Медиаобраз острова Кижи в советских журналах 1950-1960-х годов: к постановке вопроса

Медиаобраз – относительно недавняя, но чрезвычайно востребованная в отечественном гуманитарном поле категория анализа текстов современной культуры. Ее появление связано с растущим интересом к сфере СМИ и той репрезентации реальности или, точнее, множественным репрезентациям, которые современные медиа создают и транслируют. Только за последние пять лет в России вышли десятки публикаций о медиаобразах стран, регионов и медийных личностей. Одной из первых была защищена диссертация Е. Н. Богдан «Медиаобраз России как средство консолидации общества: структурно-функциональные характеристики»1, в которой представлен медийный образ России в оте- чественных СМИ, его характеристики, способы создания, корреляция журналистских репрезентаций страны с системами ценностей, которые СМИ призваны транслировать. Медийный образ автор определила как «особый образ реальности, предъявляемый массовой аудитории медиаиндустрией» [1: 124]. Сегодня изучение медиаобразов – широкое междисциплинарное поле, на котором трудятся лингвисты, культурологи, исследователи истории и теории медиакоммуникаций. Интерес к теме медиаобразов страны и ее отдельных значимых локусов в последние годы только растет. При этом основная часть исследований сосредоточена на материалах современных СМИ. Публикаций по медиатекстам советского периода значительно меньше [4], [5].

Предмет нашего внимания – медийный образ острова Кижи. Актуальность исследования определяется статусом острова как значимой культурной единицы России, известной далеко за пределами страны. Научная новизна обусловлена тем, что медийный образ острова, его генезис, структура и т. п. не рассматривались исследователями, за исключением единичных студенческих работ [5]. При этом практика создания этого медиаобраза насчитывает как минимум несколько десятилетий непрерывного прирастания текстов – от первых регулярных газетно-журнальных публикаций 1950-х годов до современных телепрограмм, постов и тематических пабликов в социальных сетях.

С нашей точки зрения, исследование этого круга источников может быть интересно как минимум по двум причинам. Во-первых, в рамках комплексного изучения образа острова Кижи и его культурных репрезентаций, инициированного нами в серии статей [9], [10] и монографии «Остров Кижи и русская литература» [11]. В исследовании были впервые рассмотрены вопросы формирования кижских сюжетов в русской прозе и поэзии XX века. В силу литературоведческого характера работы за ее пределами остались другие виды репрезентаций, например широко представленная художественная (живопись, графика) и медийная (фотография, кино, СМИ). Во-вторых, с точки зрения регионоведения и изучения имиджевой составляющей медиаобраза Карелии. Вопросы, связанные с изучением инструментов создания медийного образа регионов, сегодня признаны имеющими «особую значимость» [3: 50], при этом

«образы регионов пока слабо изучены <…> когнитивные механизмы их формирования (вследствие непосредственного личного опыта или опосредованно, например, из материалов масс-медиа, интернет-про-странства, рассказов очевидцев, книг и фильмов и др.) также нуждаются в описании» [6: 222].

Современные исследования в области има-гологии разграничивают образ территории, складывающийся преимущественно в литературно-художественном дискурсе и относительно спонтанно, и имидж , формируемый в медиа, часто основанный на динамических стереотипах [6: 232] и конструируемый с позиций экономической целесообразности [2: 50], хотя «в определенных контекстах эти термины могут быть синонимичны» [2: 50].

Изучение литературного образа острова Кижи стимулирует интерес и к более широко взятому материалу СМИ и медиа. В сложив- шейся русскоязычной традиции понятие медиаобраза вообще «генетически связано с понятием художественного образа как “творимой реальности”» [8: 126]. Вычленение собственно литературных текстов из общего круга источников носит отчасти условный характер: кижская тема в литературе развивалась одновременно с формированием художественного и медийного образов. Граница с последним хоть и отчетлива (стихи Н. Клюева и А. Вознесенского, повести К. Паустовского и Е. Носова, рассказы Ю. Казакова и А. Житинского носили не новостной и не репортажный характер, а новости о событиях на острове, наоборот, не входили в сферу искусства), но отчасти проницаема. Например, многие литературные тексты о Кижах были впервые опубликованы на страницах популярных журналов: «Адам и Ева» Ю. Казакова – в «Звезде» в 1962 году, «Лешка и хиппи» И. Стрелковой – в «Советской женщине» в 1973 году. С другой стороны, своего рода переходностью между художественными и документальными текстами были отмечены многочисленные журнальные очерки о Кижах. Эта переходность обусловлена самой жанровой природой очерка, сочетающего в себе черты художественной прозы и публицистики, документальную основу и выраженный авторский личный взгляд на предмет описания2.

ХРОНОЛОГИЯ, ЖАНРЫ, ПРОБЛЕМАТИКА ЖУРНАЛЬНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ 1950–1960-х ГОДОВ ОБ ОСТРОВЕ КИЖИ: ОБЩИЙ ОБЗОР

Изучение доступных на сегодняшний день журнальных архивов и баз данных показывает, что систематическими обращения журналов к кижской теме становятся с 1950-х годов. В 1960–1970-х годах количество публикаций растет. Очевидно, что это соотносится с развитием деятельности музея-заповедника и формированием туристического потока:

«В 1950 году Главным Управлением по охране памятников был утвержден проект реставрации Кижского архитектурного ансамбля <…> В 1955 году Кижский архитектурный заповедник официально принял первых посетителей. В штате появилась должность экскурсовода, а для обеспечения порядка были выделены два дежурных милиционера» [7: 17].

По времени этот процесс совпадает с развитием литературно-художественного дискурса. Архитектурно-художественный дискурс отмечен более ранним формированием: фотографии и упоминания Кижского ансамбля уже в начале XX века вошли в труды и учебники по истории искусств, обеспечив острову широкую славу в художественном мире.

Сбор сведений о возможных источниках, составление их базы, описание, систематизация – необходимое условие и первый этап в осуществлении полноценного исследования медийных образов. Среди всего круга материалов (газеты, журналы, радио, телевидение) журнальные публикации лучше всего учтены сегодня в существующих тематических библиографических указателях и базах данных. Поскольку не все газетные источники оцифрованы или отмечены в указателях, многие публикации можно установить только по другим сохранившимся источникам. Так, в «Этюдах о Кижах» («Звезда», 1969 год) советский поэт Дмитрий Кикин рассказывает, как объявление о поиске добровольных работников привело на Кижи полтора десятка волонтеров:

«В группе строителей, помогавшей музею, было 15 человек: студенты, преподаватели, научные работники, курсанты высшего военно-морского училища <…> В ленинградской газете “Смена” появилась заметка о помощи Кижам. Была в ней и такая фраза: “Кто хочет помочь спасению памятника Кижи?” <…> На следующий день после сообщения в газете перед лекторием Русского музея собралось немало добровольцев»3.

Такого рода текущие публикации тоже было бы интересно привлечь к исследованию, но информация о них пока очень фрагментарна.

Одна из первых значимых публикаций – статья о Кижском погосте Александра Викторовича Ополовникова «Выдающийся памятник деревянного зодчества», опубликованная в журнале «Архитектура СССР» в 1952 году. Сам журнал представлял собой отраслевое (печатный орган Союза архитекторов СССР) периодическое иллюстрированное издание теоретического и научнопрактического характера, издававшееся в СССР с 1933 по 1992 год тиражом до 22 000 экземпляров. В момент публикации А. В. Ополовни-ков руководил проектом восстановительно-реставрационных работ на Преображенской церкви. В статье подробно описана история создания за-онежскими мастерами Кижского архитектурного ансамбля, его конструктивные особенности и их эстетическое и функциональное значение. Публикация сопровождалась авторскими рисунками, схемами и фотографиями храмового ансамбля4.

Совсем иначе написана заметка М. Морозовой «Кижский заповедник (из блокнота туриста)» (1958). Это рассказ о личных впечатлениях с вплетенными в него сведениями из истории острова, легендой о мастере Нестере (которая позднее превратится в общее место публикаций о Кижах), сообщением о работах по созданию музея. Напечатанная в журнале «На рубеже» (главный общественно-литературный журнал Карелии, после 1965 года поменявший название на «Север»), заметка адресована широкой публике. Вероятно, в том числе и поэтому в заметке М. Морозовой о Кижах как о заповеднике прошлого появляются публицистические вкрапления о коммунистических идеалах будущего. Рассказ о Кижском восстании XVIII века заканчивается, например, таким пассажем:

«Великий творец и созидатель всего – народ – сбросил цепи рабства, отстоял свою свободу в огне гражданской войны, выстоял и разгромил германский фашизм и с высоко поднятым знаменем победоносно идет в коммунистическое завтра»5.

И жанрово, и содержательно, и с точки зрения целевой аудитории, как мы видим, ранние публикации о Кижах существенно отличались друг от друга.

В целом, если взять журнальные тексты 1950–1960-х годов, периода интенсивно растущего интереса к острову, то выяснится, что авторы обращались к разным жанрам – заметки, очерки самых разных типов от архитектурных до путевых, описания туристических маршрутов. Кижи упоминались в СМИ в связи с выходившими фильмами и работами художников (см., например, интервью «Пять вопросов Владиславу Виноградову, кинооператору объединения “Телефильм” Ленинградской студии телевидения, [снимающему фильм о Ки-жах]»6). Об островее-музее писали в изданиях самого разного плана и тематики: в журналах центральных («Наука и жизнь», «Советская женщина») и региональных («Север»), в изданиях универсального содержания («Огонек», «Курьер») и отраслевых («Турист», «Советское радио и телевидение») и др. Изучение круга изданий, интересовавшихся кижской темой, показывает, что адресат этих публикаций мыслился очень широко. Об этом свидетельствуют публикации в детских журналах («Пионер»), женских периодических изданиях («Советская женщина», «Работница»), молодежной прессе («Техника – молодежи»), наконец, в изданиях, представлявших жизнь СССР для зарубежного читателя («Русский язык за рубежом», «Советский Союз»).

Авторами публикаций порой становились известные советские писатели и художники – Д. Ба- лашов, Л. Леонов, С. Коненков, И. Глазунов. Так, в 1965 году в научно-популярном журнале «Знание – сила» был напечатан большой иллюстрированный очерк о Кижах Л. Волынского – фронтовика, журналиста, славу которому принесло организованное им спасение картин Дрезденской галереи в 1945 году. Знаток изобразительного искусства, написавший несколько книг о художниках, Л. Волынский ассоциирует ландшафт северного острова с картинами Николая Рериха и всю первую часть очерка посвящает рассказу о жизни и творчестве художника, много рисовавшего Русский Север, «о многоактной драме его жизни»:

«Его тело по индийскому обычаю (и по его воле) было предано огню, а прах развеян; но его молодость, тепло его сердца, все лучшее осталось здесь, среди северных русских озер, которые он называл задумчивыми, среди зеленых “бывалых холмов” и потемнелых лесов, среди серых камней-валунов, поросших вековым ли-шайником»7.

Северные полотна Рериха становятся для автора очерка проводником в мир заонежских древностей. И наоборот, живой увиденный своими глазами Север помогает лучше понять судьбу художника:

«Мне предстояло увидеть много “рериховских мест” – Волхов, Старую Ладогу, леса над Свирью, могильные курганы, древние церкви и крепости на вершинах холмов, – и я не мог теперь не думать об этом человеке, для которого да лекое прошлое было неразрывно связано с настоящим, с тревогами и заботами сегодняшнего дня»8.

В обширном (в несколько десятков тысяч знаков) очерке Л. Волынского появляются и почти обязательные в рассказе о Кижах легенды о мастере Нестере и постройке храмов «без единого гвоздя», но объем этих включений здесь минимален. В изобилии живых зарисовок из жизни острова, в детализированном рассказе о самой конструкции Преображенской церкви и, как бы мы сейчас сказали, ее дизайне, в уточняющих замечаниях к туристическим легендам ощущается желание автора противопоставить максимальную конкретность деталей абстрактно-восторженным общим местам и складывающимся стереотипам.

Таким образом, в публикациях о Кижах середины 1960-х годов существовало противоборство двух тенденций: с одной стороны, к стереотипизации повествования об острове, происходившей в процессе формирования имиджа места, с другой – к преодолению возникающих стереотипов, к поискам авторами нетривиальных решений в организации содержания текста, к остранению, без которого тексты превращались бы в набор общих мест. Интересно, что своего рода противоборством отмечены и две тенденции в освоении острова: с одной стороны, налицо была массовизация туристического потока на остров, его растущая популярность, несущая региону очевидные экономические выгоды, и – одновременно – критика массового туризма с точки зрения аутентичности впечатлений, поиск путешественниками менее растиражированных мест. Об этом свидетельствует, например, заметка архитектора Л. Лавренова, опубликованная в 1966 году в журнале «Наука и жизнь» и представляющая собой описание туристического маршрута по Карелии. В маршрут автор включил посещение Петрозаводска, Кеми, Соловков, Заонежья и Кижей. Инструктируя читателей журнала в прохождении предложенного маршрута, Л. Лавре-нов детально останавливается на таких пунктах, как погост Яндомозеро и Бесов Нос, очень бегло при этом касаясь Петрозаводска, Медвежьегорска, Соловков и Кижей и аргументируя это тем, что ряд пунктов маршрута, включая Кижи, «за последние годы превратились в настоящую туристическую Мекку. Десятки тысяч людей со всех концов страны приезжают сюда»9. Полемикой по отношению к проекту музеефикации острова звучали в 1966 году слова Л. Лавренова о том, что «не все церкви Заонежья надо свозить на остров Кижи. Надо больше доверять древним зодчим – ведь они, вероятно, думали, где и как ставить сооружение»10.

В отличие от литературно-художественного дискурса об острове, развивавшегося относительно спонтанно, формирование медиаобраза в СМИ опиралось на возникавшие время от времени инфоповоды. В 1964–1965 годах, например, прошла целая серия публикаций о Кижах, приуроченная к 250-летию Преображенской церкви (1714). В мае 1965 года в журнале «Молодая гвардия» было опубликовано открытое письмо С. Коненкова, П. Корина и Л. Леонова в защиту деревянного зодчества и в поддержку комсомольского клуба «Родина», ставившего своей целью «изучение и пропаганду памятников русской культуры»11. В мае же в «Смене» появилась иллюстрированная фотографиями кижского Преображенского храма статья художника И. Глазунова:

«Нам приходилось разговаривать с людьми, мечтающими побывать в Соборе Парижской Богоматери, осмотреть Миланский собор, соборы Кракова, Югосла- вии, увидеть церковь, расписанную Матиссом… Но заговорите с этими людьми о том, что – здесь, у себя дома, спросите их, были ли они в Суздале, в Ростове Великом, где находится, может быть, лучший архитектурный ансамбль, созданный в XVII веке… Слышали ли они о деревянном народном зодчестве нашего Севера, видели ли фрески древнего Новгорода?»12

Кижский заповедник в этих статьях выступал в качестве примера возможной счастливой судьбы культурного наследия, противопоставленного прецедентам гибели уже в 1960-е годы многих шедевров – от многоглавой вытегорской анхи-мовской деревянной церкви до каменной церкви Благовещения XII века в Витебске.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Корпус журнальных публикаций об острове Кижи периода 1950–1960-х годов в целом свидетельствует о предпринятой в СССР последовательной работе по продвижению новой туристической локации. Обращает на себя внимание широкий круг журналов, откликнувшихся на создание нового музея, разнообразие адресатов (внутри страны и за ее пределами). Наряду со специальными иллюстрированными материалами о Кижском погосте встречаются статьи, где остров лишь упоминается в контексте обсуждения проблемных и полемических тем – о сохранении культурного наследия прошлого в СССР, о формировании новых туристических маршрутов. К середине

1960-х годов в медийном образе острова Кижи складывается своя топика: почти обязательное включение исторических экскурсов о постройке Преображенской церкви и Кижском восстании XVIII века, легенд о мастере Нестере и постройке Преображенской церкви «без единого гвоздя», цитирование ранних отзывов И. Грабаря об острове. В этом отношении можно говорить о многих смысловых перекличках с кижскими литературно-художественными сюжетами. При этом заметна и существенная функциональная и смысловая разница: если в литературно-художественном дискурсе доминирует философско-эстетическая проблематика, этические и экзистенциальные вопросы, характерные вообще для русской литературы этого периода [11: 119], то медийный образ определяется в значительной степени инфоповодами, из которых главные – создание историко-этнографического музея и формирование нового туристического маршрута. В соответствии с ценностными константами оттепели медийные тексты о Кижах этого периода стремятся найти точку единства между темой исторического прошлого страны и путями ее будущего развития. Перспективным представляется дальнейшее более полное исследование корпуса публикаций об острове и сопоставление имиджевых стратегий в советских СМИ с современным медийным образом острова.