Личность осужденного за незаконную охоту по материалам судебной практики Сибирского и Дальневосточного федеральных округов

Незаконная охота является одним из самых совершаемых экологических преступлений [1, с. 18], что обусловливает необходимость исследования различных аспектов регламентации и правоприменения. Однако личность незаконного охотника изучается не столь активно – причем большая часть посвященных этому во- просу работ опубликована в период 2000– 2014 гг. [2; 3; 4; 5].

Характеристика личности, совершившей незаконную охоту, имеет региональные особенности.

Предметом исследования является информация о личности незаконного охотника, содержащаяся в судебных решениях и статистических отчетах Судебного

Siberian Law Review. 2026. Volume 23, no. 1 ектов Российской Федерации, отобранных по критерию доступности³; 3) судебная статистика за 2011–2024 гг. по Российской Федерации, отраженная на сайте Судебного департамента при ВС РФ⁴.

Характеристика личности незаконного охотника представлена в следующей последовательности: 1) социально-демографические признаки (пол, возраст, семейное положение, уровень образования, принадлежность к социальной группе и др.), 2) уголовно-правовые (наличие прошлых судимостей) и 3) некоторые нравственно-психологические (употребление наркотических веществ и спиртных напитков) аспекты.

Предваряя изложение результатов исследования, следует отметить: 1) наличие разрозненности в применяемой в отчетах терминологии – в формах 10.1 и 11.1 термины «привлеченные к уголовной ответственности» и «осужденные» используются как тождественные; 2) в связи с этим в тексте, несмотря на формальноюридическое несовпадение содержания, как тождественные употребляются термины «привлеченный к уголовной ответственности» и «осужденный», а также «незаконный охотник».

Социально-демографические признаки осужденного за незаконную охоту

Гражданство. В изученных решениях за совершение преступлений, предусмотренных ст. 258 Уголовного кодекса департамента при Верховном Суде Российской Федерации (далее – Судебный департамент при ВС РФ) и управлений судебных департаментов Забайкальского края, Новосибирской области и Республики Тыва.

Цель исследования заключается в выявлении региональных особенностей личности незаконного охотника.

Задачи исследования: 1) изучить судебные решения судов Дальневосточного федерального округа (далее – ДФО) и Сибирского федерального округа (далее – СФО); 2) проанализировать статистические отчеты о демографических признаках осужденных за незаконную охоту.

Методы обусловлены предметом, целью и задачами исследования. Автор данной статьи опирался на научные принципы познания (всесторонности, объективности, историзма, плюрализма) и использовал формально-логический метод и метод анализа документов.

Эмпирическую основу исследования составили: 1) судебная практика ДФО и СФО – соответственно, 137 и 164 судебных решения за период с 2011 по 2024 г., опубликованных на сайтах «Судебные и нормативные акты РФ»1 и «Судебные решения РФ»2, отобранных методом основного массива по критерию доступности; 2) судебная статистика по Новосибирской области за 2019–2024 гг., Республике Тыва за 2022–2024 гг., Забайкальскому краю за 2023–2024 гг., содержащаяся на сайтах судебных департаментов субъ-

Российской Федерации (далее – УК РФ), к уголовной ответственности привлекались только граждане Российской Федерации. Этот результат не совпадает с высказываемыми суждениями об активном браконьерстве граждан Китайской Народной Республики (далее – КНР) и Корейской Народно-Демократической Республики (далее – КНДР) на Дальнем Востоке [6, с. 25; 7, с. 84; 8, с. 102; 9, с. 14 –72], но соответствует судебной статистике.

По статье 258 УК РФ с 2011 г. и ст. 258.1 УК РФ с 2017 г. осуждено минимальное количество иностранных граждан (рис. 1).

ты, исключить вовлеченность иностранных граждан, прежде всего КНДР и КНР, в незаконную охоту нельзя. Приведенные данные [9, с. 14–72] позволяют сформулировать несколько суждений: 1) в узком смысле (непосредственное участие в незаконной добыче объектов животного мира) проблема незаконной охоты иностранных граждан в России не столь остра, как иногда это подчеркивается; 2) иностранные граждане, скорее, выступают в роли заказчиков, скупщиков и контрабандистов, пытающихся в нарушение законодательства вывезти за пределы России добытые

Рис. 1. Удельный вес иностранных граждан, привлеченных к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст.ст. 258 и 258.1 УК РФ (% по Российской Федерации)

Абсолютные цифры осужденных иностранных граждан еще более иллюстративны. Российскими судами по ст. 258 УК РФ за 14 лет разрешены уголовные дела в отношении 9 граждан государств – участников СНГ и 3 граждан других, не входящих в состав СНГ, государств, а по ст. 258.1 УК РФ за 8 лет – 34 гражданина государств – участников СНГ и 16 граждан не входящих в состав СНГ государств.

Несмотря на приведенные выше статистические данные и полученные результа-

(законно и (или) незаконно) дериваты, дикоросы и т. п.; 3) содержащиеся в размещенных в средствах массовой информации объявлениях предложения о реализации дериватов и дикоросов, а также их продажа на рынках населенных пунктов Дальнего Востока России и сопредельных государств, прежде всего КНР, являются косвенным подтверждением процветания заказной, в том числе незаконной, добычи животных. Это может свидетельствовать, во-первых, о качественном изменении

Siberian Law Review. 2026. Volume 23, no. 1 ственности по ст. 258 УК РФ значительно реже, их доля колеблется в диапазоне от 0,19 % до 0,46 %. Также крайне редко незаконной охотой занимаются беженцы и вынужденные переселенцы (по 1 человеку в 2011 и 2020 гг.). Незначительное количество случаев привлечения к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ лиц без определенного места жительства, беженцев и вынужденных переселенцев является косвенным подтверждением особенностей охоты как деятельности, требующей специальных навыков и предполагающей знание местных условий.

Гендерная характеристика. В изученных решениях к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ в обоих федеральных округах привлекались мужчины. Полученный результат подтверждается судебной статистикой Забайкальского края, Новосибирской области и Республики Тыва. Тем не менее в литературе описывается участие женщин в незаконной охоте, например содействие в транспортировке добытых животных [3, с. 151; 13, с. 325–326; 16, с. 98; 17, с. 165]. Имеющийся в публикациях разброс значений составляет от 1 до 4 % [2, с. 90; 5, с. 109; 18, с. 394; 19, с. 627], что, вероятно, обусловлено особенностями выборки. Доля женщин, осужденных за незаконную охоту в России за 2011–2024 гг., колеблется в диапазоне от 0 до 1,38 % (рис. 2).

В некоторые годы уголовные дела по ст. 258 УК РФ в отношении женщин не рассматривались, и лишь единожды – в 2014 г. – удельный вес осужденных за анализируемые преступления женщин превысил 1 % (рис. 2).

Общероссийские данные в совокупности с полученными результатами подтверждают обозначаемые некоторыми браконьерства, ориентированного на зарубежный рынок (подобная проблема есть, например, в Казахстане [10, с. 110]), во-вторых, о приобретении таким браконьерством черт криминального профессионализма [11, с. 38–40], в-третьих, о латентности предусмотренных ст. 258 УК РФ преступлений [12, с. 19], уровень которой оценивается в 98–100 % [6, с. 27; 13, с. 325; 14, с. 48].

Место жительства. В ДФО и СФО, по нашим данным, за незаконную охоту привлекались местные жители, проживающие либо на прилегающих к месту охоты территориях, либо в том же субъекте РФ⁵. Полученный результат отражает региональную специфику: ландшафтные особенности (климатические условия, пересеченная местность, сложный рельеф, высокий снежный покров и пр.); удаленность дальневосточных и сибирских субъектов; высокая стоимость проезда к местам возможной охоты; низкая плотность населения (в ДФО – 1,13 чел./км², в СФО – 3,8 чел./км²)⁶, что не позволяет в экстренных случаях рассчитывать на быструю, своевременную помощь, и т. д. Подобные результаты приводятся И. В. Ла-выгиной по Иркутской области, в которой 92 % осужденных – постоянные жители, что, по ее мнению (с которым мы отчасти согласны), соответствует традиции потребительского отношения к природе «в глубинке» без учета неблагоприятных последствий для экологии [3, с. 52; 15, с. 161]. При этом среднее значение по России несколько иное: доля занимающихся незаконной охотой местных жителей варьируется от 81,73 % до 89,81 %, но соответствует допустимой погрешности.

Лица без определенного места жительства привлекаются к уголовной ответ-

авторами причины столь резкого гендерного неравенства. В их числе называют традиционные представления об охоте как исконно мужском занятии, особенности физиологии и психологии женщин [3, с. 52; 4, с. 151; 13, с. 326; 16, с. 98; 17, с. 165], не позволяющие им в сложных ландшафтных и инфраструктурных условиях ДФО и СФО заниматься охотой, и т. п.

Возраст . В соответствии с применяемым в судебной статистике подходом выделены три возрастные группы: 1) до 29 лет; 2) от 30 до 49 лет; 3) 50 лет и старше. Средние показатели возрастной структуры осужденных по ст. 258 УК РФ за период с 2011 по 2024 гг. представлены на рис. 3.

Свыше 50 % осужденных за незаконную охоту в ДФО, СФО и РФ в целом – это лица

1.6

Рис. 2. Удельный вес женщин, осужденных за совершение преступлений, предусмотренных ст. 258 УК РФ (% от общего числа осужденных в Российской Федерации)

структура населения РФ структура населения СФО структура населения ДФО структура осужденных ДФО структура осужденных СФО структура осужденных РФ

■ До 29 лет

• ■ От 30 до 40 лет ■ 50 лет и старше

Рис. 3. Возрастная структура осужденных по ст. 258 УК РФ (%)

в возрасте от 30 до 49 лет, что соответствует особенностям возрастной структуры населения нашего государства, где удельный вес трудоспособного населения выше, чем лиц моложе и старше трудоспособного возраста. Тем не менее выявить корреляции между возрастной структурой привлеченных к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ и возрастной структурой населения затруднительно, поскольку в судебной статистике и демографии применяются разные критерии группировки – «юридическое закрепление трудоспособного возраста» (до 18, от 18 до 60, старше 60 лет) [20, с. 67] и психическое развитие (напоминает подход, предложенный Э. Эриксоном) соответственно [21].

Особенности возрастной структуры населения ДФО и СФО [22, с. 725; 23, с. 140] сказываются на более низком (вдвое ниже по сравнению с РФ в целом) удельном весе осужденных по ст. 258 УК РФ в возрасте 50 лет и старше – 9,92 %, 12 % и 24,67 % (стб. 1–3 рис. 3). Отличается также от среднероссийских показателей (на 8 % ниже) возрастная группа осужденных до 29 лет по ДФО (стб. 1 и 3 рис. 3).

Отдельно в судебной статистике фиксируется совершение преступлений несовершеннолетними и лицами старше 60 лет. В проанализированной судебной практике факты незаконной охоты несовершеннолетних отсутствуют. Исследователями приводятся разные данные о привлечении к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ несовершеннолетних – 0,8 %, менее 3 % или 8,5 % от общего числа осужденных по этому составу [24, с. 148; 11, с. 40; 25, с. 14]7. Однако согласно данным судебной статистики, по ст. 258 УК РФ в России за 2011–2024 гг. осуждено 5 несовершеннолетних.

Следует отметить достаточно устойчивую тенденцию роста удельного веса осужденных по ст. 258 УК РФ в возрасте 60 лет и старше в России (рис. 4).

Рис. 4. Количество лиц в возрасте 60 лет и старше, совершивших преступление, предусмотренное ст. 258 УК РФ, и впоследствии осужденных в 2011–2024 гг. (% от общего числа осужденных по ст. 258 УК РФ в России)

Эта тенденция, на первый взгляд, противоречит сформулированному тезису об особых требованиях к психофизическому состоянию лиц, занимающихся охотой, однако фактически она подтверждает значимость специальных охотничьих навыков и умений, которые сглаживают проблемы физического состояния, оптимизируя поведение лица во время охоты. Кроме того, выявленный тренд – следствие использования высокопроходимых транспортных средств, высокотехнологичного оружия с оптическими прицелами, тепловизорами, лазерными целеуказателями и т. п., упрощающими процесс охоты и нивелирующими негативные возрастные изменения. Так, Ольхонским районным судом Иркутской области рассматривалось уголовное дело в отношении группы лиц, трое из которых были в возрасте 60 лет и старше. При совершении незаконной охоты соучастниками использовались автомобиль Nissan Patrol, ружье Browning BAR, тепловизор Pulsar Helion, рация Racio и др.8

В возрастной группе от 30 до 49 лет среди привлеченных к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст. 258 УК РФ, проявляется преобладание военнообязанных, удельный вес которых, по полученным данным, составляет 85,19 % в ДФО и 81,81 % в СФО.

Образование. В судебной статистике выделяют четыре уровня образования: 1) высшее; 2) среднее профессиональное; 3) среднее общее; 4) основное общее, начальное, нет образования. Распределение незаконных охотников по уровням образования у исследователей различается и не совпадает с полученными результатами по ДФО и СФО и средними показателями по Российской Федерации (рис. 5), что, на наш взгляд, обусловлено особенностями эмпирической основы исследований, прежде всего ее временными и территориальными параметрами. Показатели по уровням образования варьируются: высшее – от 4 до 46 %; среднее

100%

40%

10%

30%

20%

60%

50%

90%

80%

70%

14.01

33.53

ДФО

■ Основное общее, начальное, нет образования ■ Среднее общее

■ Среднее профессиональное                  ■ Высшее

0%

СФО

Рис. 5. Уровень образования осужденных по ст. 258 УК РФ в 2011–2024 гг.

Siberian Law Review. 2026. Volume 23, no. 1 в СФО удельный вес незаконных охотников, имеющих среднее общее и среднее профессиональное образование, близок к среднероссийскому (стб. 2, 3 рис. 5), а доля лиц с высшим образованием больше показателя по РФ. В ДФО удельный вес лиц со средним общим образованием существенно выше, а с высшим – ниже по сравнению с СФО и среднероссийскими показателями (стб. 1–3 рис. 5).

Занятость . В научных публикациях подробная информация о занятости привлеченных к уголовной ответственности за незаконную охоту лиц практически не встречается, за исключением статьи И. В. Лавыгиной, в которой детализирована структура занятости, а представленные данные по Иркутской области в целом согласуются с нашими результатами и среднероссийскими показателями. Следует отметить, что И. В. Лавыгина пишет об условности результатов по такой позиции, как «рабочие», к которым зачастую относят просто трудоустроенных лиц [3, с. 52–53].

Преимущественно в исследованиях указываются следующие данные: работающие – 51 %, 52 %, 89,7 %, неработающие – от 10,7 %, 37,5 %, 48 %; рабочие – 13 %, 36,5 %, 41,8 % [2, с. 91; 3, с. 52; 4, с. 151; 18, с. 394]. Некоторые авторы ограничиваются суждениями по типу: «значительная часть браконьеров… – это работающие… или имеющие постоянный источник доходов»; «некоторые занимают довольно высокие должности в органах власти, местного самоуправления, коммерческих организациях» или «имеют высокий социальный статус» и т. п. [15, с. 160; 27, с. 310].

По результатам обобщения судебной практики ДФО и СФО не работали 27,1 % и 29,5 % незаконных охотников соответственно. При этом корреляции между статистикой занятости по обоим округам (ДФО – 59,9 %, СФО – 57 %10) и занятостью привлеченных к уголовной

профессиональное – от 18,5 до 31,2 %; среднее общее – от 25 до 55,8 %; основное общее, начальное, нет образования – от 21,1 до 39 % [2, с. 90; 3, с. 52; 5, с. 110; 13, с. 326; 17, с. 166; 18, с. 394].

Общим в распределении по уровням образования незаконных охотников в ДФО, СФО и РФ является превалирование двух уровней образования – среднего профессионального и общего среднего (более 65 % от числа привлеченных к уголовной ответственности). В сравнении со средними значениями по России для ДФО и СФО характерен меньший удельный вес лиц с основным общим, начальным или отсутствием образования – соответственно 9,75 % и 10,8 % против 17,1 %.

Преобладание в структуре привлеченных к уголовной ответственности за незаконную охоту в ДФО лиц, имеющих среднее общее образование, как представляется, отражает особенности внутренней образовательной миграции. Почти четверть ежегодно прибывающих в Центральный федеральный округ с целью получения высшего образования – это приехавшие из регионов ДФО (108 676 чел.) [26, с. 29], то есть «вымываются» лица, потенциально способные получить высшее или среднее профессиональное образование по месту жительства или в субъектах того же округа. С учетом малочисленности населения ДФО (7 866 344 чел.) такой отток влияет на распределение населения по образовательным уровням9.

Ситуация с внутренней образовательной миграцией в СФО отличается, поскольку там расположены два привлекательных для абитуриентов центра получения образования – Новосибирская и Томская области [26, с. 28]. Численность населения СФО в 2,1 раза больше, чем ДФО, что если и сказывается на распределении населения по уровням образования, то не столь существенно по сравнению с ДФО. В результате ответственности по ст. 258 УК РФ нет, что объясняется: 1) дороговизной этого вида криминальной деятельности, предполагающей как минимум наличие оружия и боеприпасов (хотя есть и более «экономные» способы добычи, например с применением удушающих металлических петель11), а также транспортных средств, средств связи и т. п, что предполагает наличие доходов; 2) отражением фиксируемой исследователями тенденции развития «нестандартных форм занятости, главным образом связанных с дистанционной работой и платформенной занятостью» [28, с. 115]. До настоящего времени Междуна- родная организация труда «не выработала единой позиции в отношении статуса работников, занятых в платформенной экономике,… являются ли они наемными работниками…» [28, с. 115–116], что не может не сказываться на «чистоте» отражения в статистике данных о занятости, которая с учетом изложенного может быть выше, чем фиксируемая в отчетах.

Структура занятости лиц, привлеченных к уголовной ответственности за незаконную охоту, по результатам обобщения судебной практики за 2011–2024 гг. в сопоставлении со средними показателями по России представлена в таблице 1.

Таблица 1

Занятость лиц, привлеченных к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ в 2011–2024 гг. (%)

№ п/п	Род деятельности	ДФО	СФО	РФ
		1	2	3
1	Рабочие	7,19	12,07	35,08
2	Сельскохозяйственные работники	0,72	2,3	1,86
3	Государственные и муниципальные служащие	1,44	2,87	1,3
4	Служащие коммерческих организаций	4,32	1,15	4,2
5	Занимающиеся предпринимательством и ИП	4,32	4,02	6,03
6	Учащиеся, студенты	–	0,57	0,41
7	Нетрудоспособные (неработающие)	–	–	6,16
8	Трудоспособные, не имеющие постоянного дохода	39,57	37,35	42,8
9	Военнослужащие	8,63	–	0,41
10	Сотрудники правоохранительных органов	1,44	0,57	0,79
11	Лица прочих занятий	–	–	2,82
12	Работающие, в судебных актах не указано место работы	32,37	39,08	–

10 См.: Занятость и безработица в Российской Федерации в феврале 2020 года (по итогам обследования рабочей силы) // Федер. служба гос. статистики. 2020. URL: (дата обращения: 28.06.2025).

11 См., напр.: Апелляционный приговор Забайкальск. краевого суда по делу № 22-3058/2020 от 24 дек. 2020 г. // Архив решений арбитр. судов и судов общ. юрисдикции. 2020. URL: (дата обращения: 29.06.2025) ; Приговор Усть-Удинск. район. суда Иркутск. обл. по делу № 1-51/2018 от 30 марта 2018 г. // Судеб. и норматив. акты РФ. 2018. URL: gx917414241 (дата обращения: 29.06.2025).

Во-первых, большая часть полученных результатов по ДФО и СФО и средние показатели по России, несмотря на некоторые различия, сопоставимы и находятся в пределах допустимой погрешности для прикладных исследований (стр. 2–8, стб. 1–3 табл. 1). Во-вторых, в форме 11.1 есть элемент актуализации видов занятости – отдельной строкой выделяются трудоспособные лица без постоянного источника дохода. В-третьих, наблюдаются различия в показателе «рабочие» по ДФО и СФО в сравнении со средним показателем по России (стр. 1, стб. 1–3 табл. 1). Допустим, что эта диспропорция является следствием структуры занятости в ДФО и СФО, где лидирующие позиции занимают оптовая и розничная торговля, сфера образования, транспортировка и хранение [29, с. 125; 30, с. 396–404]. В-четвертых, существенно меньший удельный вес незанятых косвенно подтверждает, что мотивы незаконной охоты по большей части не обусловлены тяжелым материальным положением, как об этом пишут некоторые авторы [2, с. 90; 3, с. 53; 5, с. 110; 16, с. 97; 31, с. 71].

Семейное положение. Наличие детей. Состояние в браке имеет разные показатели в опубликованных источниках – женаты 54 %, 58 %, около 70 %, 98 % [2, с. 90; 4, с. 152; 17, с. 166; 31, с. 71]. Удельный вес состоящих в браке россиян в целом по России в 2010 г. составил 57,3 %, а в 2020 г. – 58 %, из них в официальном браке – 53 %. При этом отмечается тенденция снижения количества заключаемых браков [32, с. 5–6; 33, с. 88].

Что касается наличия детей, то в научной литературе отмечается, что большинство незаконных охотников имеют детей [31, с. 71].

Таким образом, семейное положение незаконно охотившихся лиц следую- щее: в ДФО женаты 64,83 %, есть дети у 79,13 %; в СФО женаты 71,3 %, есть дети у 77,07 %. Словом, удельный вес состоящих в браке охотников, осужденных по ст. 258 УК РФ, существенно превышает российский показатель брачности.

Уголовно-правовые признаки личности осужденного за незаконную охоту

По данным исследователей, судимость привлеченных к уголовной ответственности незаконных охотников варьируется от 7 % до 7,5 % [3, с. 53; 5, с. 110]. Наши результаты по ДФО и СФО составляют, соответственно, 6,85 % и 5,83 %. Средний показатель по России за период с 2011 по 2024 г. равен 4,87 %, что сопоставимо как с приводимыми другими авторами значениями, так и с полученными нами результатами, и соответствует допустимой погрешности. По результатам изучения судебной практики ДФО и СФО, привлеченные к уголовной ответственности за незаконную охоту чаще всего осуждались за совершение преступлений против собственности (в порядке убывания: кражи, грабежи, разбои – пп. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 158, пп. «а», «г» ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 161, п. «г» ч. 2 ст. 161, ч. 2 ст. 162 гл. 21 УК РФ). Далее следуют преступления против жизни и здоровья (ч. 1 ст. 105, ч. 4 ст. 111, ч. 1 ст. 112, ч. 1 ст. 119 гл. 18 УК РФ), против общественной безопасности (ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 222.1 гл. 24 УК РФ). В единичных случаях осужденные за незаконную охоту имели судимости за совершение преступлений, предусмотренных ст.ст. 131, 228, 264.1, 291, 325 УК РФ. Что касается повторности привлечения к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ, то в изученной судебной практике выявлены только два таких случая – в Красноярском крае и Республике Хакасия12.

Нравственно-психологические признаки личности осужденного за незаконную охоту

Нравственно-психологические составляющие личности осужденного за незаконную охоту можно анализировать по отражаемой в судебных решениях информации: 1) о привлечении к административной ответственности; 2) наличии зависимостей и совершении преступлений в состоянии опьянения; 3) по характеристикам, приобщенным к материалам уголовных дел.

Привлечение к административной ответственности может свидетельствовать о пренебрежительном отношении к закону. В ДФО и СФО удельный вес осужденных по ст. 258 УК РФ, привлекавшихся к административной ответственности, по полученным нами данным, составил 3,62 % и 1,95 % соответственно. Чаще всего инкриминировавшиеся административные правонарушения не связаны с нарушением экологического законодательства, в том числе правил охоты, но иногда такие факты встречаются¹³.

Опьянение. В проанализированной судебной практике отсутствуют случаи совершения незаконной охоты в состоянии алкогольного или какого-либо иного опьянения (те же данные находим у В. С. Ишигеева, А. Я. Бондаря [2, с. 91]), что связано со спецификой незаконной охоты, требующей концентрации внимания и хорошего физического состояния. Однако 5,07 % осужденных за незаконную охоту по результатам обобщения судебной практики ДФО состояли на учете в связи с алкогольной и наркотической зависимостями. Средний показатель совершения незаконной охоты в состоянии опьянения в России за период с 2011 по 2024 г. составляет 1,97 %. При этом в статистических отчетах речь идет исключительно об алкогольном опьянении, и только в отчете за 2024 г. зафиксирован один случай незаконной охоты в состоянии опьянения от новых потенциально опасных психоактивных веществ.

Характеристики, приобщенные к материалам уголовных дел, делятся на положительные, удовлетворительные (посредственные) и отрицательные. Они выдаются по месту работы (учебы) или месту жительства. В этих документах обычно содержится информация об отношении к работе, характере взаимоотношений с сослуживцами, членами семьи, соседями, поведении в быту, включая наличие зависимостей, и др. Подавляющее большинство привлеченных к уголовной ответственности за незаконную охоту лиц в ДФО и СФО характеризуются, соответственно, положительно – 88,3 % и 74,23 %; удовлетворительно – 10,94 % и 25,72 %; отрицательно только по ДФО – 0,72 %.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

• 1.    Несколько факторов затрудняют изучение личности незаконного охотника: 1) фрагментарность размещения на сайтах судебных департаментов субъектов ДФО и СФО отчетов по формам 11.1 и 11.2, в которых отражаются сведения о личности привлеченных к уголовной ответственности по различным составам УК РФ; 2) несогласованность применяемой терминологии в различных формах отчетов Судебного департамента при ВС РФ, его подразделений в субъектах РФ и статистических отчетах Федеральной службы государственной статистики, что затрудняет выявление корреляций (или их отсутствия) между демографической характеристикой населения России и федеральных округов в целом и привлеченными к уголовной

• 2.    Несмотря на указанные затруднения, результаты обобщения информации о личности привлеченных к уголовной ответственности по ст. 258 УК РФ, содержащейся в проанализированных судебных решениях, в целом корреспондируют средним показателям характеристики личности осужденного за незаконную охоту, содержащейся в отчетах форм 11.1 и 11.2 Судебного департамента при ВС РФ.

• 3.    Усредненная характеристика личности осужденного за незаконную охоту в ДФО и СФО, составленная на основе выявленных доминирующих признаков по результатам обобщения судебной практики, выглядит следующим образом: гражданин Российской Федерации, мужчина,

• 4.    Выявленные различия по отдельным демографическим признакам личности осужденного за незаконную охоту между показателями в ДФО, СФО и показателями по Российской Федерации, приводимыми некоторыми авторами, по нашему мнению, обусловлены особенностями эмпирической основы.

ответственности по ст. 258 УК РФ в частности; 3) фрагментарность размещения судебных решений в сети Интернет.

постоянно проживающий по месту совершения незаконной охоты или на территориях, прилегающих к месту незаконной охоты, со средним общим и средним профессиональным образованием, работающий или имеющий доходы, военнообязанный, в возрасте от 30 до 49 лет, женатый, имеющий детей, несудимый, не состоящий на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, не привлекавшийся к административной ответственности, положительно характеризующийся.