Лиственницы даурские (Larix gmelinii (Rupr.) Rupr.) в истории города Челябинска

• 1 июня 2021 г. в центре Челябинска на перекрестке проспекта Ленина и улицы Красной были спилены два экземпляра лиственницы даурской, или лиственницы Гмелина ( Larix gmelinii (Rupr.) Rupr.), что вызвало широкий общественный резонанс и публикации в прессе [1]. Спиленные деревья входили в Национальный реестр старовозрастных деревьев России (№ 640) [2], однако лиственницы были примечательны не только своим возрастом, но и историей: на этом месте вокруг дома, принадлежавшего В. Ф. Сапеги-Ольшевскому, в 1905 г. были посеяны семена деревьев, привезенные из Маньчжурии одним из участников войны с Японией 1904–1905 гг.

Почему вырубка лиственницы даурской в центре Челябинска вызвала такую реакцию? Здесь может быть несколько объяснений: 1) дефицит зеленых насаждений в городе, качество воздуха и другие экологические проблемы; 2) недостаточный уровень диалога между обществом и городскими властями; 3) историко-культурное значение спиленных деревьев. В настоящей статье мы постараемся разобраться в последнем вопросе, который стал важной составляющей в ходе общественной дискуссии.

Обзор литературы

Поднятая в статье проблема охватывает два тематических поля. Первое – в рамках ботаники:

исследования, посвященные дендрофлоре Челябинской области, и в частности истории интродукции древесных растений в регионе [3]. В результате изучения гербарного материала, многолетних полевых исследований установлен видовой состав иноземных древесных пород, интродуцированных на Южном Урале. В границах Челябинской области было выявлено 334 вида, определена периодизация интродукции растений в XIX–XX вв., определено и описано более 50 очагов намеренной интродукции на территории региона. Большинство из выявленных деревьев нельзя отнести к «мемориальным», однако привлечение архивных материалов позволило наметить перечень деревьев, которые могут претендовать на такой статус. Существует серия публикаций о «мемориальных деревьях», которые представляют позитивный пример исследований этого феномена на стыке ботаники и истории [4–7].

Второе – в рамках исторической науки: исследования, касающиеся русско-японской войны и места Челябинска в эвакуационном движении и тыловом обеспечении войск, деятельность внутренних эвакуационных комиссий [8–9]. На всероссийском уровне организация медицинской помощи раненым и больным комбатантам периода русско-японской войны 1904–1905 гг. исследована А. А. Макичян [10]. Деятельность Красного Креста в годы войны с Японией в тылу русской армии, в регионах Российской империи представлена в работах А. М. Олешковой, В. В. Семячковой, В. А. Соколовой [11–13]. Особое направление составляют работы, посвященные истории памяти, в историографии сложилось целое направление исследований войны 1904–1905 гг. в культурной памяти России [14–17].

Методы исследования

Исследование истории лиственниц даурских в Челябинске проведено в русле междисциплинарного подхода. Здесь объединен опыт ботаники и истории. В результате исследований В. В. Мер-кер была определена видовая принадлежность деревьев, вычислен их возраст, исследован путь проникновения на Южный Урал, что подтвердило уникальность лиственниц даурских для данной территории и стало основой для аргументации необходимости их сохранения и разработки плана охранных мероприятий. Оставшиеся в центре Челябинска два дерева лиственниц даурских могут быть признаны «мемориальными деревьями», то есть стать памятниками природы: они являются старовозрастными, с ними связаны реальные исторические события. Деревья соответствуют критериям Всероссийской программы «Деревья – памятники живой природы» [18].

Таким образом, исследование «мемориальных деревьев» пересекается с историей памяти. Согласно концепции, разработанной французским социологом М. Хальбваксом, «коллективная память» выступает формой социально конструируемой памяти индивида, являющейся подвижной [19]. Немецкие историки Я. Ассман и А. Ассман развили концепцию истории памяти, выделили коммуникативную и культурную память. Культурная память – это собрание образов прошлого, традиций, мифов, имеющих большое значение для общества, она поддерживается разнообразными коммеморативными практиками [20–21]. Лиственницы даурские в настоящем исследовании выступают «героями» коммеморативных практик (А. Мегилл) [22]. В результате коммеморации деревья приобрели значение мест памяти, которые являются точками концентрации культурной памяти, держателями смыслов и образов, хранителями памяти (П. Нора) [23].

Результаты и дискуссия

Larix gmelinii в Челябинске: ботаника и общество. Лиственница даурская, или лиственница Гмелина, – восточносибирско-азиатский вид с естественным ареалом обитания в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в Северной Монголии и Северо-Восточном Китае (Маньчжурии). В Восточной Сибири ее ареал соприкасается с границей ареала лиственницы сибирской. Некоторые биологические особенности лиственницы даурской: вегетация начинается с середины апреля и продолжается до начала октября, рост побегов – с середины мая до конца июля, цветет в мае; побеги одревесневают на 100 %. Растет медленнее лиственницы сибирской (в лучших условиях произрастания в 100 лет достигает 15–23 метров высоты). В условиях городской среды деревья долговечны (около 300 лет), устойчивы и неприхотливы. Лиственницы даурские имеют декоративную ценность. Все характеристики данной древесной породы определяют ее ведущее значение, как и большинства хвойных растений, в городском зеленом строительстве.

Вопрос сохранения в Челябинске лиственниц даурских поднимался несколько раз. В апреле 2007 г. В. В. Меркер было проведено обследование участка около домов на перекрестке проспекта Ленина и улицы Красной (пр. Ленина, 62; ул. Красная, 65) с целью подготовки эколого-экономического обоснования для придания данным деревьям (к этому моменту оставалось пять деревьев) статуса «мемориальных деревьев» – особо охраняемой природной территории местного значения. Материалы в том же году были направлены в Управление экологии и природопользования при администрации г. Челябинска для продолжения решения вопроса в Законодательном Собрании Челябинской области. Дальнейшей поддержки и продолжения эта идея, к сожалению, не получила. В указанный период сохранность деревьев отмечалась как удовлетворительная, лиственницы эффективно выполняли средообразующую функцию. Кроме пяти лиственниц на данном участке произрастали (и произрастают до сих пор) другие декоративноценные кустарники и деревья – сирень обыкновенная ( Syringa vulgaris L.), рябина обыкновенная ( Sorbus aucuparia L.), береза повислая ( Betula pendula Roth). При обследовании участка произрастания лиственниц в 2007 г. уже был отмечен вблизи обследуемых деревьев многочисленный самосев клена ясенелистного ( Acer negundo L.), несколько деревьев вяза приземистого ( Ulmus pumila L.). Обе породы являются сорными, подлежащими удалению. Было отмечено, что травянистый покров на участке преимущественно также сорный (состоящий из рудеральных видов), почва уплотнена, регулярный агротехнический уход полностью отсутствует. В целом, анализ всех имеющихся данных показывал, что влияние неблагоприятных городских факторов на лиственницы было еще незначительным, отмечалось характерное для вида и его возраста развитие и устойчивость наряду с высокими декоративными качествами лиственниц. При этом уже в 2007 г. отмечалась острая необходимость удаления сорных пород, обращалось внимание на отсутствие заботы об исторических насаждениях [24].

В 2014 г. с лиственниц даурских (к этому времени оставалось пять деревьев) были собраны семена, которые высеяны в питомнике Аргаяшского лесничества. В результате получено 3500 са- женцев: 1500 - высадили на территории храма Порт-Артурской иконы Пресвятой Богородицы г. Златоуста; около тысячи - на территориях сельских поселений Аргаяшского района; 700 - пересадили в дендросад на территории Аргаяшского лесничества, затем саженцы даурских лиственниц из дендросада были высажены в Саду Победы в г. Челябинске [25].

В 2021 г. спил двух лиственниц в центре Челябинска привел к общественному обсуждению проблемы (заметим, за несколько лет до этого было утрачено одно дерево, что не вызвало реакции общества). После того как в прессе и интернете появились негодующие публикации, в городской администрации пояснили, что лиственницы даурские были признаны аварийными, поэтому было разрешено снести деревья. Также власти заявили, что гибель деревьев была зафиксирована весной 2021 г., попытки реанимировать их к положительному результату не привели. Несмотря на это глава Челябинска Н. П. Котова распорядилась уволить руководителей МКУ «Административнотехническая инспекция города Челябинска» и МБУ «Геоцентр» - эти организации являлись исполнителями работ по вырубке деревьев. Позднее прокуратора Челябинской области возбудила уголовное дело, так как выяснилось, что деревья не признавались аварийными и разрешение на их вырубку не выдавалось.

В ситуацию вмешался губернатор Челябинской области А. Л. Текслер, который попытался урегулировать вопрос, потребовав привлечь к ответственности должностных лиц. Он отметил, что «…у деревьев красивая и трогательная история», 10 июня 2021 г. на встрече с биологом, директором ботанического сада ЧелГУ В. В. Меркер, на месте спиленных лиственниц А. Л. Текслер заявил: «Оставшиеся на перекрестке улиц Ленина и Красной лиственницы надо сберечь. Им должен быть обеспечен особый уход. На месте вырубки высадим новые даурские лиственницы. Делать это, разумеется, нужно не сейчас, а осенью. Зеленый участок в пешеходной зоне на перекрестке приведем в порядок. Изучим вопрос, чтобы у этого участка появился особый охранный статус» [26].

В настоящее время участок произрастания лиственниц даурских в Центральном районе г. Челябинска представляет собой зеленый уголок, в котором теперь уже взрослый и загущенный сорный самосев малоценных древесных пород (клена ясенелистного и вяза приземистого) угнетает исторические насаждения. В результате такого влияния ценные насаждения катастрофически деградируют и могут погибнуть. Деградация ценных зеленых насаждений данного объекта связана прежде всего с созданием условий сильнейшего затенения и, безусловно, с отсутствием в течение многих десятков лет ухода, с сильнейшим уплотнением почвы, в связи с чем взрослые «историче- ские» деревья не получают достаточного количества воды и питательных веществ. К негативным факторам, повлиявшим на состояние ценных древесных пород, в первую очередь, лиственниц, следует также отнести расчленение участка на отдельные «островки» в период так называемой «дорожной революции» в Челябинске. «Зажатие» автомобильными дорогами, в процессе строительства которых была значительно повреждена корневая система взрослых деревьев, привело к частичному усыханию крон двух лиственниц.

Larix gmelinii – живой памятник русско-японской войны. Война 1904–1905 гг. привела к мобилизации на фронт около миллиона человек, которые проехали через Челябинск. Согласно решению Главной эвакуационной комиссии, при Главном штабе в Челябинске была образована внутренняя эвакуационная комиссия, в задачи которой входило: развертывание госпиталей и лазаретов, прием и распределение по территории Казанского военного округа больных и раненых, эвакуированных с востока для освобождения лечебных заведений Сибирского военного округа для тяжелобольных [27, с. 24]. Таким образом, в годы русско-японской войны Челябинск приобрел стратегическое значение для мобилизации и переброски армии, военных грузов, эвакуации больных и раненых, поддержания благоприятной санитарной обстановки в войсках.

Челябинская внутренняя эвакуационная комиссия была создана 31 мая 1904 г. [28, л. 82; 29, л. 6; 30, л. 1; 31, л. 3.]. Такие же комиссии действовали в Иркутске, Омске, Москве и Санкт-Петербурге. Деятельность региональных комиссий координировала Главная эвакуационная комиссия [31, л. 9–11]. В разное время челябинской комиссией руководили генерал-майор И. А. Ренгартен и полковник К. Н. Жданович [32, л. 499]. Организацией эвакуационного, санитарно-медицинского дела на Южном Урале в годы войны с Японией в числе прочих занимались врачи Н. В. Благовидов, Г. Г. Пономарев и И. П. Климович. На их плечи легла основная нагрузка по непосредственной организации в 1904–1906 гг. в Челябинске и на Миасском заводе военных госпиталей [8].

В результате деятельности Челябинской внутренней эвакуационной комиссии в Казанском военном округе была создана обширная сеть госпиталей и лазаретов, а также центральный распределительный пункт в Челябинске. Основная нагрузка легла на госпитали: 1-й и 2-й сводные (по 420 мест, функционировали в июне - октябре 1905 г., затем 1-й госпиталь преобразован в 1-й запасной на 50 мест и расформирован в мае 1906 г.; 2-й госпиталь преобразован во 2-й Миасский запасной на 210 мест, функционировал в январе - феврале 1906 г.), 109-й запасной (количество мест колебалось от 120 до 200, функционировал с 30 сентября 1904 г. по 23 марта 1906 г.) [30, л. 1, 16; 171; 32, л. 474,

489, 500; 33, л. 102; 34, л. 2; 35, л. 76]. Также раненые и больные поступали на лечение в лазареты Красного Креста, сформированные на Южном Урале в Челябинске, Златоусте, на Миасском и Симском заводах [32, л. 282; 36, л. 8; 37, л. 34; 38, л. 27 об.; 39, л. 94]. В Челябинске военнослужащих также принимали городская и переселенческая больницы, на станции работала дезинфекционная камера, прачечная и баня. Под эгидой статс-дамы А. Н. Нарышкиной в городе работали три учреждения: торговая лавка, приют на 60 мест, лазарет Красного Креста на 30 мест [36, л. 10; 40, л. 105; 41, л. 6; 42, л. 169; 43, л. 282; 44, л. 48, 332].

Появление в Челябинске лиственниц даурских связано с деятельностью лазарета А. Н. Нарышкиной. Как отмечал П. М. Кауфман, события 1904– 1905 гг. показали, что Красный Крест не был готов к войне за пределами европейской России, он не имел «…ни запасов, ни врачей, ни госпиталей далее Самары, ни сестер милосердия» [27, с. 1], а потому нуждался в частной инициативе и помощи благотворителей. Статс-дама А. Н. Нарышкина приехала в Челябинск в 1904 г. Она была уже в почтенном возрасте (65 лет), но при этом имела средства и связи, что позволило ей развернуть в городе дело помощи страдающим воинам. Подробности своей деятельности А. Н. Нарышкина изложила в письмах петербургским сестрам-художницам Александре и Варваре Шнейдер [45].

Для начала А. Н. Нарышкина открыла столовую, затем торговую лавку для солдат и после – приют, через который прошло 60 тысяч человек. В одном из писем она отмечала: «Вчера [21 октября 1904 года] открыт мой приют – место отдохновения слабосильным между двумя длинными мучительными путями. Дом чудный; они отходят, набираются сил, проводят несколько дней и едут дальше. Содержу его этот первый месяц на свой счет, а потом уже есть присланные деньги, Бог поможет!..» [45, с. 67].

Лазарет под покровительством А. Н. Нарышкиной открылся в Челябинске 12 февраля 1905 г. в доме В. Ф. Сапеги-Ольшевского на улице Болотной (ныне – улица Красная). О хозяине дома известно немного: «Действительный статский советник, председатель Челябинского уездного съезда и кавалер всех русских орденов до св. Станислава 1-й ст. включительно, кавалер боевого ордена св. Георгия 1-й ст. и Севастопольской медали на Георгиевской ленте за кампанию 54 и 55 годов» [46, с. 208]. Лазарет субсидировался из средств Красного Креста и частных пожертвований [47, с. XVI]. Его заведующим стал глава челябинских жандармов ротмистр Н. А. Шамлевич. При лазарете был свой врач, санитары из отставных солдат, сестрами милосердия работали монахини местного Одигит-риевского монастыря. Лазарет прекратил работу 12 января 1906 г., за это время через него прошло 645 человек. Среди них был тот самый солдат, который вез с собой шишки лиственницы из Маньчжурии, ими он поделился с хозяином дома В. Ф. Сапегой-Ольшевским, а он посеял их вокруг своей усадьбы. Так эти деревья стали живым памятником русско-японской войне. Другим памятником стала книга воспоминаний участников войны, записанных пациентами лазарета [47]. В мае 1905 г. А. Н. Нарышкина писала из Челябинска: «Благодарю Господа за эту мучительную зиму: хотела пострадать и страдала. Надо, друг, заставить себя желать страдать… Иначе себя не вычистишь и не оторвешься от земного…» [45, с. 69].

Госпитали, лазареты, санитарные комплексы Казанского военного округа составили в годы войны единую систему, которую возглавила Челябинская внутренняя эвакуационная комиссия. Созданная база позволила добиться главного: избегая больших скоплений в узловых пунктах, вывезти раненых и больных с театра боевых действий, распределить их согласно тяжести и территории по регионам в госпиталях и лазаретах [29, л. 31]. В лечебных учреждениях Южного Урала, названных выше, концентрировались комбатанты, призванные из Уфимской, Оренбургской, Вятской, Пермской, Казанской, Симбирской губерний [30, л. 282; 38, л. 2, 43; 39, л. 94; 48, л. 27]. Однако через госпитали и лазареты прошли представители и других регионов империи. Составленная Н. А. Антипиным на основе документов Объединенного государственного архива Челябинской области (фонды И-146, И-156, И-157, И-158) база данных «Пациенты госпиталей и лазаретов Челябинской внутренней эвакуационной комиссии в годы русско-японской войны 1904–1905 гг.» фиксирует 74 губернии.

Челябинская внутренняя эвакуационная комиссия, принимая больных и раненых, учитывала не только территорию происхождения пациентов, но и специфику заболеваний, что позволяло распределять их по лечебным учреждениям, находящимся в ведении комиссии. Среди госпиталей и лазаретов существовала специализация. Тяжелобольных для операций направлялись в лазарет Красного Креста на Переселенческом пункте, где работал хирург. Страдающие инфекционными заболеваниями поступали в Челябинскую городскую больницу, где имелись условия для приема таких пациентов. Амбулаторные пациенты принимались в Переселенческой больнице, требующие терапевтической помощи лечились в 1 -м сводном госпитале, венерические больные – во 2м сводном госпитале. В 109-м госпитале действовала комиссия по освидетельствованию перед увольнением. Лазарет и приют под эгидой А. Н. Нарышкиной принимал «слабосильных», которым необходимо было усиленное питание, уход, сюда же поступали уволенные от службы после комиссии в 109-м госпитале [30, л. 5; 36, л. 1, 10; 48, л. 55].

Действовавшие госпитали в основном выполняли функции сортировки раненых и больных, медицинская помощь здесь оказывалась, но это не являлось профилем учреждений. Например, 2/3 пациентов 1-го сводного госпиталя были выписаны, а остальные переведены для лечения в другие учреждения (всего через госпиталь прошло 2302 чел.). Отчетная документация госпиталей сохранилась фрагментарно, согласно имеющимся данным 109-й госпиталь принял 5744 чел., 2-й сводный – 768 чел., миасский – 978 чел. [48, л. 10, 25, 36, 42; 49–53]. Через Переселенческую больницу прошло 805 амбулаторных и 377 стационарных больных, лазарет Красного Креста – 662 и 1605 соответственно [54, л. 119, 122].

Выводы

Таким образом, в годы русско-японской войны Челябинск превратился в один из эвакуационных центров и, пожалуй, впервые в своей истории приобрел всероссийское значение. Челябинская внутренняя эвакуационная комиссия справилась с возложенными на нее задачами: рациональное распределение потоков эвакуированных солдат позволило избежать больших людских скоплений на угловых железнодорожных пунктах, не было допущено распространение инфекционных заболеваний в войсках. Челябинск на недолгий период войны привлек к себе новые кадры – военных, врачей, интеллигенцию, благотворителей, через лечебные учреждения прошли представители почти всех губерний России, что способствовало «глобализации» Челябинска.

Лиственницы даурские являются живым памятником истории русско-японской войны, они свидетельствуют о масштабности происходивших событий. Для Челябинской области и Челябинска сохранившиеся деревья представляют особую ценность и несомненное мемориальное значение: опыт более чем 100-летнего произрастания в центре промышленного города, связь с историческими событиями русско-японской войны, свидетельствующими о вовлеченности города в глобальные события, редкость интродукционного использования (в России в городском озеленении лиственница даурская встречается редко, опыт культуры данного вида в ботанических садах также незначителен). Последний факт является дополнительным аргументом в пользу внимательного отношения к данным экземплярам деревьев, их сохранения, образования охранной зоны в районе пересечения пр. Ленина и ул. Красной в Центральном районе города Челябинска и присвоения им статуса особо охраняемой природной территории – «мемориальные деревья».

Исследование выполнено при финансовой поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации (государственное задание № FENU-2020-0021 «Изучение региона в контексте глобально-исторических связей с помощью методов цифровой гумани-таристики (на примере Челябинска и Челябинской области)»).