Личность военнослужащего, самовольно оставившего воинскую часть либо совершившего дезертирство, как элемент криминалистической характеристики

В современных условиях геополитического противостояния особую значимость приобрел вопрос о воинской дисциплине военнослужащих. Проводимая специальная военная операция заставила переосмыслить характер и степень внешних угроз, значение эффективности обороноспособности государства, а также роль Российской армии в достижении государственной целостности и суверенитета страны.

В каждой сфере государственных отношений произошли значимые изменения, направленные на адаптацию к новым условиям военного противостояния, которые существенно отразились и на уголовно-правовой охране режима военной

службы, что потребовало от Верховного Суда Российской Федерации выработки разъяснений для единообразного подхода к практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы.

Бесспорно, что уголовное законодательство, хоть и является материальной основой для расследования преступлений против военной службы, однако с процессуальной позиции определяющее значение для эффективности раскрытия преступлений данной категории имеют криминалистические знания, посредством которых представляется возможным понять закономерности приготовления к совершению преступлений, особенности механизма следообразования и формирования криминалистических версий их совершения.

Криминалистическая характеристика преступлений против военной службы предоставляет возможность на всех этапах расследования использовать специальные знания для получения криминалистически значимой информации посредством обнаружения, фиксации, изъятия и исследования доказательств. Механизм совершения конкретного преступления индивидуален, и, применяя криминалистическую «матрицу» механизма его совершения, следователь существенно экономит время и силы для его расследования: в кратчайшие сроки устанавливаются лица, причастные к совершению преступления, мотивы его совершения, доказательственные источники и др.

Следует отметить, что даже самая полная криминалистическая характеристика конкретного преступления, несмотря на ее индивидуализирующую направленность, имеет вероятностный характер. Однако как справедливо отметил Р.С. Белкин, на начальном этапе расследования, когда важно в кратчайшие сроки верно определить рабочую версию совершения преступления и дальнейшие действия по его раскрытию, всякое истинное знание, даже вероятное, имеет высокую цену, так как дает возможность отфильтровать нужную информацию из большого массива исходных данных [1, С. 693].

Применительно к расследованию преступлений, предусмотренных ст. 337 УК РФ (самовольное оставление части или места службы) и ст. 338 УК РФ (дезертирство), криминалистическая характеристика дает возможность соотнести имеющиеся научно обоснованные варианты криминалистических версий совершения данных преступлений с реальной обстановкой, которая является исходной точкой для работы следователя и кримина- листа. Особую важность для понимания механизма совершения преступления представляют знания о личности военнослужащего, самовольно оставившего воинскую часть либо совершившего дезертирство, включая психологические детерминанты преступного поведения как элементов криминалистической характеристики.

Личность преступника является собирательным элементом криминалистической характеристики, так как для ее познания необходимо применять научные подходы различных отраслевых наук (психологии, социологии, криминологии, педагогики и др.), симбиоз которых, в конечном счете, позволит выделить криминалистическую нить, дающую возможность установить мотивы совершения преступления.

Свойства личности военнослужащего – весьма специфическая категория, которая, по мнению С.И. Анненкова, является основой для разработки определяющих положений методики расследования отдельных видов преступлений, способствует своевременному раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений [2, С. 121].

Знания о личности преступника формируют целостное представление о субъекте преступления; для наиболее точного и полного его описания следует учитывать не только индивидуальные особенности личности, но и внешние факторы, которые детерминируют ее формирование в условиях краткосрочного или длительного воздействия. К ним следует отнести круг общения, семейное окружение, обстановку на рабочем (трудовом) месте, характер отдыха, досуга и хобби, условия быта, степень вовлеченности в политические, культурные и экономические сферы жизнедеятельности и пр. В то же время внутренние качества личности, характеризующие ее индивидуальные особенности, выступают перманентной категорией и меняют личность, воздействуя на ее социально-психологические и эмоционально-волевые качества [5, С. 74].

В.Е. Эминов и И.М. Мацкевич, характеризуя личность военнослужащего, самовольно оставившего воинскую часть или совершившего дезертирство, выделяют следующие факторы, оказывающие влияние на формирование соответствующих преступных личностных установок: уставный распорядок дня, ежедневное выполнение однотипных задач, однополое социальное общение (зачастую конфликтное), наличие статуса «подчиненный» в иерархии единоначалия, высокая вероятность возникновения экстремальных ситуаций, сопряженных с риском для жизни, существенная нехватка личного времени, в том числе для досуга, ограничения свободы передвижения, высокие физические и моральные нагрузки и пр. [12, С. 166–167].

Социально-демографический портрет дезертира характеризуется единой половой принадлежностью (лица мужского пола); призывным возрастом военнослужащего (за исключением службы по контракту); достаточно высоким уровнем физической подготовки (в том числе приобретенным на первом этапе прохождения военной службы); сравнительно низким интеллектуальным уровнем, а также общим уровнем социального развития (отсутствие жизненного опыта), так как военнослужащие срочной службы в своем большинстве составляют категорию подростков, недостаточно хорошо освоивших программу общего образования и не поступивших на учебу в высшие учебные заведения; нахождением во внебрачном статусе; невысоким уровнем благосостояния; склонностью к девиантному поведению (наличие административных правонарушений).

А.И. Долгова указывает на то, что именно возраст солдата-срочника определяет специфику криминалистической характеристики его личности, обосновывая свое суждение отсутствием у восемнадцатилетнего подростка достаточного жизненного опыта и устоявшихся ценностных ориентиров. По ее мнению, в этом возрасте совершеннолетний фактически еще является ребенком, которым легко манипулировать, которого можно спровоцировать, «сломать». Это закономерность психофизического развития подростка, которая, с одной стороны, удобна для четкой организации режима прохождения службы, то есть дает возможность начальствующему составу сформировать в призывнике психологическую модель безоговорочно подчиняющегося солдата; с другой стороны, является уязвимым местом для формирования неуставных отношений в солдатском коллективе, где подросток лишен поддержки и остается наедине с обидчиками [7, С. 581].

Это приводит к слому психики, полному отрицанию окружающих и в последующем выражается в преступных действиях военнослужащего – незаконном оставлении воинской части. При этом отмечаются случаи расправы со своими обидчиками, в том числе с применением вверенного огнестрельного автоматического оружия.

Так, 26 августа 2015 года из войсковой части № 45117 (г. Воронеж) самовольно отлучился военнослужащий срочной службы Макаров А. Военнослужащий убил пожарным топором дежурного по полку. Еще двоих военнослужащих

(ефрейтора и срочника) он расстрелял из огнестрельного оружия. Преступник был ликвидирован при задержании. Причиной для убийства трех военнослужащих послужило законное замечание дежурного.

Другой пример. 25 октября 2019 года рядовой Шамсутдинов Р., 1999 года рождения, проходя срочную службу в войсковой части 54160 (г. Грозный), расстрелял из автомата АК-74М своих сослуживцев: погибли 8 человек, еще 2 получили ранения. Преступными мотивами стали неуставные отношения.

В другом случае преступление совершил военнослужащий срочной службы в Волгоградском районе. 9 июня 2025 года военнослужащий Валь-кович М. самовольно оставил место службы, взяв автоматическое огнестрельное оружие, и на почве ревности и мести открыл огонь по двум гражданским лицам, которых подозревал в связи с его женой.

Приведенные примеры свидетельствуют о разноплановости мотивов совершения преступлений, связанных с самовольным оставлением места несения службы.

Кроме того, возраст субъекта преступления, предусмотренного ст. 337 УК РФ, имеет широкий диапазон, так как военную службу проходят как солдаты срочной службы, так и военнослужащие по контракту. Также к их числу необходимо добавить курсантов военных училищ и военнослужащих, отбывающих наказание в дисциплинарной воинской части. В соответствии с ч. 1 ст. 22 и ч. 1 ст. 35 Федерального закона от 28.03.1998 № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» призывной возраст составляет от 18 до 30 лет; для курсантов военных образовательных организаций военная служба может начинаться и с 16-летнего возраста. Наиболее активное формирование психики у мужчин происходит в возрасте 21–22 года [9, С. 272], что дает основания говорить о психологической незрелости военнослужащих-призывников в силу незавершенности их психологической самоопределенности, неустойчивости характера, отсутствия жизненного опыта и глубокой социализации, абстрактного представления об истинных жизненных ценностях (моральнонравственных, духовных, культурных, патриотических).

У военнослужащих старшего начальствующего состава черты личностной характеристики несколько другие, так как они являются профессиональными военными, проходящими военную службу по контракту, то есть по собственному желанию, руководствуясь внутренними убежде- ниями, мотивами и целями. Кроме того, возраст данной категории военных составляет от 21 года, и с психологической точки зрения они более стабильны и мотивированы к выполнению приказов и поставленных задач независимо от сопутствующих факторов.

В пользу психологической устойчивости военнослужащих офицерского состава также говорит тот факт, что условия прохождения ими службы более привилегированны относительно солдат-срочников: они живут не в казарменных помещениях, а в офицерских общежитиях; по большей части выполняют руководящие функции и в отношении срочников отдают приказы и требуют их выполнения; имеют больше свободного личного времени и возможностей для свободной социализации [3, С. 260–261].

В связи с этим Е.А. Моргуленко отмечает «материально благополучные» условия службы для военнослужащих по контракту, но одновременно с этим указывает на усиление преступных тенденций именно у этой категории военнослужащих, приводя статистику совершенных преступлений по ст. 337 и 338 УК РФ, возросшую за 10-летний период (1994–2004 гг.) в 2,5 раза [10, С. 350].

В соответствии с данными Минобороны России, за 2024 год установлено 50 554 факта дезертирства и самовольного оставления части. Подавляющее число указанных преступлений совершено военнослужащими Южного военного округа – 22 577. В Московском военном округе совершено 7 778 преступлений, в Ленинградском военном округе – 3 052 преступления, в Восточном военном округе – 3 378 преступлений, а в Центральном военном округе – 13 769 преступлений [13].

По результатам проведенного исследования в 2017 году, А.В. Кудрявцев, изучив 142 уголовных дела, определил следующие цифровые показатели по возрастным группам военнослужащих-дезертиров и лиц, самовольно оставивших часть: 18 лет – 21 %, 19 лет – 26,7 %, 20 лет – 28,3 %, 21 – 25 лет – 21 %, свыше 25 лет – 4 %. При этом им отмечено доминирование криминальной активности военнослужащих срочной службы, совершающих рассматриваемые преступления, в первые три месяца после призыва.

В подавляющем большинстве случаев (97,2 %) подсудимые полностью признают свою вину и раскаиваются в содеянном; в 2,1 % случаев вина признается частично и в 0,7 % случаев вина не признается.

Кроме обозначенных характеристик личности военнослужащих, определяющими также явля- ются иные социально-демографические условия, которые сопровождают становление их личности и влияют на наступление внутреннего кризиса. По мнению Ф.В. Глазырина, уровень культуры личности военнослужащего и его интеллектуального развития определяют его поведение даже в экстремальных условиях, к которым, бесспорно, относятся военные действия [6, С. 13].

Таким образом, на основе исследования данных о личности военнослужащего-дезертира сформируем его социально-психологический портрет: негативное отношение к военной службе и исполнению воинского долга; низкий уровень интеллектуального и духовного развития; несформированность (неустойчивость) психики; отсутствие жизненного опыта и коммуникативной социализации; правовой нигилизм; подверженность подстрекательству и провокации; эмоциональная неустойчивость; неготовность преодолевать тяготы и лишения военной службы.

На данный момент отсутствует официальная статистика соотношения дезертирства, совершенного военнослужащими срочной и контрактной службы. Однако А.Л. Багратян в своем диссертационном исследовании указывает, что для срочников наиболее характерно совершение преступлений, предусмотренных ст. 337, 338 УК РФ, в первые месяцы службы, когда происходит социальная адаптация личности военнослужащего к окружающим условиям, режиму военной службы, уставным отношениям. В условиях «шокового» погружения в суровую реальность жесткой субординации, высоких физических нагрузок, которые сопровождаются тоской по дому, родным и близким, психологический портрет личности меняется, создавая негативные предпосылки для преступного уклонения от военной службы. Неуставные отношения еще в большей степени катализируют психологический дисбаланс военнослужащего [4, С. 77].

Военнослужащие по контракту, совершая дезертирство, руководствуются иными личностными установками, которые основываются на страхе и нежелании выполнять свой долг на передовой, в условиях повышенного риска для жизни и здоровья. Дела о дезертирстве в России возбуждались ежегодно. Однако, судя по открытым данным, с началом специальной военной операции факты дезертирства участились. Если кто-то из дезертиров, как и раньше, просто хочет отдохнуть и немного пожить «гражданской» жизнью, то другие пытаются избежать отправки на передовую или даже специально покидают часть, чтобы с ними разорвали контракт [12].

Следует согласиться с оценкой личности военнослужащего, самовольно оставившего воинскую часть или место службы, высказанной Е.А. Мор-гуленко. По ее мнению, эта оценка биполярна и одновременно сочетает в себе элементы преступника и жертвы, так как предпосылки самовольного уклонения от службы в большинстве случаев связаны с предшествующими противоправными (не всегда уголовно наказуемыми) деяниями в отношении военнослужащего, что приводит к совершению преступления уже самим военнослужащим [10, С. 353].

В заключение данного исследования следует сделать вывод о том, что личность военнослужащего, самовольно оставившего воинскую часть либо совершившего дезертирство (как элемент криминалистической характеристики), следует рассматривать дифференцированно по критерию вида военной службы.

Личность военнослужащих срочной службы характеризуется недостаточной социализацией, отсутствием должного жизненного опыта, слабой психологической устойчивостью, что в полной мере соответствует возрастному уровню психофизического развития юноши в возрасте 18–19 лет. Кроме того, обостряющим фактором выступают неуставные отношения и зависимое положение военнослужащего в системе «начальник – подчиненный». Необходимо также учитывать принудительный характер вступления призывника в ряды Вооруженных Сил Российской Федерации, что неоднозначно отражается на добросовестности выполнения воинского долга.

Характеристика личности военнослужащих по контракту, совершивших преступления, предусмотренные ст. 337, 338 УК РФ, выглядит иначе. В силу того, что выбор военной профессии для контрактника является добровольным, а сама военная служба – призванием и возможностью карьерного роста и источником финансовой стабильности, соответственно, личность военнослужащего характеризуется высокой психологической устойчивостью, возрастной зрелостью, социальной адаптивностью к условиям прохождения военной службы. В качестве мотивов, детерминирующих преступное поведение, отмечаются боязнь и нежелание участвовать в боевых действиях, где существует высокая вероятность получения ранений или гибели.