Личность и история в романе В. Митыпова "Долина бессмертников"

По своей сущности жанр романа отличается глубиной анализа реальности, сочетанием чувственной конкретности и детализации с масштабностью охвата материала и философской обобщенностью, целостностью создаваемого образа мира и другими специфическими для него качествами, благодаря которым в своих высших проявлениях он достигает концептуального осмысления исторического процесса и места человека в нем.

Особенностями бурятского исторического романа являются более широкие по сравнению с национальным романом о современности пространственные параметры изображаемого, внимание к самым значимым событиям народной жизни, образное подтверждение концепции о решающей роли народа в истории, обращение к судьбам как исторических личностей, так и вымышленных героев-представителей разных слоев обще- ства. События в жизни персонажей показаны в связи с ходом истории, через отражение бытия личности писатели решают свои творческие сверхзадачи и воплощают важные идеи.

Большинство этих черт присущи и роману В. Митыпова «Долина бессмертников» (1975), где экскурсы в III-II века до н.э. не только доминируют над современным пластом повествования, но и превосходят его по художественной убедительности.

Благодаря удачному повороту фабулы, позволившему поместить персонажа в соответствующую ситуацию - главный герой поэт Олег Аю-шев, прочтя накануне ряд исторических трудов, оказывается в составе археологической экспедиции на раскопе поселения хуннов, что позволяет автору воссоздать давнюю реальность, погрузив в нее сознание поэта, который начинает писать о ней свою повесть, попутно осмысливая современность и пытаясь найти ответы на вечные, актуальные всегда вопросы.

Концепция личности в романе далеко выходит за пределы соцреа-листической схемы, в которой та была неотделимым винтиком коллективного механизма. Писатель не только анализирует разные типы личностей в различном контексте, но и дает целостную оценку феномена человека и его места в истории.

В процессе работы над повестью Олег глубже постигает такие основополагающие для его героев ценности, как мирная жизнь, человек, народ, духи предков, понимает их непреходящее значение, становится зрелой личностью и настоящим, глубоким писателем.

Среди личностей, показанных крупным планом, выделяется глава хуннов шаньюй Тумань. В отличие от большинства властителей державы он ценит мир и все, что дорого обычным людям: семью, благополучие, возможность жить и трудиться на благо своих близких, стремится сохранить свой народ от истребления. Олег понимает, что такая фигура противоречит стереотипам степных завоевателей той далекой эпохи и неуместна среди них: «Конечно же, правителя, который отвергает бранную славу и походную добычу ради спокойной жизни и мирных радостей, беспощадные нравы того времени почти наверняка обрекали на гибель; свои же князья должны были его уничтожить» [4, с. 64].

С образом Туманя связан один из лейтмотивов романа: человек -главная ценность. Дорожа жизнями соплеменников, он уводит их на чужбину. Обдумывая трагизм этой личности, ее разлад с эпохой, Олег понимает, что миролюбие и гуманность возвышают шаньюя над нравами его времени, что тому выпало родиться раньше созвучных ему времен.

Призывает жалеть людей и другой представитель хуннской знати князь Бальгур.

Вместе с тем автор повести далек от идеализации своих персонажей, осознавая обусловленность их поведения и менталитета временем: «Бесспорно, и Гийюй, и Бальгур, и другие - жестоки, как жестоко само их время, но по-своему они и благородны, разумны, по-своему же и добры» [4, с. 66].

Устами археолога Хомутова высказывается важная для философского осмысления лейтмотива произведения идея, неразрывно связывающая личность с родом, народом, историей: «Иногда я задумываюсь, что вот-де князь такой-то древнего рода. Позвольте, а у обычного крестьянина предок что - только позавчера расстался с хвостом? Нет, Олег, все мы - древнего рода, за каждым из нас выстраивается длиннейший ряд предков, уходящий в глубину сотен тысяч лет. Полезно это сознавать. Это учит дорожить жизнью - своей и чужой, рождает чувство ответственности за дела свои, а главное - за еще более бесконечную вереницу потомков, которая от каждого из нас протягивается в тысячелетия будущего» [4, с. 94-95].

Истинность того, что человек - главная ценность, подтверждает в конце романа его главный герой, ценой своей жизни спасая ребенка.

В романе выражена идея о том, что личности с благородными побуждениями были всегда, и, несмотря на то, что чаще всего они были неспособны существенно повлиять на развитие событий, именно такие люди приближали наступление иных времен и нравов.

В отличие от них другой шаньюй молодой Модэ считает людей лишь средством достижения целей. Он идет на отцеубийство, устраняет всех, кто ему не угоден, и даже его высокие слова о родной земле не оправдывают этой цепи преступлений.

В раздумьях Бальгура о Модэ, способном отвоевать земли, даже положив ради этого всех воинов до последнего, выражается и позиция автора повести: «Но ведь на ней, на земле предков, надо еще и жить кому-то, надо, чтобы и над его могилой, когда придет время, кто-то мог совершить необходимые жертвоприношения. Иначе зачем нужна земля, хотя бы и родная?..» [4, с. 126].

Здесь имеет место новый ракурс в привычной для бурятского романа теме родной земли как безусловной ценности: писатель не подвергает это сомнению, но утверждает первостепенность человека, обитающего на ней.

В какой-то мере понять истоки жестокости Модэ помогают два эпизода его детства и отрочества: нападение волка, унесшего его любимого питомца, и гибель матери, предположительно отравленной недругами. Как и во множестве подобных ситуаций, будущий угнетатель сначала испытал долю жертвы. Подросток чувствовал враждебность мачехи, свое одиночество и сиротство при родном отце, подпавшем под влияние второй жены. Глядя на звезды, он думает: «Старики говорят, это - костры предков, горящие в далеких, никому не доступных кочевьях. Тогда один и этих крохотных мерцающих огоньков - конечно же - костер его матери. Она сидит у огня, как сиживала когда-то, живя здесь, на земле, и - кто знает? - быть может, поджидает его, своего единственного сына. Ждать ей остается уже мало. В тот самый миг, когда, падая, прошелестит над его головой меч палача, он окажется на небесном коне и помчится к юрте матери, сядет с ней у огня и, глядя сверху на землю, расскажет ей о преда- тельстве отца, о страшном Сотэ, который, видимо, и отравил ее, о маленьком толстобрюхом сыне Мидаг, которому всегда доставалось все самое лучшее, о добром Бальгуре и заложничестве у юэчжей...» [4, с. 8990].

Оценку Олегом личности Модэ Митыпов передает и через его нежелание вникать в подробности смерти жертв молодого шаньюя да еще и других делать свидетелями этого, и через его ощущение в момент завершения описания им эпизода гибели Туманя: «Олег чувствовал себя так, будто беды, разразившиеся две тысячи лет назад, не обошли и его, что одна из стрел, пущенных в шаньюя Туманя, долетела-таки сюда из глубины веков» [4, с. 152].

Тем самым автор включает личность современного писателя в цепь давних исторических событий. Параллельно с этим он живет в современной ему реальности, что особенно ярко чувствует по контрасту тихой и размеренной работы археологов в удалении от цивилизации со стремительностью жизни и многолюдьем хоть и небольшого, но города Кяхты и ежедневными газетными новостями: «До чего же ты многолика, родная планета Земля! Олег провел дрожащей рукой по взмокшему лбу. Могучий и тревожный пульс большого мира отзывался в нем, как в стетоскопе шум кровеносных сосудов, биенье сердца, и острота, объемность этого ощущения была неожиданной, странной, новой для него» [4, с. 154].

По сравнению с бурятским историческим романом, который в целом выражает «онтологическую уверенность» «человека традиционного общества» [3, с. 60], а советское общество и советский человек в их литературной интерпретации, тем более главный герой романа как образец для прочих, отличалось абсолютной ясностью перспектив, незыблемостью официальных авторитетов и провозглашенных ими истин и уверенностью подавляющего большинства в правильности всех действий руководства страны, и сам роман В. Митыпова, и образ Олега Аюшева решительно не вписываются в круг большинства национальных романов и их типичных главных действующих лиц.

Хотя Аюшев - современный характер, именно он связывает различные временные пласты романа и открывает неведомые прежде для национальной литературы возможности.

История появляется уже в первой главе романа, когда Олег по настоянию однокашника Афтэкова приходит в сектор археологии, знакомится с артефактами и начинает читать научные труды, и, благодаря работам Н.Я. Бичурина, в его воображении возникают живые образы державы Хунну и ее соседей, он видит и ощущает «бескрайние равнины, каменистые ветреные нагорья древней Азии... призрачные, как мираж, табуны диких лошадей,… сигнальные огни на вершинах лысых холмов… силуэты диковинных всадников... и над всем этим - полынная горечь вечности...» [4, с. 36].

Так история не только внезапно включается в сюжет романа, но и занимает полноправное место среди его центральных персонажей, что обусловлено энциклопедичностью знаний автора, эрудицией и уровнем интеллекта Олега. Кстати говоря, подстрочные ссылки на такие факты и события, как в «Долине бессмертников», редко можно встретить в других бурятских романах. Все это делает В. Митыпова «зачинателем в разработке философско-интеллектуальной проблематики в жанрах прозы» Бурятии: «До него писателей особого типа, стремящихся соединить чувственное восприятие мира и интеллектуально-научный взгляд на него, в бурятской прозе еще не было» [2, с. 153-154].

Одним из центральных персонажей романа делает историю и талант писателя, сумевшего создать яркие, убедительные, наполненные глубокими смыслами и чувствами образы древней исторической реальности, тем самым подтвердив слова своего главного героя о том, что «в основе исторических событий лежит человеческий элемент, чувства…» [4, с. 95] и о том, что главное и для науки, и, добавим, для последующих поколений - «душа и мысли ушедшего народа» [4, с. 129].

Благодаря В. Митыпову историческое время бурятского этноса чрезвычайно далеко протянулось в ретроспективе. По справедливому мнению В.В. Башкеевой, писателем «воссоздается протобурятское прошлое, о котором читатели даже и не знали, о котором даже и не считалось нужным говорить, ведь историческая память в силу общественных установок замыкалась в крайнем случае серединой XIX века» [1, с. 26].

«Долина бессмертников» беспрецедентно расширила и пространство бурятского романа, до этого лишь изредка сопровождавшего своих героев по ту сторону Уральских гор, до Западной Европы.

Пространство этого романа - уже не только степь во всем богатстве значений и глубине этого символа, но и иные ландшафты и широты. Примером такого расширения пространства является короткое авторское отступление в повести Олега о хуннских лошадях: «Низкорослые, страшно выносливые, с грубыми, словно из гранита вытесанными головами, кони эти были порождением суровой природы необъятных степей Срединной Азии; из многих великих и малых рек будут утолять жажду их крепконогие потомки; неся на себе воинственных всадников, доскачут когда-нибудь и до середины Европы - до кровавых Каталаунских полей...» [4, с. 122].

Именно через историю, благодаря ей, происходит профессиональное и неотделимое от него духовное становление и совершенствование современного интеллигента, представителя творческой профессии. В свою очередь, личность писателя объединяет древний и современный пласты романа.

Таким образом, погружение в древнюю историю дает главному герою романа возможность глубоко постичь ее смысл, проанализировать сущность личности, богатство ее проявлений и на исторической сцене, и в современной реальности, проанализировать историю в роли полноправ- ного персонажа романного повествования, решить многие важные не только для себя и собственного творчества вопросы, но и предложить свои подходы к решению ключевых для любого времени вопросов.

Примечания

• 1.    Башкеева В. В. Владимир Митыпов : лит. биография. Улан-Удэ : Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2017. 68 с.

• 2.    Имихелова С. С. Поэзия национального бытия : О литературе и театре Бурятии : рецензии и статьи 1980-2010 гг. Улан-Удэ : Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2010. 234 с.

• 3.    Имихелова С. С., Юрченко О. О. Художественный мир Александра Вампилова. Улан-Удэ : Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2001. 106 с.

• 4.    Митыпов В. Г. Долина бессмертников. М. : Современник, 1975. 236 с.