Механизмы формирования межъязыковой паронимии в генетически родственных и различных языках

Рассматривая изучение иностранного языка, А.Н. Радищев отмечал, что «преддверие учености есть познание языков… Тако учашийся, приступив к иностранному языку, поражается разными звуками. Гортань его необыкновенным журчанием исходящего из неё воздуха утомляется, и язык новообразно извивается принужденный, изнемогает. Если бы не под-купляла надежда, что, приучив слух свой к необыкновенности звуков, и усвоив чуж- дыя произношения, не откроются потом приятнейшие предметы, то неуповательно восхотел бы кто вступить в столь строгий путь» [1, с. 235].

Целью работы является выявление особенностей процесса лексико-семантических ассимиляций при заимствовании лексем в систему русского языка. Сопутствующей задачей исследования является анализ семантической структуры прототипа и коррелятивного слова, выявление ме-

28 Вестник Российского нового университета28 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2023 год

Габдреева Наталия Викторовна

ханизмов и факторов, определяющих эти различия.

Актуальность и новизна проведенной работы определяются значительным научным интересом к исследованию национальных пластов языка, к вопросам диахронных семантических изменений лексики, а также к отсутствию систематических исследований в данной области.

Практическая значимость статьи состоит в демонстрации методики системного изучения ассимиляции заимствований, возможности ее применения в процессе лексикологических исследований.

Семасиологические отношения между единицами в сопоставительном плане, име- ющими близкий план выражения, могут быть неодинаковыми, что приводит в языкознании к сосуществованию различных терминов: «межъязыковые паронимы», «ложные друзья переводчика», «слабые/ сильные эквиваленты, заимствования», «межъязыковые омонимы». Исследованием таких корреляций с участием генетически различных и близких языков занимались Э.А. Балалыкина (русско-польские паронимы) [2], Р.Р. Яхина (англо-русские заимствования) [3], Г. Мартысюк [4], А.Р. Тимерга-леева (немецко-русские) [5]; значительное количество публикаций А.В. Агеевой [6] посвящено французско-русским контактам. Заимствования в социальных диалектах от-

Механизмы формирования межъязыковой паронимии 29 в генетически родственных и различных языках 29

ражены в некоторых лексикографических источниках: в словарях М.А. Грачева [7], Т.Г. Никитиной [8], Т. Торна [9] и так далее.

Паронимия традиционно трактуется как явление, при котором однокоренные слова имеют частичное совпадение в звучании, но различаются своими значениями. Паронимы рассматриваются и в аспекте межъязыковых лексических параллелей. В этом случае межъязыковые несовпадения могут носить самый разный характер, а семасиологические отношения, как мы заметили выше, трактуются более широко, нежели при традиционном рассмотрении явления паронимии. Выявлено три типа отношений, о чем мы писали в более ранних работах:

• 1)    паронимия / омонимия, являющаяся результатом случайного совпадения полного или частичного плана выражения двух слов в разных языках, а также разрыв полисемии и неодинаковые темпы развития лексического значения у коррелятивных слов в разных языках;

• 2)    слабая эквивалентность, то есть сегментарное совпадение значений прототипа и коррелята, являющаяся результатом редукции семы в лексическом значении слова в одном языке;

• 3)    заимствование, то есть полное совпадение лексических значений в сравниваемых языках [10].

Э.А. Балалыкина использовала в своих трудах терминологическое сочетание «близкозвучная лексика», ее классификация на примере польского языка была описана неоднократно [2, с. 20; 11, с. 135]. Экстраполировав эти теоретические положения на генетически различные языки и дополнив иными критериями, мы выделим основные исторические процессы, которые явились причиной семасиологических расхождений у межъязыковых корреляти-вов, отмечая при этом характер варьируемого признака.

Первую группу составили паронимы, частично различающиеся в произношении. Фонетические особенности каждой языковой системы, определяющие фонетические расхождения, гетерогенны: редукция гласных в безударном слоге и отсутствие таковой (русское портрет и французское portrait ), оглушение звонких в абсолютном конце слова и сохранение звонкого согласного (русское антураж и французское entourage ), немые согласные в конце слова и их присутствие в составе заимствования (французское Garnier – русское Гарньер ), наличие несовпадающих по характеристике фонем (испанское autor , французское аuteur – русское автор , украинское гарбуза ‘тыква’ и русское арбуз ), отсутствие носовых фонем в одном из языков и субституция на буквосочетание «гласный + согласный» (французское le coupon – русское купон , le parfum – парфюм, le garant – гарант, le croissant – круассан ), традиционная передача фонем в языке-рецепторе ( Montesqui-eux – Монтескье, pas de deux – па-де-де ), фонетические отклонения, несмотря на ресурсы принимающей системы.

Интересно то, что данные процессы активны при рецепции не только в русский литературный язык, но и в некоторые социальные диалекты, к примеру, в сленг и криминальное арго: немецкое wetter – вейта в криминальном арго ‘погода’, английское ganja в арго ганжа – ‘марихуана’, ‘гашиш’ , английское label ‘ярлык’ в субкультурной лексике хулиганствующей молодежи 1990-х годов лейба – ‘этикетка с фирменным знаком на одежде или обуви’ и так далее. Имеются и особенности: английское icon (русское икона) в криминальном арго айк – не транслит, как в литературном языке, а буквальное перенесение английского звучания с усечением основы. Активно нарочитое транслитерирование в сленге: английское gamer в сленге гамер – в литературном

30 Вестник Российского нового университета30 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2023 год

языке геймер , английское computer в сленге компутер , русское компьютер, английское keyboard в сленге кейборда, русское клавиатура.

• 1.    Окказиональное совпадение плана выражения коррелятов при различном значении, классические ложные друзья переводчика: испанское nada ‘ничего’ – русское надо, польское partera ‘первый этаж здания, где располагается администрация’, и русское театральное партер , украинское чоловiк ‘мужчина, муж’ и русское человек , польское prosto ‘прямо’– русское просто , французские и русские слова, некогда совпадавшие в значении, но сегодня полностью разошедшиеся в семантическом плане: postillon (французское ‘кучер’) – почтальон, cervelas (французское ‘сарделька’) – сервелат, champignon (французское ‘гриб’ ) – шампиньон, canicule (французское ‘жара’ ) – каникулы . Можно продолжить примеры: русское фигура и французское figure ‘лицо’, русское спасибо и французское pas si bas ‘не так громко’, русское изба и польское izba ‘помещение, палата’, русское трапеза и греческое trapeza ‘банк’, русское метафора и греческое metafora ‘перевозка’, русское аргумент – испанское argumento ‘тема, краткое содержание’, русское арена – испанское arena ‘песок’.

• 2.    Грамматические различия в оформлении слов, проявляющиеся в несовпадении флексий (польское taksówka – русское такси , польское aktorka – русское актриса , испанское artista – русское артист , futbolista – футболист, curso – курс, apet-ito – аппетит, documentо – документ ), родовом оформлении (французское la sonde женского рода – русское зонд мужского рода, la boutique женского рода – русское бутик мужского рода) и формах числа и рода (французское devise имеет полную парадигму, русское девизы Pl. T., французское pantalon имеет форму единственного и множественного числа, русское панталоны – только множественного числа).

• 3.    Акцентологические расхождения прототипа и коррелята (французское le secateur – русское секатор, la presentation – презентация, испанское agronomo – агро-

• Механизмы формирования межъязыковой паронимии 31 в генетически родственных и различных языках 31

Данное лингвистическое явление очень характерно и для криминального арго: французское affi cher ‘вывешивать’ в арго афиша ‘толстое лицо’, немецкое kerker ‘тюрьма’ в криминальной лексике керка ‘квартира богатого человека’, немецкое krank ‘больной’ в арго используется для наименования ‘арестованного или задержанного правоохранительными органами’, крымско-татарское k’ücük ‘малыш’, ‘маленький’, а в арго – кучик ‘нож’ и так далее. Такое обилие окказиональных совпадений плана выражения коррелятивных пар при различии их значений в криминальной лек- сике не случайно. Оно связано с решением конспиративной функции в языкотворчестве маргинальных слоев общества, с желанием засекретить свои намерения и действия.

Несоответствия грамматического оформления лексем наблюдаются и в криминальном арго: немецкое gold ‘золото’ в языке криминальных элементов имеет форму голда , украинское дзявкало ‘шавка’ – в арго зявкала . Нередко одновременно с грамматическими происходят семантические трансформации: зявкала в указанном социолекте ‘крикливая женщина’, англ. jag ‘зубец’, ‘зазубрина’ в арго джага ‘нож’. В криминальной лексике имеет место уподобление слов русской грамматической форме слова. К примеру, арготизмы, обозначающие деньги, заимствуя лексему, оформляются в русское арго в этом же грамматическом разряде pluralia tantum: английское pence в арго пензы , итальянское piastra в арго пиастры, немецкое gulden – гульдены, итальянское dukato – дукаты и так далее.

ном, arbitro – арбитр, astronomo – астроном, conkurso – конкурс, kilogramo – килограмм, kilometro – километр, parlamento – парламент, poligloto – полиглот, telefono – телефон ).

Современные заимствования в социальных диалектах демонстрируют тяготение к англицизмам, акцентологические расхождения в них несущественны. Данная тенденция проявляется в заимствованиях более раннего периода, к примеру, из тюркских языков, которые являются языками с фиксированным ударением на последнем слоге или аффиксе. Расхождения коррелятов наблюдаются в лексемах, вошедших из языка поволжских татар: kiskinä ‘маленький’ в криминальной лексике кишкáня – ‘эй, малый!’, кича, кич ‘вчера’, ‘ночь’ в арго ки ́ ча – ‘тюрьма’, bicara ‘бедняжка’ – в социолектах бичáра (не путать с бич , словом с похожим значением, существующим параллельно с бичара ) – ‘бомж’ .

Исторические процессы вторичного семантического заимствования, редукции значения или разрыв полисемии определили семантическое несовпадение прототипа и заимствования, определяемое как квантитативно-квалитативные расхождения. При этом можно выделить следующие процессы.

• •    Расширение значения одного из коррелятов (итальянское Beretta ‘любой головной убор’ и русское берет ‘головной убор круглой формы’, итальянское сamera ‘любая комната’ и русское камера ‘комната специального назначения’). Данный процесс свойственен криминальной лексике заимствованного происхождения: в арго кайф ‘любое состояние блаженства, в том числе от действия алкоголя, наркотических веществ’ – в араб. keif ‘приятное самочувствие от курения табака’, в арго капор ‘женское платье’, ‘меховая шапка’, ‘фуражка’ – в голландском kaper ‘детский или женский

головной убор, завязывающийся под подбородком’.

• •    Сужение значения или семантические метаморфозы (французское pommade совр. ‘любая лечебная мазь’, исторически изготовлявшаяся из яблок, – русское помада ‘декоративная косметика’). Этот процесс имеет место и во входящих в русский язык арготизмах: в арго драгстор ‘аптека, в которой можно добыть наркотические вещества’ от английского drugstore ‘любая аптека’, в криминальной лексике инглишмен ‘моряк-англичанин’ – английское englishman ‘англичанин’ и так далее.

• •    Функциональный перенос (польское klęczeć ‘просить у Бога милости’, русское клянчить ‘попрошайничать’). Перенос обнаруживается и в криминальной лексике: немецкое guten morgen ‘доброе утро’, а в арго ‘тайное хищение в утреннее время у постояльцев гостиниц’, чешское skulina ‘щель’ – в арго ‘боковой карман, из которого можно что-либо похитить’.

• •    В некоторых случаях отмечается диахроническое изменение семантики слов, что ведет к образованию семантических архаизмов: одни из ярких примеров – слово инвалид , не раз встречающееся у Пушкина: «В любви считаясь инвалидом, Онегин слушал с важным видом…» [12, с. 186]. В XIX веке слову было присуще иное значение, нежели сегодня, – ‘ветеран’, в современном языке произошло сужение значения: инвалид – это ‘больной, искалеченный человек’. Название одной из самых известных достопримечательностей Парижа – Дворец Инвалидов, часто неправильно переводимое как Дом Инвалидов (Les Invalides), – это памятник ветеранам Пятой Республики, а не больница [13, с. 186].

• 4. Грамматическая ассимиляция заимствований в языке-рецепторе с последующей конверсией: латинское credo – глагол в форме 1 л. ед. ч. ‘я верю’, то есть не инфинитив), русское соответствие кредо – существительное, французское прилагательное transparent ʻпрозрачный’ и русское существительное транспарант , в русском языке: инфинитив – имя существительное, в английском infi nitive – существительное и прилагательное в значении ʻнеопределен-ный’; русское суффикс – существительное, английское suffi x – существительное и гла-

• гол в значении ʻприбавлять суффикс’ [14, с. 312–314]. Такие изменения заметны и в субстандартной лексике. При переходе заимствованное слово может менять часть речи: в немецком reisen глагол ‘путешествовать’, а в русском арго райзен – существительное ‘грабеж’, в немецком Guten Morgen – словосочетание ‘доброе утро’, а в русском арго гутморген – композит: ‘вор, совершающий утренние кражи в гостинице’.

В русской литературе XIX века нами выявлены следующие семантические архаизмы: вульгарный ‘обыкновенный’, карусели ‘конные состязания’, ликер ‘вода’, шарлатан

32 Вестник Российского нового университета32 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2023 год

‘площадный продавец лекарств’, бассейн ‘источник’, водевили ‘песни фривольного содержания’, дом ‘купол’, почталион ‘ямщик’, кабинет ‘собрание ценностей’, педант ‘человек, имеющий широкие, но неглубокие знания’, министр ‘посол’, анекдот ‘происшествие’ и некоторые другие [10, с. 132–135].

Особенностями русских социолектов, в отличие от литературного языка, являются: 1) весьма активное пополнение словаря новыми лексемами; 2) быстрая их архаизация; 3) превалирование устной речи над письменной. В связи с этим сленгизмы, арготизмы и так далее быстро выходят из активного словаря, остаются невостребованными, устаревшие слова не используются, забываются, фиксируются только в лексикографических источниках.

Таким образом, изучение созвучной или близкозвучной лексики в сопоставительном плане должно строиться с учетом причин размежеваний: это позволит определить семасиологические отношения между коррелятивными единицами, причины семантических расхождений, а также системные грамматические изменения. При этом следует отметить, что данные процессы протекают как в литературном языке, так и в субкультурной лексике (в социолектах). Вновь вспомним Э.А. Балалы-кину, которая, ссылаясь на А.А. Потебню, сформулировала общий методологический принцип сопоставительного изучения – «процесс познания есть процесс сравнения» [2, с. 27].

Особенностями процесса лексико-семантических ассимиляций в русском языке становятся фонетические, грамматические, акцентологические и семантические расхождения коррелятов.