Материалы Центра документации новейшей истории Волгоградской области как источник изучения реформирования высшей школы Сталинграда середины 1950‑х гг.

№ 4(105). 23 октября 2026 ■

В настоящее время практико-ориентированное обучение в Российской Федерации становится ведущим вектором развития высшего и среднего профессионального образования. Причем акцент делается на плавное «соединение» учебного процесса с реальной трудовой деятельностью (например, возрождение традиции студенческих отрядов – строительных, научно-производственных, сервисных в сфере туризма; создание малых инновационных предприятий при вузах, где студенты, участвуя в им-портозамещении технологий, выполняют государственную задачу по достижению технологического суверенитета России и др.)

В этой связи становится актуальным обращение к историческому опыту – изучению советской модели высшей школы середины XX в., когда обучение было нацелено на передачу профессиональных знаний и формирование профессиональных компетенций через решение реальных народнохозяйственных задач. Одним из ключевых элементов этой модели являлось формирование и воспитание «коммунистической морали» и, если не акцентировать внимание на идеологической составляющей, то такие ее принципы, как коллективизм, гуманизм, отношение к труду сегодня сохраняют свою актуальность, трансформируясь под запросы современного общества [12].

В контексте заявленной темы необходимо провести детальный анализ документального материала регионального архива.

Отметим, в условиях послевоенного восстановления народного хозяйства и ускоренного развития промышленности проблема подготовки кадров, способных сразу включаться в производственную дея- тельность, приобрела особую актуальность. Это обусловило усиление внимания партийных и государственных органов к вопросам связи высшей школы с производством, что нашло отражение в документах середины 1950-х гг. Значительный массив источников по данной проблематике сосредоточен в Центре документации новейшей истории Волгоградской области (ЦДНИВО), где сохранились материалы партийных органов управления, контролировавших деятельность вузов Сталинграда.

Ключевое значение для исследования имеют фонды партийных органов, аккумулировавшие сведения о состоянии и развитии высшего образования в регионе. В первую очередь, это Фонд 71 – Волгоградский горком КП РСФСР (1930–1991 гг.), а также Фонд 113 – Волгоградский областной комитет КП РСФСР. Документы данных фондов позволяют проследить как общие установки партийного руководства в отношении высшей школы, так и конкретные формы их реализации на уровне отдельных учебных заведений.

Фонд 71 включает стенограммы и протоколы городских партийных конференций, пленумов, заседаний бюро горкома КПСС. Эти материалы отличаются официальностью и нормативностью. В них формулируются основные оценки состояния высшего образования, выявляются «недостатки» и «упущения», а также намечаются направления их устранения. Так, на городской партийной конференции XVI отмечалось, что «преподавание продолжается в отрыве от жизни, любовь к труду студентам не прививается» [11, Л. 10]. Подобные высказывания позволяют реконструировать доминирующую партийную риторику, в рамках которой практико-ориентированность рассматривалась как обязательный критерий эффективности высшей школы.

Фонд 113 обладает более разветвлённой структурой и включает широкий круг делопроизводственной документации: справки отделов обкома КПСС о состоянии учебно-воспитательной работы в вузах, докладные записки, переписку с союзными и республиканскими министерствами, материалы проверок учебных заведений. В отличие от фонда 71, документы фонда 113 чаще содержат конкретные фактические данные, статистические сведения, а также описание реальной практики участия студентов в производственной и хозяйственной деятельности.

Особую ценность представляют справки, подготовленные по результатам инспекционных проверок вузов. В них фиксируются масштабы привлечения студентов к строительным и сельскохозяйственным работам, состояние производственной практики, организация вечернего и заочного обучения [17, Л. 12; 14, Л. 9; 21, Л. 9]. Эти материалы способствуют переходу от формальных деклараций к исследованию реального опыта реализации практико-ориентированных форм обучения.

В составе рассматриваемых фондов можно выделить несколько основных групп источников. Первая группа – это стенограммы и протоколы партийных конференций и пленумов, отражающие официальную позицию партийного руководства по вопросам высшей школы в регионе. Их информативность заключается прежде всего в возможности анализа идеологических установок и управленческих приоритетов.

Вторая группа источников – документы официального делопроизводства – справки, отчёты отделов обкома и горкома КПСС, письма и докладные записки. Именно в этих документах содержатся наиболее развернутые сведения о конкретных формах практико-ориентированного обучения. Так, в справке о работе Сельскохозяйственного института указывалось, что за 1955–1956 учебный год студенты «выработали около 85 тысяч трудодней в колхозах области», что свидетельствует о массовом и систематическом характере привлечения обучающихся к сельскохозяйственным работа [23, Л. 57].

В письмах и докладных записках, направлявшихся в вышестоящие органы, часто поднимаются проблемные вопросы, связанные с совмещением учебного процесса и производственной деятельности. Например, в материалах справки о состоянии учебно-воспитательной работы в Сталинградском медицинском институте отмечалось, что выезды студентов 1–5 курсов на сельхозработы «создают серьёзные затруднения в организации учебного процесса» [18, Л. 100]. Эти документы позволяют выявить противоречия между идеологическими установками и практическими возможностями их реализации.

Кроме того, имеется документальный материал, посвященный вечернему и заочному обучению. Например, в письме Сталинградского обкома КПСС министерству просвещения подчёркивалось, что «из 313 студентов вечернего отделения 242 человека фактически работают», а с третьего курса студенты «обязаны трудиться по избранной специальности» [6, Л. 2]. Подобные источники позволяют рассматривать вечернее и заочное обучение как институционально закреплённую форму практикоориентированного образования. Важно отметить, что на примере Сталинградского государственного педагогического института можно выделить приоритетность практико-ориентированности образования перед повсеместным внедрением вечернего и заочного обучения. Так, в ходе проверки выявилось, что не всем учащимся хватает места для работы в школе из-за чего заочное отделение ВУЗа ликвидировали [5, Л. 6].

Анализ документов ЦДНИВО показывает, что в середине 1950-хгг. потребность в практикоориентированном образовании уже осознавалась партийно-государственными органами, еще до переломного закона 1958 г. «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», в котором такой принцип обучения закреплялся как один из приоритетных направлений развития высшей школы [1]. В партийных документах неоднократно подчёркивалось, что «научные задачи должны исходить из конкретных задач промышленных предприятий, строек и сельского хозяйства» [7, Л. 2; 22, Л. 16; 20, Л. 45; 15, Л. 1–8]. Данная установка находила отражение в привлечении студентов к строительству промышленных объектов, возведению общежитий, а также к сезонным сельскохозяйственным работам, которые позволяли снизить нагрузку на экономику и как можно скорее внедрить иждивенцев в экономику [10, Л. 68; 4, Л. 12].

Одновременно источники фиксируют наличие серьёзных противоречий. Массовое привлечение студентов к физическому труду нередко нарушало ритм учебного процесса и вызывало критику со стороны преподавателей [24, Л. 14]. Однако в официальных документах подобные трудности, как правило, интерпретировались не как системная проблема, а как следствие недостаточной организаторской работы на местах [8, Л. 6–7]. Причем, риторика часто зависит от авторства источника. Так, партийные проверки выявляют куда больше противоречий [14, Л. 2–12], чем документация, составленная внутри ВУЗов [3, Л. 63–69; 16, Л. 116–124], однако Сталинградский механический институт является исключением и открыто пишет о собственных недостатках (по сравнению с другими вузами) [19].

Разновидовые источники ЦДНИВО обладают высокой степенью репрезентативности для изучения управленческих и идеологических аспектов практико-ориентированного образования. Однако, они имеют и ряд ограничений. Прежде всего следует учитывать партийный характер отражения событий. Документы создавались в рамках системы партийного контроля и ориентированы на выявление недостатков с целью их «исправления», что предопределяло определённую заданность оценок.

Кроме того, в архивных документах практически отсутствует голос самих студентов, их субъективное восприятие участия в производственной деятельности. Практико-ориентированность фиксируется преимущественно с точки зрения управленческих структур, что требует осторожности при интерпретации данных.

Дополнительно отметим, материалы, представленные в Центре документации новейшей истории Волгоградской области, обрывочны ввиду того, что местное партийное руководство обращало внимание на внутривузовскую работу в случаях дошедших сведениях о нарушениях, которые требуют непосредственного вмешательства «сверху», прямых просьб вузов, а также при необходимости трудовых ресурсов вузов как сотрудников, так и студентов.

Несмотря на указанные ограничения, материалы фондов 71 и 113 ЦДНИВО представляют собой ценную и в значительной степени уникальную источниковую базу, позволяющую реконструировать, анализировать, сравнивать механизмы внедрения практико-ориентированных форм обучения в системе высшей школы Сталинграда.

Таким образом, архивные материалы Центра документации новейшей истории Волгоградской области позволяют всесторонне исследовать практико-ориентированное образование в высшей школе

Сталинграда в середине 1950-х гг. Пофондовый и источниковедческий анализ документов показывает, что данные источники отражают как идеологические установки партийного руководства, так и реальную практику совмещения обучения с трудовой деятельностью. Их использование открывает широкие перспективы для дальнейших исследований истории высшего образования и социальной политики советского государства. Однако для комплексного исследования необходимо дополнить источниковую базу и другими источниками.