Леонид Васильевич Беляков как библиотечный читателевед (к 90-летию со дня рождения)

ИСТОРИЯ: ВРЕМЯ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ. СТОЛЯРОВ Ю. Н. ЛЕОНИД ВАСИЛЬЕВИЧ БЕЛЯКОВ КАК БИБЛИОТЕЧНЫЙ ЧИТАТЕЛЕВЕД (К 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

Библиотековед Леонид Васильевич Беляков (1932-1977) основную часть своей творческой жизни провёл в качестве преподавателя, заместителя декана и декана библиотечного факультета Московского государственного библиотечного института (с 1964 года он стал Московским государственным институтом культуры). Несмотря на уход из жизни всего в 45 лет, он оставил по себе самую добрую память и, кроме того, сыграл заметную роль в развитии учения о библиотечном читателе, развитии курса «Работа с читателями», превратившегося при его участии в курс «Обслуживание читателей».

По дате рождения меня от него отделяют всего несколько лет, но как ровню-коллегу я стал воспринимать только в последние несколько лет его жизни, в 1970-е годы, когда мы сблизились настолько, что я стал частенько захаживать в его любовно обихоженную квартиру, где он непременно угощал собственноручно сваренным обедом. Но главное - разговоры, разговоры, преимущественно на текущие производственные темы, ведь мы оба были небольшими факультетскими чиновниками, а лучше сказать рабочими лошадками: он с 1970 г. заместитель декана заочного отделения, я с 1972 г. заместитель декана вечернего факультета Московского государственного института культуры. В 1974 году то ли он сыграл роль в моей судьбе, то ли я -в его: меня прочили на должность декана дневного библиотечного факультета, а я уговорил Леонида Васильевича взвалить эту ношу на его плечи. Мы оба начинали работать в эту пору над докторскими диссертациями, так что нас связывал и этот сюжет. Но главное состоит в том, что Леонид Васильевич (на факультете все преподаватели и сотрудники между собой звали его Лёнечкой: настолько он был моложав, скромен и приветлив, да плюс к тому в его глазах светился незаурядный ум) был широко образован, с ним легко было обсуждать любую тему, причём каждый раз оказывалось, что он владеет вопросом намного полнее, чем я, причём знает такие нюансы, что мне оставалось только в безмолвии рот открыть… Мало кто знает о его хобби: он собирал фактографические и библиографические справки о крупных советских военачальниках, преимущественно Героях Советского Союза. Картотеку с этими сведениями он тщательно укрывал от посторонних глаз и мало с кем заводил об этом разговор. На мой недоумённый вопрос отчего бы не опубликовать столь ценный материал, он молча показывал одну каталожную за другой и указывал пальцем на последнюю дату жизни персоналии: 1937-й год. В семидесятые годы культ личности Сталина был уже развенчан, о том, что многих репрессировали незаслуженно и уже реабилитировали, было известно, но то, что в эту мясорубку попали самые заслуженные люди и в таком ужасающем количестве, выглядело как обвинительный приговор! Тем не менее Л. В. Беляков верил, что момент, когда его картотека обернётся полноценной книгой, рано или поздно настанет, и он получит возможность начистоту высказаться и о самых лучших людях страны, и о том времени, в которое их угораздило жить.

Леонид Васильевич окончил Московский библиотечный институт в 1953 году, был направлен в аспирантуру и по её завершении стал преподавателем библиотечного техникума в Чувашии, а с 1958-го по 1959-й гг. использовал наработанный педагогический опыт в Харьковском библиотечном институте. За короткий срок пребывания преподавателем кафедры библиотековедения успел выступить с докладом «Некоторые вопросы наглядной пропаганды литературы в массовых библиотеках» (1959) и издать на украинском языке настенную картотеку-плакат «Новинки технической литературы» (1959), причём изобразительную часть, будучи художественно одарённым, выполнил собственноручно. Переехав в 1959 г. в Москву, он связывает свою жизнь с Московским государственным библиотечным институтом/Московским государственным институтом культуры, где и трудился до своей внезапной кончины накануне 1978 года. Я в конце 1950-х гг. был студентом библиотечного факультета, основной курс «Работа с читателем» преподавала Екатерина Модестовна Нагловская, а к Леониду Васильевичу я записался на спецкурс «Библиотечный плакат» – вот в эту-то пору и состоялось моё с ним относительно близкое общение. Но сначала – как студента с преподавателем, хотя менторский тон был ему глубоко чужд.

Л. В. Беляков оставил свой след в истории библиотечной мысли, но и о нём самом осталась память в виде выпущенного кафедрой библиотековедения к его 70-летию биобиблиографического указателя «Беляков Леонид Васильевич» (2002) [1]. Доводилось писать о нём и мне [2, 3]. Всё сказанное о нём и сейчас, через двадцать лет, остаётся в силе. Чтобы не повторяться, выражу своё отношение к пониманию Л. В. Беляковым исходных положений читаемого им курса.

Деятельность Л. В. Белякова пришлась на пик дискуссии о методологической направленности основного читаемого им курса, который назывался в ту пору «Работа с читателями». В 1961 г. был выпущен одноимённый учебник [4], отличавшийся отчётливо выраженной прикладной направленностью. Из семи составляющих его глав только первая – «Изучение читательских интересов» – и только первым параграфом – «Значение, цели и принципы изучения читательских интересов» – несла теоретическую нагрузку. Остальные посвящены организации индивидуальной и массовой работы с читателями, организации абонемента и читальных залов, внестационарных отделов и межбиблиотечного абонемента.

Учебник обсуждался несколько лет, на него опубликовано 7 письменных рецензий, были и неопубликованные. Например, в моём личном архиве хранятся «Отдельные замечания на учебник ”Работа с читателями” 1961 г.», написанные А. В. Клёновым. Л. В. Беляков незамедлительно включился в начавшуюся дискуссию по этому вопросу [7], [8], [9], он выступал в печати активнее других – дважды. У него имелось собственное принципиальное видение курса, по тому времени довольно смелое. Он утверждал, что разговор об учебнике «приобретает такой принципиальный характер, что перерастает по существу в дискуссию по важнейшим проблемам библиотековедения» [8. С. 54]. Историографическую часть он предлагал дополнить именами десятков библиотековедов, причём подробно рассказав о них. Относительно доминирующей в тот момент концепции безусловного и безграничного руководства чтением (Н. С. Карташов выступил с предложением изменить наименование курса, а следовательно и всю методологическую его установку, на «Руководство чтением» [5])

Л. В. Беляков заявлял: в каждом отдельном случае сначала следует уточнить цель обращения к книге, определить степень направляющего влияния на объём, последовательность и глубину чтения. Лишь после этого правомерно вторгаться во внутренний мир читателя и решать: стоит ли вообще руководить его чтением в данном случае, а при положительном ответе – в какой мере и какой форме стоит это делать. Он разводил понятия «помощь при выборе книг» и «руководство чтением», считая правомерным применять последнее только к малоподготовленным читателям и читателям с малым жизненным опытом. Иными словами, он был далёк от того, чтобы придавать руководству чтением самодовлеющее значение. Эту позицию следует считать взвешенной и вполне разумной.

Он развёл понятия формы и метода работы с читателями. Метод определил, как «возможный способ пропаганды книги», форму – как «конкретное средство, основанное на использовании того или иного метода» [8. С. 56]. И пояснял: метод – это, например, обсуждение книги, а формы – читательская конференция, литературный суд, устный журнал и т. п.

Главным в курсе Л. В. Беляков считал проблему взаимоотношения библиотекаря с читателями, считая этот момент более важным по сравнению с теорией руководства чтением [7. С. 47]. В тот момент это звучало как вызов всему ортодоксальному советскому библиотековедению. Особое значение он придавал необходимости разработать методику глубокого и всестороннего изучения интересов читателей, а кроме них – ещё и читательских потребностей. Последнее было для библиотековедения ново и непривычно. Он дорос до понимания связи науки о читателе с педагогикой и психологией. Свидетельство последнего – его оставшаяся в рукописи работа «Библиопсихология Н. А. Рубакина в свете данных современной науки». Четыре закона библиопсихологии Беляков переводит на современный научный язык и показывает их полную корректность [6. С. 15]. Понимал он и необходимость социологических методов изучения читателей, для начала 1960-х гг. это звучало революционно, поскольку социология только-только начинала возрождаться и набирать силу, но отношение к ней было настороженное. Поставил он вопрос и о воспитании культуры чтения.

Свои теоретические позиции Л. В. Беляков последовательно проводил в своих учебных пособиях и книгах. Иными словами, задачи вузовского курса «Работа с читателями» он видел гораздо шире, чем степень их решения в учебнике, и ратовал за углубление методологического подхода к этому учебному курсу. Наименование курса он считал нужным сохранить и возражал против превращения его в «Руководство чтением». Тем более ему было чуждо желание переименовать его в «Обслуживание читателей», что приписывают ему отдельные авторы [6. C. 10].

Позиция отказа от курса «Работа с читателями» в пользу «Обслуживания читателей» в итоге восторжествовала спустя десятилетие после его смерти. В 1989/1990 учебном году курс переименован и в этом виде пребывает до сих пор. Несколько изменилось (в худшую сторону) лишь его наименование: оставаясь в сущности прежним, обслуживание безосновательно именуется библиотечно-информационным.

Несмотря на то, что эта позиция в библиотековедении возобладала, её рано считать истиной в последней инстанции. Курс должен охватывать все стороны взаимоотношения библиотеки и читателя, его следовало бы расширить до «Читателеведения» или «Чтениеведения» – правомерность и объём каждого из этих понятий обоснованы Ю. П. Мелентьевой в энциклопедическом словаре-справочнике «Чтение» [10]. Ещё более точно курс cледовало было бы назвать библиотечным читателеведением – тогда он точно соответствовал бы предмету одного из четырёх равноправных компонентов библиотеки как системы.

Кроме того, предстоит возродить статус понятия «библиотечная работа» как равноправного с понятиями «библиотечный продукт», «библиотечная услуга». Требуется радикально изменить отношение к библиотечной работе как всего лишь к сфере предоставления услуг, на самом деле она чужда рыночного подхода и должна быть нацелена на предоставление культурных благ и удовлетворение посредством документа информационных и эмоциональных потребностей читателей библиотек [11].

У Леонида Васильевича было много свежих мыслей, его творчество, включая учебно-методические пособия [12], [13], [14] сохраняют актуальность.