время проводят за jeux de commerce [азартные игры. – Е. С. ], но ставки порядочные. Сама императрица играла в пикет или на бильярде» [4, c. 155]. В эпоху Екатерины II карты и бильярд также пользовались популярностью. Например, на куртаге 9 марта 1765 г. «Ея Величество изволила играть в карты в ломбер с графом Кирилой Григорьевичем Разумовским и с Григорием Григорьевичем Орловым. Его Высочество начал играть в билиард с камер-юнкером Баскаковым. В других углах были также игры: партию в ломбер играли Николай Иванович Зеновьев, граф Федор Григорьич Орлов и Иван Иваныч Юшков; другую партию в ломбер же играли генерал князь Александр Михайлович Голицын, Граф Роман Ларионович Воронцов и гвардии майор князь Матвей Александрович Гагарин. В четвертом углу фрейлины с кавалерами в берлан играли» [11, c. 302]. Подобные сведения часто встречаются в «Записках…» Порошина [Там же, c. 276, 284, 319, 355, 544].

Музыка на куртагах являлась преимущественно фоном, сопровождавшим общение и игры. Во время Великого поста она не звучала [Там же, c. 313; 15, c. 102, 112].

Исполнителями на куртагах являлись певцы и инструменталисты, часто обладавшие мировой известностью. Во время Анны Иоанновны предпочтение отдавалось итальянским композиторам и музыкантам: Ф. Арайи, Л. Мадонису, Д. Дало-льо, К. и Ф. Джиорджи, Р. и Дж. Бон и др. Исполнялись их арии, сонаты и кантаты [19, c. 80, 83].

Музыкальный репертуар куртагов эпохи Елизаветы Петровны можно восстановить при помощи некоторых косвенных данных. Так, например, запись в КФЖ от 26 апреля 1756 г. о количестве подвод и экипажей, необходимых для доставки музыкантов во дворец в «куртажные дни», дает возможность составить представление о том, как строи- лись программы. В этой записи упомянуты капельмейстер Ф. Арайя, «Ма-дониус скрипач», певцы Д. Карестини и Л. Салетти, певицы Ш. В. Шлаковская и К. Джорджи, а также «12 персон» без уточнения рода их деятельности (видимо, оркестровые музыканты). Певцы исполняли, вероятно, арии из опер, которые ставились на петербургской придворной сцене; два скрипача, помимо сопровождения певцам, могли играть соло. Возможно, оркестр также исполнял самостоятельно какое-нибудь произведение. Я. Штелин подчеркнул высокий профессионализм придворных музыкантов: «Изящный вкус и тонкое понимание так развились при дворе, что здесь могло иметь место только истинное искусство» [Там же, c. 87].

В период царствования Екатерины II КФЖ часто сообщал о проводимых куртагах, но, к сожалению, не фиксировал информацию о репертуаре и исполнителях, а ограничивался указанием на то, что во время мероприятия играла «обычная Италианская музыка», «вокальная и инструментальная музыка», «пели певчие», «ЕИВ изволила с кавалерами забавляться в карты; причем играно на скрипицах» [16, c. 30, 32, 40, 41, 43, 46, 61, 63, 68, 71; 17, c. 11, 16, 35, 97, 122, 201, 219]. Восторженные отзывы о куртажной музыке эпохи Екатерины II содержатся в «Записках...» Порошина: 26 ноября 1765 г. «…музыка чрезвычайно хороша, огромна и приятна; если прилежно вслушаешься, то сердце восхищается. Ее Величество чрезвычайно оною довольна»; 27 сентября 1765 г. «…на клавикордах играл и оркестром управлял славный в Европе капельмейстер Г. Б. Галуппи. Музыку слушали все с крайним наслаждением» [11, c. 435, 518].

Таким образом, говоря о куртагах как одной из форм дворянского интеллектуального досуга в России XVIII в., акцентируем внимание на следующих моментах:

– куртаги – ассимилированный в России элемент европейского придворного развлечения, где общение происходило на суперсоциальной дистанции, т. е. коммуникантами выступали лица с высшим статусом;

– в процессе общения высокопоставленные персоны отходили от правил официального этикета;

– понятие «светское общение» на куртагах реализовывалось через симбиоз беседы, игры, музыки; последняя являлась важным семиотическим элементом, отражавшим художественный вкус высших слоев общества;

– употребление иностранных языков выполняло роль «этикетного маркера» являлось показателем принадлежности к высшей аристократии.

Серия «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки»