Максимовский кушак: настало время возрождения традиций

EDN: AOOEGU

Село Максимовка (Коржевка) Бузулукского уезда (ныне – Богатовского района) Самарской губернии в XIX в. стало известно на всю Россию своими кушаками. Промысел носил массовый характер, но в ХХ веке угас, память о нем стерлась в сознании нынешних старожилов. Вместе с тем в настоящее время группа энтузиастов приступила к возрождению ремесла.

Основными источниками исследования стали архивные документы Российского государственного архива древних актов (РГАДА) и Объединенного государственного архива Оренбургской области (ОГАОО) о формировании населения Максимовки; публикации «Сборников статистических сведений по Самарской губернии» об истории промысла и его создателях, технологии изготовления кушаков в XIX веке; материалы устной истории, полученные в ходе многолетних полевых исследований в с. Максимовка, хранящиеся в личном архиве автора.

Предположительно, деревня Максимовка (Съезжая тож) возникла в 1780 г. Ее основатели – «молокане, переселившиеся сюда в 1780 году из села Бойкина Козловского уезда Тамбовской губернии»1. Вскоре к ним подселились «перешедшие по указу Уфимской казенной палаты от 10 декабря 1787 г. Бузулуцкой округи во вновь заведенную деревню Максимовка Съезжая тож Сергиевской округи из деревни Коржевки ясашные крестьяне»2. Так у деревни, названной по имени первопоселенца Мак-симовкой, по реке – Съезжей, появилось еще одно название – Коржевка.

Согласно «Экономическим примечаниям к Генеральному межеванию», по V ревизии (1795 г.) населения России, деревня Съезжая Максимовка тож, располагавшаяся на левой стороне р. Съезжей, стала местом проживания удельных крестьян (34 двора, 101 чел. муж. пола, 95 чел. жен. пола) и из мордвы ясашных крестьян (26 дворов, 129 чел. муж. пола, 130 чел. жен. пола)3.

По данным «Списка населенных мест» на 1859 г. в селе Максимовка (Коржевка) в 276 дворах проживали 2846 человек (1433 чел. муж. пола и 1413 чел. жен. пола) казенных и удельных крестьян. В селе была православная церковь4.

вал молокан села Максимовки (Коржевки): «Избы у них и снаружи, и внутри обыкновенно крестьянские, но только отличаются необыкновенной чистотой. За печкой в избе у богатого молокана вы непременно приметите узенькую, чуть не потаенную дверь в большую сборную избу, это – молельня молоканская. В ней, кроме лавок и ложа в роде налоя, да книг священного Писания, нет ничего. Какой-нибудь старец внятно, громко читает по книгам, и старые, и малые, мужчины и женщины, преимущественно сидя, слушают чтеца с напряженным вниманием. Чтение сопровождается объяснением со стороны того же чтеца; эти разъяснения прерываются иногда общим чтением псалмов. Знание молоканами книг священного писания поразительно»5.

Авторы «Сборника статистических сведений по Самарской губернии» в 1885 г. отмечали, что село состояло из двух обществ: «из крестьян бывших удельных (828 ревизских душ) и бывших государственных (572 души). Первые – православные, последние – молокане. Оба общества живут между собой в антагонизме. Православные по характеру своему слишком смирны и непредприимчивы, тогда как молокане – народ бойкий, предприимчивый, «проныры». …Школа – только в молоканском конце, где учатся только молоканские дети и два православных мальчика. …Процент грамотных в обществе молокан достигает 19,4, тогда как у православных он равен 6,7, то есть почти вдвое ниже среднего по волости»6. Вызывает вопрос малая численность жителей села, указанная в «Сборнике».

К 1889 г. село Максимовка (Коржевка тож) стало крупным волостным центром. Здесь насчитывалось 573 двора и 4752 жителя. В 325 дворах проживали 2735 человек обоего пола (828 чел. муж. пола, 1907 чел. жен. пола) удельных «великороссов православных» и в 248 дворах – 2017 человек обоего пола (572 чел. муж. пола, 1445 чел. жен. пола) казенных «раскольников (молокан и иудействую-щих)». В селе были волостное правление, церковь, раскольничий молельный дом, Земская школа, Ссудо-сберегательное Товарищество, кожевенный завод, 2 обдирки, 11 ветряных мельниц. По субботам в селе организовывался базар, а 1 октября – осенняя ярмарка7.

К 1910 г. численность дворов и жителей в селе еще более возросла. В 721 дворе проживали 5037 человек (2418 чел. муж. пола, 2619 чел. жен. пола), представлявших 2 общества – бывших государственных и удельных, русских православных и сектантов. В селе находились волостное правление, церковь, земская и церковно-приходская школы, молитвенный (молоканский) дом, кредитное товарищество, почтовое отделение, земская станция, фельдшерский пункт, кожевенный завод, 5 ветряных мельниц8. В дальнейшем возникает вопрос о присутствии в селе мордвы и (или) ее обрусении. По информации старожилов, в «Молоканском конце жили такие же русские, только религия у них была другая»9.

В революционных событиях 1917 г. на сторону советской власти сразу перешли бедные молокане. Как указывается в воспоминаниях Борисова Семена Ивановича (1892–1948), изданных его правнуком В.А. Антоновым, первую большевистскую ячейку в селе сформировали и возглавили Астафуровы, Ефтеевы, Тихоновы и Мамонтовы10. На протяжении всей истории села Максимовки прослеживается фамилия тамбовских молокан Астафуровых – потомков Стафура, записанного в 1648 г. в казаки на Тамбовской оборонительной линии. С утратой необходимости «государевой службы» на бывших границах государства служилые люди попадали в разряд однодворцев, активно переселявшихся в степное Самарское Заволжье11. Во второй половине XVIII в. часть большой семьи Стафуровых оказалась в Оренбургской губернии, в с. Максимовка (Съезжее) Бузулукского уезда. В ревизской сказке 1834 г. Астафуровы обозначены как переселившиеся в Закавказье молокане-однодворцы. Однако в ревизской сказке 1850 г. они, вернувшиеся в с. Максимовку, записаны уже государственными крестьянами12.

В селе до сих пор сохраняется здание молоканской молельни, построенной в конце ХIХ или начале ХХ в. на средства богатого молоканина Акима Григорьевича Жоголева. После революции 1917 г. она была закрыта, в годы Великой Отечественной войны здесь размещался детский дом, позднее – больница; ныне здание находится в запустении. По информации Людмилы Николаевны Уфимской (1957 г.р.), в 1960-е гг. молоканскую общину возглавлял Егор Астафуров. В село на выходные приезжали молокане из Самары, на молитву собирались или у Егора Астафурова, или в доме семьи Константиновых – Николая, Пелагеи и их дочери Марии. Все они потомственные молокане, похоронены в мо- локанской части сельского кладбища. Сегодня заброшенный саманный домик Константиновых располагается наискосок от бывшей молельни13. В хорошо сохранившемся кирпичном здании бывшей молоканской школы размещается пансионат для пожилых инвалидов Богатовского района.

Во второй половине XIX в. кушачное ремесло было известно в ряде селений Бузулукского уезда (Елшанка, Тримихайловка, Усманка, Страхово и др.). Однако именно в Максимовке производство кушаков молоканами приобрело характер художественного промысла, получившего широкую известность за пределами края. По описанию авторов «Сборника статистических сведений» (1885 г.), «кушачный промысел в Максимовке имеет кустарный характер и организован на манер крупной и средней промышленности, привлекает к себе положительно все взрослое женское население молоканского общества. Им занимаются 360 женщин. Время его существования отодвигается к моменту возникновения самого села, и, по словам крестьян, он вывезен из места прежней родины молокан»14. Здесь следует отметить, что широкий и длинный кушак, обмотанный в несколько раз вокруг талии, являлся органической составной частью традиционного женского костюма тамбовских однодворцев.

Технология производства кушаков в Максимовке детально описана в «Сборнике статистических сведений»: «Кушаки ткутся – лучшие из смеси шленки (мех тонкорунных овец – Авт.) с бумагой с простеганными по всему полю кушака шелковыми нитками, похуже – из одной овечьей шерсти с бумагой, причем первые мягки на ощупь и ткутся из самых тонких ниток, последние из более толстых и грубых. Каждый кушак имеет 3 аршина длины и 4,5 вершка ширины. Он представляет собой чрезвычайно пеструю смесь 7 различных цветов: красного, черного, желтого, лилового, белого, зеленого и малинового, расположенных в ряд узкими полосками по длине кушака, всего 72 разноцветных полоски, и оканчивается трехвершковой бахромой из того же материала.

Овечья шерсть для кушаков употребляется частию из своих овец, причем с одной овцы начесывается лучшей шерсти весенней стрижки от 0,5 до 1 фунта, частию покупается в сыром и обработанном виде пряжей у крестьянок соседних деревень. Сырая шерсть покупается пудами, по 5-6 руб. за пуд, пряжей – фунтами, по 40-45 коп. за фунт. Покупка шерсти в сыром виде менее выгодна, потому что из пуда такой шерсти выйдет 0,5 пуда пряжи, потому больше предпочитают покупать пряжу, которая хотя и дороже, но зато «хлопот с ней меньше». Шленку покупают в Самаре у купцов Колосова и Воронова, частию и в Нижнем Новгороде на ярмарке (крупными мастерицами), тоже пудами, платя по 65 р. за пуд. Прежде шленку покупали в сыром виде у частных землевладельцев в Таллинской волости (центр – русское помещичье село Таллы на р. Ключегорье Бузулукского уезда. – Авт.), но в последнее время бросили, так как предпочитают лучше покупать готовую в виде пряжи. Желтая краска добывается самими крестьянами из травы «серпик», следовательно ничего не стоит, зеленая – из «кальги», смешанной с серпиком; малинового – из «канцелярнаго» семени; фуксин вишневого цвета и сандал черный покупаются в Самаре»15.

Промысловый характер производства подтверждается характеристикой присутствующего в Максимовской артели полного разделения труда. При этом «самое производство распадается на три специальности: одни из женщин овечью шерсть перемывают, младшие члены семьи (12-14-летние девочки) теребят на гребнях, сортируют и прядут, выбирая для этого преимущественно длинное волокно, охлопья же отбрасываются на варежки, чулки, онучи и сукно; другие – старшие мастерицы – красят и ткут, третьи лощат кушаки.

Сами производительницы делятся по размерам производства на 3 категории: состоятельных, средних и бедных. Первые играют роль настоящих предпринимателей-хозяек, которые закупают необходимый материал и раздают его вместе с орудиями производства более бедным женщинам, причем последние отвечают и за целость материала; поэтому эти последние, хотя и работают в своих собственных домах, но находятся в полнейшей зависимости от работодательниц. Женщины средней состоятельности занимаются промыслом вполне самостоятельно, имеют всю нужную для производства обстановку, имеют свой материал и орудия производства; но только работают в меньших размерах – на одну, две основы и сбывают кушаки частию по мелочам, частию тем же крупным хозяйкам-предпринимательницам, частию в местные лавки торговцам, изредка вывозят товар на окрестные базары, где и продают его по мелочам непосредственно в руки потребителей – крестьян, мещан и купцов. Хозяйки-предпринимательницы, накопляя в своих руках массу кушаков, сбывают их купцам-скупщикам, приезжающим в Максимовку раза 2-3 в год великим постом и осенью из разных мест: из Самары, Симбирска и села Тепкова Симбирской губернии. В самом селении существует 7 лавок, специально торгующих одними материалами и орудиями производства, которые продаются производительницам или за деньги, или вымениваются на кушаки…

В общей сложности кушаков производится максимовскими женщинами до 20-30 тыс. штук, на сумму не менее 25-30 тыс. рублей». Спад производства кушаков в Максимовке начал ощущаться уже в конце XIX века: «...Кушачный промысел обнаруживает признаки падения. По словам женщин, количество занятых этим промыслом рук увеличилось в полтора раза сравнительно с прежним временем, но стоимость материалов возвысилась, само же производство кушаков в своих размерах заметно сократилось, вследствие чего и заработная плата в той же пропорции понизилась. «Мода на наши кушаки падает», – говорят производительницы. Падение моды на кушаки стало замечаться в том, что спрос на полушелковые кушаки в последнее время сократился до 0,25 общего количества производимых кушаков, и требования предъявляются преимущественно на шерстяные кушаки 2 и 3 сортов»16. В XX веке промысел угас совсем.

В XXI веке начался процесс возрождения ремесла и новая жизнь для кушака. В 2016 г. директор МАУ ЦКР райцентра Богатое Самарской области Ельцова Наталья Викторовна выступила инициатором проекта «Максимовский кушак» по программе «Восстановление и сохранение национальной культуры России». Организатором проектной деятельности стали жительницы с. Максимовки – Уфимская Елена Сергеевна – историк, экскурсовод; Гуськова Екатерина Александровна – школьный учитель; Дюжева Наталья Николаевна – руководитель Дома культуры. Именно Дюжева Н.Н. и возглавила процесс возрождения промысла, получив уроки мастерства и ткацкий станок в Самаре от Лапшиной Елены. Познакомились с образцами максимовских кушаков, хранящихся в фондах этнографического музея «Горница» при ЦВР «Поиск» Октябрьского района г. Самары, музея-лаборатории «Истоки» Самарского государственного института культуры, Самарского областного историко-краеведческого музея им. П.В. Алабина, районных краеведческих музеев Бугуруслана и Бузулука Оренбургской об-ласти17. При сельском Доме культуры в Максимовке создали мастерскую, к ткачеству подключились местные школьники. В социальной сети VK сегодня существует страница «Максимовский кушак»18.

В 2024 г. народным хореографическим коллективом «Шарм» с. Богатое под руководством хореографа Сальниковой Светланы Ильиничны был создан удивительный танец «Максимовский кушак». 18 октября 2025 г. сотканные новоделы-реплики максимовского кушака наряду с музейными экспонатами стали участниками фестиваля «Территория моды в Самаре»19. В коллекцию «Нити времен. Соткано в Самаре» модельер, руководитель артели «Воскресение» (г.Тольятти) Светлана Воскресенская включила 6 кушаков, все они органично вписались в авторские модели и вызвали восторженные отклики зрителей и участников фестиваля20.

Два кушака, сотканных в Максимовке мастером Н.Н. Дюжевой и ее учеником Ильей Гуськовым (15 лет), стали участниками XI Межрегионального конкурса «Незабытые ремесла», организуемого ежегодно в ДШИ № 1 г.о. Чапаевск. Кушак Ильи Гуськова получил Гран-при! Так для максимовского кушака началась новая жизнь.