Лингвосоциокультурная безопасность общества: обоснование понятия

Социальные изменения, происходящие в любом обществе, затрагивают ценностные основания его бытия [15], в том числе его лингвосоциокультурные ценности, под которыми следует понимать вид духовных ценностей, исторически структурирующих социокультурные отношения в обществе посредством определения и развития функциональных возможностей языка (выполняющего, прежде всего, функцию символизации и кодификации смысловых установок), а также определения его культурной значимости. Данное обстоятельство определяет актуальность обсуждения в социально-философском дискурсе лингвосоциокультурной проблематики, которая в самом общем виде включает в себя круг вопросов социальной эпистемологии, связанных с изучением роли языкового фактора в конструировании социальной реальности, тех вопросов, которые были артикулированы в связи с «лингвистическим поворотом» в философии и с выработкой трансцендентально-герменевтического подхода к языку.

Трансцендентально-герменевтическая линия философии языка сформулировала ключевой с теоретико-методологической точки зрения тезис, согласно которому функционирование языка в обществе определяется двумя его онтологическими качествами: язык, являясь важнейшим коммуникативным средством, концептуализирует реальность, описывает и объясняет общественные отношения и тем самым выступает действенной силой по их преобразованию [13]. Такое понимание языка позволяет по-новому оценивать общество – как организационную форму совместной деятельности людей, и в этой организационности усматривать участие языкового фактора.

Особое значение имеет рассмотрение данного комплекса проблем в связи с осмыслением вопросов безопасности личности, общества и государства, одного из приоритетных направлений социальнофилософских исследований современного состояния общества («общества риска» в терминологии У. Бека, движущей силой которого становится потребность в безопасности [3]), а среди видов безопасности выделять лингвосоциокультурную безопасность.

Понятие лингвосоциокультурной безопасности ещё не концептуализировано в науке, хотя в последнее время стали появляться работы, раскрывающие языковые аспекты национальной безопасности, которые объединяются терминологическим словосочетанием «лингвистическая безопасность». На наш взгляд, для рассмотрения языковой проблематики в аспекте безопасности общества интерпретация данного понятия, представленная в научной литературе, не является безупречной, да и само это словосочетание по своей внутренней форме выдвигает на первый план язык, а не мир социального, в котором и вырабатывается потребность в безопасности и все связанные с нею смысловые категории (ценность, интерес, ущерб, угроза, опасность и другие). На наш взгляд, словосочетание «лингвосоциокультурная безопасность» является методологически более предпочтительным и понятийно оправданным, что и обосновывается в данной статье, а его концептуализация предполагает выработку не узкоспециального (лингвистического), а междисциплинарного подхода.

Итак, термин «лингвистическая безопасность» впервые появляется в рамках нового научного направления, возникающего на стыке лингвистики и юриспруденции, – юрислингвистики, а сама проблема лингвистической безопасности актуализируется в связи с огромным потоком судебно-лингвистических экспертиз по спорным документам и конфликтным текстам СМИ, квалифицирующих языковые конструкции речевого хулиганства (сквернословие), речевого мошенничества (манипулятивное использование языка, тактики лжи и/или подмены) и речевого воровства (плагиат); языковые конструкции, оскорбляющие честь и достоинство человека, возбуждающие национальную и расовую вражду, пропагандирующие национальную исключительность и т.п. [14]. В подобного рода работах терминологическое словосочетание «лингвистическая безопасность» конкретизируется за счёт указания объекта, на который этот вид безопасности распространяется: «лингвистическая безопасность речевой коммуникации», «лингвистическая безопасность медиатекста».

Теоретико-методологической основой исследования данного вида безопасности выступают собственно-лингвистические подходы, выработанные теорией коммуникации, стилистикой, прагматикой, ортологией и другими. Так, например, в работе Л. Г. Лисицкой под лингвистической безопасностью медиатекста понимается «отсутствие в его развёртывании стратегий, которые ведут к негативным перлокутивным эффектам в сферах знаний, чувств и устремлений основного и косвенного адресата» [9, с. 87].

Г. Н. Трофимовой лингвистическая безопасность определяется примерно в таком же смысловом ключе: «это такое состояние текста (высказывания), при котором его потенциальная конфликтоген-ность стремится к нулю и риск причинения вреда его автору, персонажу или реципиенту является минимальным» [16, с. 30].

На фоне такого устоявшегося в современной лингвистике понимания лингвистической безопасности, связанного с мерой ответственности (моральноэтической, гражданской, административной, уголовной ответственности) коммуникантов за свои высказывания, вырабатывается иное толкование данного понятия, включающее его в проблемное поле обеспечения национальной безопасности Российской Федерации в условиях глобализации английского языка, этнолингвистических противоречий и других активных социальных процессов, обусловленных языковым фактором. Нужно отметить, что такое расширение понятия лингвистической безопасности выводит его на качественно иной уровень, встраивая в систему национальной безопасности как одного из видов безопасности. Однако все имеющиеся работы по лингвистической безопасности характеризуются определённой долей редукционизма: интерес исследователей в основном сосредоточивается на выявлении структурных элементов лингвистической безопасности и её угрозах в связи с глобализационными тенденциями. При этом обращает на себя внимание типичный для интерпретации безопасности факт, на который, в частности, указывает в своей статье В. С. Диев, – смешение многими исследователями двух различных направлений изучения безопасности: безопасности как феномена и обеспечения безопасности, что, по мысли учёного, обусловлено «дефицитом парадигмальной целостности» [7, с. 66].

Так, исследователи, размышляя о лингвистической безопасности, на самом деле говорят о разработке наиболее эффективных мер по обеспечению данного вида безопасности, то есть сводят данную проблему к прикладным аспектам, что не позволяет её увидеть в широкой теоретико-методологической (логической, онтологической, гносеологической) перспективе.

В статье И. И. Халеевой лингвистическая безопасность понимается как деятельность по обеспечению устойчивого развития общегосударственного языка (политический аспект), по сохранению функциональных возможностей языка в связи с экспансионистскими тенденциями (социальный аспект) и сохранение менталитета народа, выраженного лингвокультурно окрашенными единицами знания (личностный, или индивидуально-психологический аспект) [17, с. 106].

В социолингвистическом аспекте понятие «лингвистическая безопасность» интерпретируется в работе М. И. Грицко как «комплекс мер по осуществлению позитивных лингвистических процессов, нейтрализации угрожающих лингвистических процессов и переводу их в позитивные, а также предотвращение и гашение опасных лингвистических процессов» [5, с. 68].

В таком же ключе лингвистическая безопасность раскрывается в коллективной монографии «Актуальные проблемы лингвистической безопасности» [1]. Авторы этой монографии ставят задачу осмысления многомерности структуры лингвистической безопасности в связи с опасными явлениями современного общества, обусловленными языковым фактором: лингвистической экспансией, которая ведёт к деформации национального языка; бесконтрольным использованием лингвопсихологических методов информационного воздействия на индивида и массовое сознание, осуществляемого в рекламе, речевых продуктах СМИ; расшатыванием норм русского литературного языка. Однако в данной работе в основном сосредоточивается внимание на индивидуально-психологической стороне вопроса обеспечения лингвистической безопасности, поскольку все перечисленные проблемы неоднородны и требуют междисциплинарного подхода, а выбранная авторами данного произведения методологическая основа психолингвистики не позволяет предпринять их многоаспектное исследование.

В этих и подобных работах лингвистическая безопасность соотносится с деятельностью, трактуется как система мероприятий, что является понятийной неточностью, поскольку такое толкование не соответствует ни лексическому значению родового понятия «безопасность», отражённому словарями современного русского языка, ни тому определению безопасности, которое содержится в россий- ском законодательстве, ни принятым в научной литературе определениям данного термина. В самом общем плане безопасность – это качественная категория, соотнесённая с защищённостью; это системное свойство социальной системы, позволяющее ей развиваться на основе самоорганизации, координации и кооперации субъектов.

При всём многообразии определений безопасности, принятых в научной литературе, они сводятся к двум подходам, которые можно условно назвать статическим подходом и динамическим подходом [4]. В рамках статического подхода безопасность можно определить как специфическую совокупность условий деятельности, при которых субъекты сохраняют и воспроизводят свои ценности [8]. Динамический подход демонстрирует процессуальность понимания безопасности: «способность явления или процесса сохранять свои системообразующие свойства, основные характеристики, параметры и сущность при патогенных (дезорганизующих, деструктивных) воздействиях со стороны различных предметов, явлений или процессов» [6, с. 1]. При статическом понимании безопасности на первый план выходит оценка состояния социальной системы как защищённой/незащищён-ной, при динамическом понимании безопасности – реализуемость устремлений социального субъекта, выражающаяся в его деятельности, направленной на достижение безопасности.

Оставив за рамками настоящей статьи анализ данных подходов, отметим, что в последнее время стали появляться работы, определяющие лингвистическую безопасность в статическом ключе.

Так, А. А. Бартош под лингвистической безопасностью понимает «такое состояние политических, социальных и личностных отношений в государстве, при кото- ром максимально обеспечивается безопасное существование, равноправное развитие и взаимодействие государственного и национальных языков» [2]. Здесь понятие лингвистической безопасности соотносится с качеством общественных отношений в государстве, определяющим особенности его языковой ситуации. Исходя из того, что государство – это организационно-управленческий институт общества, думается, не совсем оправданно соотносить лингвистическую безопасность только с одним социальным институтом, а необходимо такое состояние общественных отношений проецировать на социальную систему в целом. Кроме того, в данном определении предусматривается, что обеспечение лингвистической безопасности в обществе связано с сохранением и функциональным развитием языков, но, на наш взгляд, не сами по себе языки важны, а важны те социокультурные процессы и явления, которые детерминированы языковым фактором: гармонизация межэтнических отношений, этнолингвистические конфликты, языковой сепаратизм и другие. В целом приведённое определение выражает так называемую окопную логику понимания безопасности, характерную в целом для статического подхода, когда игнорируется одна из ключевых проблем безопасности – готовность социальной системы к динамическим изменениям в условиях противоречия интересов социальных субъектов, активизации как внутрисистемных, так и внесистемных деструктивных процессов.

При таком понимании лингвистической безопасности вопросы социокультурных изменений общества, обусловленных языковым фактором, не поддаются системному исследованию, да и само терминологическое словосочетание «лингвистическая безопасность» в его проекции на социокультурные процессы не является вполне оправданным. Поэтому нами предлагается его конкретизация в виде словосочетания «лингвосоциокультурная безопасность», указывающего на ту область социальной реальности, в которой данный вид безопасности обнаруживает себя, а именно – социокультурные отношения. Такие отношения, определяющие характер и причины взаимной связи субъектов, основываются на ценностных ориентирах, духовных значениях, конституирующих культуру и зафиксированных в языке [12]. На наш взгляд, весь комплекс социокультурных проблем, определяющий функционирование общества, целесообразно, кроме всего прочего, соотносить с особенностями сложившейся здесь языковой ситуации, а способность сохранения целостности и жизнеспособности данной социальной системы – рассматривать в том числе сквозь призму обеспечения его лингвосоциокультурной безопасности.

Таким образом, лингвосоциокультурная безопасность определяется нами как способность социального субъекта сохранять социокультурные отношения, сложившиеся в пределах определённой социальной системы, посредством сохранения и развития языков (прежде всего, национального языка и этнического языка) как источников, исторически структурирующих духовные основания таких отношений. Лингвосоциокультурная безопасность представляет собой свойство социальной системы, которое связано с состоянием лингвосоциокультурных ценностей, фундирующих социокультурные отношения.

Как показывает история философской мысли, вопросы, связанные с лингвосоциокультурной безопасностью общества, начинают впервые формулироваться вместе с формированием национального государства и национального культурного пространства, атрибутивными призна- ками которых является социально-природное и социокультурное разграничение, соотнесённое в этих социальных условиях с конкретным языком, хотя, разумеется, данный термин не разрабатывается [10]. На сегодняшний день, когда проблема сохранения социокультурных отношений во многом связана с функционированием языка и определением его культурной значимости как лингвосоциокультурной ценности, изучение лингвосоциокультурной безопасности общества, государства, личности приобретёт особую актуальность.

Для того чтобы преодолеть неопределенность толкования лингвосоциокультурной безопасности необходимо обращаться к социально-философскому инструментарию, позволяющему выйти за рамки собственно-лингвистического понимания проблем безопасности социальных субъектов, обусловленных языковым фактором. Поскольку проблема лингвосоциокультурной безопасности в обществе возникает тогда, когда чётко осознаются лингвосоциокультурные ценности, и они становятся основанием для трансформации социокультурных отношений, то в качестве методологического инструментария изучения лингвосоциокультурной безопасности, на наш взгляд, целесообразно использовать аксиологический подход как разновидность системнодеятельностного подхода. Согласно аксиологической трактовке сама конструкция безопасности представлена следующей цепочкой категорий: ценность – ущерб – опасность – угроза – безопасность [11]. Иными словами, с точки зрения аксиологического подхода опасности и угрозы нанесения ущерба определяются, прежде всего, относительно ценностей, интересов, целевых установок, стратегий жизнедеятельности того или иного социального субъекта.

Таким образом, лингвосоциокультур- ную безопасность необходимо трактовать через понятия лингвосоциокультурной ценности социального субъекта, лингвосоциокультурного ущерба, лингвосоциокультурных угроз и их источников, а среди актуальных проблем данного вида безопасности рассматривать следующие: демонтаж социального субъекта через девальвацию и разрушение линг- восоциокультурых ценностей; политизацию интралингвистических проблем и обострение в связи с этим этнолингвистических противоречий; социокультурные последствия деструктивных языковых процессов и явлений; формирование государством и институтами гражданского общества механизмов преодоления угроз лингвосоциокультурной безопасности.